Галина Невская


Дальневосточный край, Раздольное. Здесь, близ Уссурийска, с 1934 года дислоцировалась 32-я стрелковая дивизия.
После городских условий Саратова (театр, библиотеки, концерты, стадионы), где дивизия стояла раньше, командирам пришлось налаживать свой быт в тайге и сопках. Суровые условия сплотили людей. Жизнь каждой семьи в гарнизоне была, как на ладони: вместе радовались, вместе переживали горе, вместе растили детей. В 1938 году воины дивизии участвовали в боях с японскими милитаристами у озера Хасан. Жены и дети научились в те дни ждать и верить в победу. Поэтому, когда началась Великая Отечественная война, паники в городке не было — все занимались своим делом. Но уже в июле 1941 года из военного городка началась эвакуация семей военнослужащих: война с агрессивным соседом — Японией, оккупировавшей Маньчжурию, — казалась близкой и очевидной. Жены и дети беспрекословно выполняли приказ — упаковывали самые необходимые вещи (багаж — не более 200 килограммов). Мужья в это время отбыли ближе к границе — в летние лагеря, на учения. Сложилось так, что многие так и не смогли перед разлукой увидеть близких.
Антонина Макаровна Сарыгина, жена начальника штаба 133-го легкоартиллерийского полка Павла Петровича Сарыгина, по настоянию мужа уезжала в Кемерово, поближе к его родственникам. Она получила в те дни несколько письменных наказов, отправленных с оказией в Раздольное с места учений:
«Представляю тебе долгосрочный отпуск с выездом в Кемерово. Возьмите все свои противогазы. Ну, а жить сами сумеете. Береги ребят».
«Тося, привет, собирайся и уезжай до ст. Тайга или Юрга, а там пересядь в Кемерово. Расчет, деньги, аттестат получи у начфина. Павлик.
Собирайся без паники, толково. Денежный аттестат заполни на Кемеровский горвоенкомат» .
«…Поедешь во вторую или третью очередь, только без паники».
«… Патефон возьми с собой. Библиотеку возьми — только ценные книги. Уставы, журналы, карты сожги или оставь».
Сопроводительный документ в дорогу со штампом 133-го ЛАП Павел Петрович подписал лично:
« Удостоверение
Выдано штабом гр-ке Сарыгиной Антонине Макаровне в том, что она является женой военнослужащего капитана Сарыгина П.П. С ней следует 4 члена семьи: мать Кожевникова Ульяна Трифоновна — 65 лет, сын Леонид Павлович — 5 лет, сын Геннадий Павлович — 2 года, дочь Галина Павловна — 3 года.
На проезд по ж/д выданы проездные документы.
Начальник штаба Сарыгин».
Сарыгину удалось на короткое время попасть домой и проститься с семьей перед ее отъездом. Он по-прежнему, как только позволяли обстоятельства, писал жене и детям, но теперь уже в Кемерово:
«Тося, обними за меня и крепко поцелуй этих еще мало чего понимающих птенцов. Телеграмму твою о прибытии на место получил.
Не падай духом, не распускай нюни, живи уверенно, обо мне не беспокойся».
И только однажды, 9 сентября 1941 года, признался в письме, как тяжело, до слез, переживает разлуку. Там же он писал:
«Завтра будет месяц, как мы с тобой расстались под окном.
Не забуду никогда, как Леня имел какое-то особое чувство и не обращал внимания на твои слезы и крепко меня целовал, а Галина была безразличная.
У нас идет обычная учебная жизнь, только несколько чувство другое, чем это было раньше…
Для меня ночи стали какие-то мучительные. Павлик» .
Вместе с бессонницей и нарастающим чувством тревоги приходило тяжкое чувство одиночества. В Раздольном оно преследовало Павла, в Кемерове — Антонину. Семьи военнослужащих отличаются особым укладом, никем не писанным уставом. Там всегда понимают друг друга с полуслова, на первом месте стоит забота не о себе, а о другой половине. И без этой жертвенной молчаливой поддержки обоим было невыносимо горько и трудно…
В сентябре 1941 года эшелоны с полками 32-й Краснознаменной стрелковой дивизии через всю страну отправились на запад, первоначально — под Ленинград. При каждом удобном случае, с вокзалов больших городов и маленьких станций, