Можайское благочиние

АТАМАН ЗЕМЛИ МОЖАЙСКОЙ

ПОЧЕМУ ЭЛИТНЫЙ ГЕНЕРАЛ ГРУ ПОСЕЛИЛСЯ В МОЖАЙСКИХ ЛЕСАХ? РАССКАЗЫВАЕТ АТАМАН МОЖАЙСКОЙ КАЗАЧЬЕЙ СТАНИЦЫ, ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ГЕОРГИЙ ФЕДОСОВ

— Георгий Яковлевич, на Можайской земле вы живете немногим более двенадцати лет. При этом в лицо вас знает почти любой житель района. Ваши энергичность, деловые качества, нравственная сила замечена всеми слоями общества. Расскажите о себе, где вы родились?
— Я родился 19 марта 1932 года в старой казачьей станице Федосеевской в семье казака. Ныне она значится в Подтелковском районе Волгоградской области, там прошло мое детство и отрочество. Нас было пять братьев и пять сестер.
— На вашу юность приходится война. Где и как проходило военное детство?
— Там же, в станице. Здесь формировался казачий корпус. Я был ординарцем командира казачьей сотни, есаула Виктора Монастырского. По нынешним временам его звание на уровне капитана или даже скорее майора.
— Как я понимаю, казачество еще не умерло к тому времени, несмотря на репрессии?
— Дело в том, что до 1938 и частично 1939 годов – это был достаточно глухой край на Дону. В 1929-1930 годах совершались попытки провести коллективизацию. Но старые устои казаков сохраняли силу. А с публикацией статьи Сталина «Головокружение от успехов» (эта статья Сталина критиковала насильственные методы создания колхозов. Прим. ред.) – советская власть на Дону фактически утратила влияние. Вновь утвердились старые казачьи традиции: атаман, круг, хуторские атаманы. Станица была очень большая, включала двенадцать хуторов, раскинулась на правом берегу в низовьях Хопра. Жила достаточно вольной жизнью. Самые первые впечатления на меня произвели еще полные творческих сил царские казаки, урядники, офицеры, сохранившие и форму, и награды.
— Получается, повезло вашему району, что он так удален был. Мои родственники, Кубанские казаки, были репрессированы и приняли мученическую смерть при этапировании в Архангельск.
— Страданий и нам досталось сверх краев, вплоть до самой войны и после. Но казачий дух вытравить не удалось. Помните роман «Тихий Дон»? Наша станица недалеко от станицы Вешенская. Я с детства знаком с Шолоховым, о чем позже. Председатель революционного правительства на Дону Подтелков, комиссар его Кривошлыков в наших краях были повешены. Это исторический правдивый факт. До этого они устраивали расправы и массовые расстрелы по всем станицам. На нашей земле есть Ефимов яр — где массовым образом уничтожали казаков.
— То есть у казаков есть свой «Бабий яр». Про последний очень много говорят в связи с массовым уничтожением фашистами евреев. А что казаков у Ефимова яра расстреливали, я не слышал.
— Конечно, это большая трагедия для еврейского народа, я им глубоко сочувствую и сопереживаю. Но наши потери несопоставимы. Казаков было расстреляно свыше шести миллионов! Настоящий геноцид. Только в 1996 году вышел указ президента Бориса Ельцына о реабилитации репрессированных народов. Тогда впервые официальная власть приравняла казаков к народам. Ныне я понимаю, что это был осмысленный шаг. Казаки – это действительно народ! А настоящие цифры по геноциду мы вряд ли узнаем, жертвы наши неисчислимы.
Но быт и норов казака сохранился. Невзирая на попытки устроить провал в исторической памяти народов России с 1917 года, казаки сохранили все черты характера до сего дня, и в первую очередь — веру Православную. Казачество — это воинство Христово. У казака есть все ныне для того, чтобы возродиться, развиться и занять подобающее место в своем Отечестве.
— Я знаю, что еще при Ельцине было создано управление по делам казачества, оно располагалось рядом с Кремлем на территории военной академии имени Петра Великого.
— Это был политический жест. Он был сделан тогда не только в отношении казачества, но и в отношении других народностей. Это управление реальных шагов и действий не предприняло. А в прошлом году вышел указ Владимира Владимировича Путина, смысл которого заключается в следующем: возродить казачество в местах исторического проживания и там, где оно развивается стихийно по всей России, и привлекать казачество на 11 видов государственной службы, начиная с Вооруженных Сил.
— Давайте вернемся к детству и военным годам.
— Война для меня явилась определяющим моментом всей моей жизни. Три старших моих брата погибли. Четвертый едва выжил во время форсирования Одера. Тяжело раненый, он лежал на берегу. Волна катала его. Медицинская сестра из похоронной команды заметила, что у него бьется пульс в сонной артерии, и отправила в госпиталь. Войну он закончил в восточной Пруссии.
В 1942 году в нашей станице формировалась Казачья сотня. Она по тревоге ушла в бой замыкать кольцо около Камышина, в которое попала 4-я армия фельдмаршала Паулюса. Я, конечно, тоже хотел как ординарец отправиться туда со своим командиром. Отец, мать, родственники, командир были против, не пустили. Но желание служить Отечеству только усилилось.
— Значит, как только достигли совершеннолетия, сразу в армию?
— Дорожка не прямой была. Сначала попал в сталевары. Учился литейному делу у дяди, Жоры Фастова, который еще у хозяина-француза работал до революции. Он такой мастер был, что на глаз определял – готова ли плавка. Мне дядя Жора передал все секреты. Еще будучи юношей я варил все легированные сорта стали на Сталинградском тракторном заводе. Как только мне исполнилось 16 лет, я подал документы в военкомат. Ко мне отнеслись с пониманием и направили как казака в Кирсановское кавалерийское училище. Это было в 1948 году под Тамбовом. Естественно, казаки с конем «на ты», это не бремя, это радость наша. Мы брали все призы. В августе 1949 года выпуск приехал экзаменовать Буденный. А в это время министр обороны маршал Булганин издал приказ о расформировании училища.
— А каким образом стал министром обороны Булганин?
— Это было сделано для того, чтобы оттеснить Жукова. Сталин его побаивался. Жуков был фигурой уровня Монтгомери, Эйзенхауэра, Де Голля. Ну так вот, нас человек семь отправили в Грузинское военное училище. Там я познал вполне, что такое Кавказ. В училище за нас не держались и решили отправить на действительную военную службу. Тогда я узнал о том, что сталевары имеют «бронь» и не подлежат призыву. Мне пришлось вернуться на Сталинградский тракторный. Физически я был развит. Сталевар должен за смену отгрузить 8 тонн металла. С меня Аполлона лепить можно было. Я подумал: а не закончить ли мне аэроклуб?
— Казак на крылатом коне? Звучит оригинально!
— На «ПО-2», биплане. Мы отрабатывали взлет, посадку, движение по кругу. Инструктором у меня стал Александр Теплов, Герой Советского Союза, майор. Он потерял ногу на войне. Мы с ним земляки оказались. В это время группа инструкторов из аэроклуба получила задание перегнать из Одессы несколько самолетов «Як-18». Он говорит: «Хочешь со мной полететь?» Я согласился. Под нами степи. Воздушные потоки восходящие и исходящие мотали нас невозможно. Прилетели. Теплов говорит: «Мы сейчас на «яках» будем фигуры высшего пилотажа отрабатывать, хочешь со мной?» «Почему же нет», — отвечаю. «Только кабину чистить ты будешь». Я не предал этому значения. Как он начал в небе мотать: штопор, бочка, мертвая петля… Он-то за штурвалом, готов ко всему, натренирован. Одним словом, пришлось мне чистить кабину. Понял я тогда, что не буду в летное училище поступать, хотя приглашали в Батайское истребительное училище. Но я отказался.
— Эх, потеряла страна летчика-истребителя!
— В 1950 году в сентябре месяце я написал рапорт, и меня направили в Рязанское военное училище.
— Это то самое знаменитое воздушно-десантное?
— Тогда еще нет. Окончил училище в 1952 году в звании лейтенанта. Я был отличник, спортсмен. Начальник училища генерал Савченко хотел направить меня в Кантемировскую дивизию. Я молодой, задорный говорю, что мне это не нужно, а хочу в морскую пехоту. Он мне всякие слова говорил, которые не желательно цитировать. А я уперся. Отправили меня в Балтийск, на бывшую немецкую военно-морскую базу в Пилау, в бригаду морпехов.
— Так-так, одели черный бушлат – романтика.
— В принципе, я проиграл. Командовал я первой ротой крокодилов, бойцов от метр девяносто и выше, в основном прибалты. Им всегда не хватало еды, хотя по приказу министра им полторы нормы выдавали. В 1954-м после смерти Сталина, Жуков, будучи министром обороны, приехал к нам с инспекцией. Мы обеспечивали проведение всего визита Георгия Константиновича, сопровождали его всюду. Он прилетел в Калининград. Командующий флотом адмирал Головко предлагает ему лететь в Балтийск на самолете или ехать на машине. А Жуков говорит: «У вас тут есть железнодорожная бригада, я на поезде поеду». А там ничего не готово. Никто этот вариант не отрабатывал. Начался разнос командиров Балтийского флота и все по делу. Как командир отдельной части я присутствовал на разборе. Министр снял очень много офицеров, которые плохо исполняли обязанности, в том числе заместителя командующего флотом. После его визита начались реорганизации и сокращения. Флотские офицеры береговых командиров не признавали. А я, хоть и в бушлате, а все равно для них «белая» ворона, стал добиваться перевода в армию. Вернули меня служить в Рязанское военное училище.
— Как встретили?
— Предстал я во флотской форме пред светлые очи генерала Савченко. Он за голову схватился, крепкими словами встретил. Отправил меня в лагерь, чтобы надо мной не смеялись. Откантовался я там, пока форму мне армейскую не пошили. Но спокойной жизни не хотел, стал проситься в академию. Пройдя большой конкурс, поступил, а затем блестяще окончил в 1960 году Военную Академию имени Фрунзе в звании капитана. Тогда же был назначен командиром батальона в Уральский военный округ на подполковничью должность.
— Бравый командир, бравый батальон, что еще нужно?
— Все поверки и стрельбы проходили на отлично. Во время проведения генеральной инспекции Министерства Обороны во главе с маршалом Москаленко дивизия совершала 1200-километровый марш-бросок, потом тактические учения с боевой стрельбой. Батальон справился прекрасно. Заместитель командующего округом генерал-полковник Харазия говорит: «Ну все, забираю тебя в штаб, в оперативное управление». Я думаю: «Что же я там капитаном буду делать в оперативном управлении, когда вокруг только полковники да генералы? Подай, принеси, пошел вон»? Устроили мне экзамен. Я его специально провалил, чтобы спастись от такой штабной работы. А тут приезжают специальные офицеры, отбирающие кадры в не менее специальную академию, смекаете, о чем я говорю?
— Ясное дело, разведчиками не рождаются, разведчиками становятся. Я бы в Штирлицы пошел, пусть меня научат!
— К тому времени я прочитал и не один раз книгу «Пятьдесят лет в строю» Игнатьева. Подумал и сообразил, что тут может быть что-нибудь новое, интересное. Они меня заприметили. Были проверки, перепроверки, томления и ожидания. В конце концов я там оказался, окончил академию с отличием. В 1962 году попал в Главное разведывательное управление (ГРУ) в звании майора.
— Понимаю, что дальше начнется много секретов. А ведь это время Карибского кризиса. Что можете вспомнить в связи с этим?
