Можайское благочиние

Светлой памяти протоиерея Петра Деревянко посвящается…

ПРОТОИЕРЕЙ ПЕТР ДЕРЕВЯНКО О ДАННОМ ОБЕТЕ, ПЕРВЫХ СЕМИНАРИСТАХ МДА И ЖИЗНИ ЦЕРКВИ В XX СТОЛЕТИИ

Восемнадцатого апреля 2009 года, в Великую Субботу, накануне Праздника Святой Пасхи, отошел ко Господу митрофорный протоиерей Петр Деревянко, более пятидесяти лет служивший у Престола Божия. Жизненный путь отца Петра начался в самое сложное для русского народа и Церкви время, время безбожных гонений и притеснений за веру Христову. Многие годы длилось противостояние Церкви и государства. И все эти годы верные чада Церкви не отступали от своих обетов, данных Богу. Сегодня мы предлагаем читателям порталаПравославие.Ru беседу с этим замечательным священником, записанную несколько лет назад. Через воспоминания отца Петра мы прикасаемся к жизни необыкновенного поколения священников. В обстоятельствах, которые трудно представить нынешним христианам, они хранили непоколебимую веру, кротость и бодрость духа.

С митрофорным протоиереем Петром Деревянко, выпускником Московских духовных школ 1951 года, тогда настоятелем церкви святых и праведных Иоакима и Анны в Можайске, мы встретились зимой 2006 года. Батюшка хлебосольно потчевал нас и рассказывал мягко и с юмором о своей жизни, непростой, как и вся история нашей Церкви в двадцатом столетии, свободно переходил с русского на немецкий, латынь и греческий. Спустя три года на Светлой седмице мы прощались с ним. Господь призвал отца Петра во время совершения заутрени Великой субботы, 18 апреля 2009 года — такой необыкновенной кончины удостоил Господь Своего смиренного молитвенника, прослужившего Ему у Престола 54 года

Отец Петр родился в 1927 году в городе Сумы на Украине. С отличием окончил Московский Богословский институт и Московскую Духовную Академию (1951), после чего преподавал в Киевской Духовной семинарии. В 1955 году архиепископом Калининским Варсонофием (Гриневичем) рукоположен в сан пресвитера и определен настоятелем в церкви св. Иоанна Предтечи в г. Весьегонске. Трудился на многих приходах Подмосковья, на протяжении 22 лет служил настоятелем церкви святых Иоакима и Анны в Можайске. За усердный труд награжден правом ношения митры (1987), правом служения Божественной литургии с отверстыми Царскими вратами до «Херувимской песни» (2000), орденом прп. Сергия Радонежского III степени (1984), св. блгв. кн. Даниила Московского III степени (2001), свт. Иннокентия, митрополита Московского, III степени (2002). Почил в Великую субботу, 18 апреля 2009 года, в Можайске.

Немцы и данный обет

Мое детство прошло в городе Лебедине в верующей семье. Во время войны мы вынуждены были спасаться от голодной смерти. Раз из Лебедина вместе со слепым отцом мы отправились за 50 километров в Сумы, где можно было обменять выращенную картошку на соль и спички. Это было в 1943 году, незадолго до освобождения от немцев. По дороге обратно отец заболел чем-то вроде дизентерии, и я возвращался один. В 20 километрах от Лебедина меня задержал полицай и отвел в комендатуру к фашисту. Тот обследовал меня, высыпал всю мою соль, вытряхнул спички и направил в другой район пешком под оружием. А тот (конвоир – Прим. А.Н.) до чего злой фашист был — это же ужас! — всю дорогу вел меня под дулом автомата. Что я мог чувствовать?! Шел на верную смерть. Немец долбил меня в грудь и повторял: «Du bist ein junger russischеr Partisan — Ты юный русский партизан». А я, как былинка, шатался, потому что уже совершенно обессилел. Переводчица заплакала и говорит: «Herr, er ist nicht ein junger russischer Partisan. Er hat Kreuz — Господин, он не юный русский партизан, у него есть крест», партизаны верующими не бывают (я не подавал виду, что понимаю по-немецки). Немец продолжал долбить меня в грудь и в конце концов бросил в подвал.

Покровская площадь Сумы Вторая Мировая Война (немецкая оккупация)

Когда я, совершенно безоружный, увидел там огромную крысу, на меня напала такая тоска неисповедимая, что я, как птичка в клетке, запел. И помню, что я пел: «Господи, воззвах» третьего гласа, «Господи, воззвах» седьмого гласа, «Спаси, Господи, люди Твоя», «Достойно есть», «Богородице Дево», словом, все мажорные вещи. И еще «Благослови» и «Хвали, душе моя, Господа». Когда фашисты пришли, я ходил в хор, с сентября 1941 года и по август 1943 года. Так вот, вы представляете, когда я пел, тот фашист проходил мимо со службы домой, остановился (как рассказал мне потом дядя переводчицы, он был конюхом у немцев), попросил перевести, о чем я пою. Переводчица сказала: он молится. Прошло некоторое время, и полетели в подвал булочные отходы от ужина этого фашиста. Я скорее, чтобы не выбежала крыса, и не съела их, а потом меня, давай их кушать. После этого, раз я не партизан, а пою религиозные песнопения, меня выпустили и строго-настрого наказали помогать ухаживать за немецкими лошадьми, сказали, если убегу, собаки отыщут меня и растерзают. Вскоре нашу область освободили.

Но там, в подвале, когда на меня напала жуткая тоска и я думал, что неизбежно уже либо меня съедят крысы, либо меня расстреляют за нарушение закона о невыезде за пределы города (а везде висел приказ фюрера — «стрелять на месте»), я скорбел, что никто не придет ко мне на могилку, потому что не узнают, где я буду лежать. И в такой глубокой печали я взмолился: «Господи, сохрани мне жизнь, если Тебе угодно. Я послужу Тебе». Я слышал, что если дать обет, то Господь непременно исполнит прошение. И я обет дал, а сам от него уклонился — пошел учиться сперва не в Церковь, а в медицинский. Это была измена. И Господь сказал: «Нет, шалишь, мальчик. Ты дал обет и не исполняешь. Будет тебе наука: дверь в медицину для тебя закрывается навсегда».

Перейти к верхней панели