— В самый разгар событий я был направлен в Данию в аппарат военного атташе. НАТО осуществляла дополнительное развертывание и другие оперативные меры. И тут беспрецедентный случай – в зону Балтийских проливов прибывает противолодочный авианосец «ООС» («Оса»). В соответствии с Женевской конвенцией о проливных зонах корабли определенного тоннажа не должны заходить в них. Наше дело следить и оценивать ситуацию. Мы пригласили командира авианосца и ряд старших офицеров на прием сначала в посольство, потом на виллу нашего военного атташе. А по протоколу командир должен сделать ответное приглашение. Нам было важно понять, в какой степени готовности находится корабль. Американцы после Перл Харбора сделали исключительной военно-стратегической важности выводы. До сих пор их войска стоят в Европе, до сих пор оккупирована Окинава, остров Джонстон и другие ключевые острова в мировых океанах. Невзирая ни на что, они присутствуют всюду, чтобы не повторить Перл Харбор. Так вот, авианосец «Оса» находился в полной боевой готовности. Экипажи трех противолодочных самолетов дежурили на третьей палубе. Летчики сидели в креслах, смотрели телевизор. Если тревога, летчик тут же садился в кабину, нажимал кнопку, и специально устройство поднимало самолет наверх. Через считанные минуты самолет был готов к взлету.
Естественно, после такого нашего «мониторинга» советское правительство отправило ноты протеста, сформировалось негативное отношение и в скандинавских странах. В итоге «Осе» пришлось убираться оттуда восвояси.
— Но мы ведь тоже создали на Кубе передовую базу, отслеживавшую все воздушное пространство Америки.
— Закрытие базы в Лурдесе – большая ошибка. Американцы ведь не уходят с Гуантанамы.
— Куда вас направили после Дании?
— Работал в аппарате, потом в Швеции. Занимал ответственные посты и должности.
— В 1968 году происходили события в Чехословакии. Есть что-нибудь на памяти?
— Конечно. Только работа наша специфичная, мы не распространяемся на эти темы. Наши методы, подготовка – это все закрытые темы.
— Вспомним события в Польше. Профсоюз «Солидарность» тогда чуть было не изменил политическую карту Европы. В итоге Польшу возглавил генерал Ярузельский. ГРУ к этому тоже имело отношение?
— Конечно, это же сфера нашего влияния! Со всем, что происходило в мире, мы соприкасались так или иначе. Работая в аппарате, я имел представление обо всех значительных операциях. Прежде всего это Ближний Восток, очень горячая точка планеты.
— Как мы помним, с середины пятидесятых и до середины семидесятых Америка увязла во Вьетнаме.
— Американская группировка там составляла около пятисот тысяч человек. Там было массовое дезертирство. Американские военнослужащие бежали по всей Европе. Не выдавали их обратно, в первую очередь в Скандинавских странах, особенно в Швеции, где я служил. Это сыграло большую роль в налаживании отношений с этой страной. Не секрет, что до этого исторические отношения со Швецией у России были сложные. Как там у Пушкина: «И грянул бой, Полтавский бой». Америка опростоволосилась во Вьетнаме, и доверие к Советскому Союзу выросло. Мы разместили в Швеции заказ для космической программы, который я вел. А большинство американских командиров и военных начальников, воевавших во Вьетнаме, не получили никакого карьерного продвижения.
— В отличие от вас, судя по погонам?
— Я был отобран для обучения в Академии Генерального штаба. А еще в конце шестидесятых окончил философский факультет МГУ. Знаю пять иностранных языков: английский, немецкий, датский, шведский, норвежский.
— А когда получили звание генерала?
— Уж не помню, где-то в пятьдесят лет.
— Каково ваше отношение к нынешней американской операции в Ираке?
— Это провал, сопоставимый с вьетнамским. Последствием будет крах американизма. Как монодержава Америка перестанет существовать. Американцы постепенно отрабатывали варианты своего давления на все процессы во всех странах земного шара. Наступит крах всего этого.
— А наша операция в Афганистане?
— Это была большая ошибка, которая завершила великодержавную политику Советского Союза, связанную с Польшей, Венгрией, Чехословакией, Германией. После Афганистана стало нарастать желание в советских республиках пересмотреть союзные обязательства.
— В Африке наши спецслужбы тоже операции проводили. Там вам тоже приходилось бывать?
— Несомненно – это Ангола, Сомали…
— Был такой фильм — «ТАСС уполномочен заявить». Он правдивый, отражает реалии?
— Ну не без художественного вымысла, в какой-то степени можно и так интерпретировать те события.
— А какие фильмы, по-вашему, близки к реальности?
— Я бы не хотел об этом говорить. Возьмите фильм «9 рота» — ну это просто «no comments».
— Поскольку мы заговорили об искусстве, расскажите о встречах с известными людьми на посольских приемах.
— О! На это вашей газеты не хватит. Это очень многие писатели и артисты не только Советского Союза. Видел Софи Лорен, Эллу Фицджералд, Шолохова, многих других звезд. На Венские балы «звезды» тоже обязательно приезжали. Встречался с Клавдией Шульженко, Константином Симоновым, Щипачевым, даже не знаю, кого еще назвать, так их много.
— Ага, а говорили, что только в Швеции и Дании работали. А тут и Вена всплывает…
— «No comments». Должность была такая: везде нужны связи.
— Вы говорили о встречах с Шолоховым?
— В детстве я с ним встречался как школьник, загонщик в дубраве на волков. Он был заядлый рыбак и охотник. Я был тогда учеником 8-го класса Слащевской средней школы, это в восьми километрах от станицы Вешенской. Мы, голоштанные пацаны, частенько совершали набеги на бахчу. Как-то раз мои одноклассники устроили такой набег. А милиционер Харитонов, ухаживавший без взаимности за сестрой одного казаченка, организовал засаду. 11 ребят были арестованы и приговорены на срок от 8 до 13 лет лагерей. Матери пошли к Шолохову. Тот полетел в Москву к Сталину. В течение недели моих товарищей освободили. Впоследствии многие из них стали известными людьми в армии и на «гражданке». Об этой истории я напомнил Шолохову при встрече с ним в Дании. Он вспомнил этот эпизод, смеялся и радовался от души, когда узнал, какова судьба этих казачат.
— Известно, что великий писатель, лауреат Нобелевской премии вел замкнутый образ жизни. Он хорошо понимал трагедию своей страны?
— Главное, что мучило его, и всегда меня мучило – это вопрос о национальной идее. Куда мы идем? Ведь даже Советский Союз не имел ничего, кроме «призрака коммунизма». С приходом Горбачева началась сдача страны по всем пунктам. Ровно в 55 лет 19 марта 1987 года в 9 часов 00 минут я положил на стол рапорт об увольнении из армии. Меня тут же забрали на работу в МИД. Шесть лет на ключевых постах проработал. Готовил какие-то доклады, работал в правительственной комиссии по Китаю, по разоружению. Вокруг видел предательство чистой воды.
— Вы сталкивались с различными документами. Какое, на ваш взгляд, самое пагубное решение было принято за это время, где мы не должны были сдавать позиции?
— Все действия того времени, как во внешней, так и во внутренней политике, были глубоко антинациональными. Возьмите передачу ни за что ни про что акватории Беренгова моря, очень важной в экономическом и стратегическом отношении. А демаркация границы с Китаем разве не является предательством? А ведь граф Муравьев-Амурский в 1856 году оставил нам в наследство четкие карты границ, в том числе по Памиру.
— А вы думаете, мы будем способны удержать эти земли в ближайшее время, там же народ вымирает, демографическая ситуации с каждым днем все больше складывается в пользу Китая.
— Это зависит от национальной политики. Когда я работал в МИДе, с Китаем играли в поддавки. Министра иностранных дел Козырева прозвали «мистер Yes». В 1993 году из моего окна было видно как расстреливали Белый Дом. Дальше происходящее, терпеть было нельзя, и я ушел. Единственный человек, которого я очень высоко оцениваю – это Евгений Примаков. А ведь мне приходилось встречаться с членами Совета безопасности, другими крупными политическими фигурами того времени. Его поступок, когда он развернул самолет, летевший в Америку, собиравшуюся бомбить Югославию, за всю историю Советского Союза и новой России является самым честным, историческим и принципиальным. Такие поступки на пальцах одной руки можно пересчитать. Вот это мне любо!
— А у Путина были поступки, про которые можно сказать: хорошо, любо.
— Первый – это формирование вертикали власти. Россия стояла на грани развала исходя из внутренних причин. Второе – Владимир Владимирович поставил под контроль массовую сдачу позиций в области стратегических сил, Путин стал соблюдать позиции уже новой России в современном мире.
— Итак, вы ушли, а к нам в Можайск какими судьбами попали?
— Поскольку моя востребованность во многих структурах была высока, я решил уехать из Москвы, чтобы не доставали. Я скрылся оттуда в «Блазновскую пустынь». Можно сказать, чудом и большими трудами купил домик в Блазново. Мне очень хотелось быть поближе к Бородинским местам.
— Как появилась идея возродить здесь казачество и каким образом вы стали здесь атаманом?
— Существенный и очень интересный вопрос. Приехав сюда, я увидел, что умирает деревня. Я попытался внушить окружающим людям мысль, что сохранение хотя бы элементарных условий существования в деревне, зависит от них самих. Мы начали с того, что решили сохранить гибнущий водопровод. Мы его взяли на самообеспечение. Создали общину. Стали думать о том, как поддерживать порядок в деревне. Организовали освещение, поставили Поклонный Крест во взаимодействии с есаулом Валерием Мяукиным. Восстановили безымянные списки погибших на войне жителей деревни. Так или иначе, наши блазновские дела дошли до главы района. Насонов решил познакомиться со мной. Он, несомненно, патриот нашего Отечества, и он сам предложил мне: вот у Можайска такая замечательная история, а с казачеством не получается.
— Так высадившийся десантом на Можайскую землю донской казак, стал атаманом.
— Практически с нуля начиналась работа. Но у меня были конкретные идеи и планы, связанные не с личными целями, а с духовно-нравственными православными идеалами, чему служили извечно казаки. Я понимал, если не будет нескольких проектов, которые будут обеспечивать нашу самодостаточность, станицы не будет.
— Когда вы пришли, реальных казаков здесь практически не было. Сколько вас сейчас?
— Дело не в численности. Сейчас мы имеем Можайскую казачью станицу имени атамана Платова. Первым делом было сформировать ядро. Сюда вошел весь срез местного общества: представители из казаков и потенциальных казаков, интеллигенции, администрации, бизнес-сообщества, Вооруженных сил. Общее число этого боевого ядра составляет 20 человек, среди них есаулы, подъесаулы, сотники, хорунжии, урядники. Плюс еще свыше 70 простых казаков.
— Вы сказали что для вас было очень важно осуществление нескольких проектов. Перечислите их, пожалуйста.
— Первое – это строительство мемориального комплекса на казацком кладбище, улица Полосухина, 20. Так случилось, что это место хотя и было разграблено и осквернено, но сохранилось. В этом я вижу символ духовно-нравственного возрождения. Этой идеей сразу проникся руководитель Фонда славянской нультуры ныне покойный Вячеслав Клыков. Смысл задуманного заключается в соединении в мемориале памяти о трех поколениях наших предков, так или иначе прославивших нашу землю. Это русские воины и казаки 1612 годов, периода смуты, выдержавших трехмесячную осаду во время Польско-Литовского нашествия. Затем Бородинское сражение 1812 года, рейд казаков Платова. Так же на этом погосте захоронено свыше 2500 тысяч безымянных красноармейцев и офицеров Великой Отечественной войны. Историческая память можайцев сохранила до наших дней память о том, что здесь в XVI-XVII веках был деревянный храм Архангела Михаила. Он сгорел. Мы его по благословению митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия и архиепископа Можайского Григория возрождаем. Уже назначен настоятель храма в лице потомственного казака отца Родиона.
Второй проект – нам нужна учебная и экономическая база. В этой связи глава района выделил участок земли в окрестностях Блазново под строительство казачьего хутора как туристического объекта европейского уровня.
Третий проект – создание казачьего ансамбля на базе Можайского филиала университета приборостроения и информатики. Здесь мы нашли понимание как руководства так и студентов.
Четвертое – это формирование подрастающего поколения. Необходимо создание казачьего кадетского корпуса. Сегодня достигнуты договоренности с управлением образования и администрацией, с учителями и директором 4-й гимназии. Набран пятый класс, с нового года начались факультативные занятия. Мы ожидаем, что будет Федеральное, областное и муниципальное финансирование.
— В каких наиболее памятных акциях и мероприятиях участвовали можайские казаки?
— В праздновании 625-летия Куликовской битвы в 2004 году. Спросите у Владимира Ушакова, преданного слуги и знатока Можайского края, он вам расскажет, что 70 бояр с дружинами от Можайска погибли во время Куликовской битвы. Мы на юбилее битвы были представлены самым достойным образом. В делегацию от города вошли школьники, учителя, представители культуры, казаки, глава района Владимир Насонов. Только наша делегация возложила венок, корзину цветов к монументу.
В 2005 году в день Владимирской иконы Божией Матери можайские казаки совместно с атаманами и казаками других станиц принимали участие в праздновании годовщины Бородинской битвы. Это было очень хорошо организованное мероприятие.
В марте месяце прошлого года мы отметили столетие Шолохова единственные во всей области. В планах есть проведение Шолоховских чтений на постоянной основе.
В мае 2006 года состоялось празднование 775 годовщины города, а через неделю Дня Можайской казачьей станицы. В этот день в Можайск приехали 70 атаманов. На погосте отслужили панихиду по убиенным и почившим братьям, возложили цветы к часовне с образом святителя Николая Чудотворца. Посетили место, откуда атаман Платов совершил знаменитый рейд в тыл войскам Наполеона. Провели совет атаманов в Бородинском музее. Закончили мероприятие торжественной трапезой, где был заместитель губернатора Московской области и глава администрации.
12 января нового 2007 года Можайские казаки во главе с атаманом ездили в Москву в Донской монастырь. Сюда съехались многие атаманы, включая войскового атамана центрального казачьего войска Налимова. Здесь состоялось перезахоронение останков генерала Капеля.
— Я поясню читателю историческую подоплеку вопроса. Во время гражданской войны генерал Капель командовал восточным фронтом армии адмирала Колчака. Он руководил организованным отступлением дивизий. Во время боевых действий отморозил себе ноги. У него были отняты обе ступни в полевых условиях. Будучи в таком состоянии, он все равно садился на коня, объезжал войска, ставя себе целью сохранение жизни солдат и офицеров. Капель умер в Чите, где его сначала похоронили. Но с наступлением Красной армии, гроб с его телом извлекли из земли и по льду Байкала вынесли на руках. Покой останки генерала обрели в Харбине. Недавно его останки были найдены, вы знаете подробности?
— Из Австралии приехал один из тех солдат, кто хоронил Капеля. Он и указал точно место, несмотря на то, что по указанию Советской власти и договоренности с Китаем это место было сровнено с землей и заложено кирпичной кладкой. С благословения патриарха Московского и Всея Руси Алексия, останки генерала были перезахоронены в Донском монастыре, в торжественном богослужении принимали участие епископы, архимандриты и многочисленные священники. Может быть, мы делаем первые робкие шаги в преодолении раскола нации. Ведь по-прежнему мы еще мифически разделены на красных, белых и серобурмалиновых. Нас рассудит, и уже рассудил Господь Бог. Если наше общество будет едино и неделимо, то Россия как великая держава будет сохранена и займет достойное место в иерархии всех цивилизаций.

Петр КОНДРАТЬЕВ, потомственный казак,
специально для «МО», Можайск-Блазново-Москва, 2007 год.

Перейти к верхней панели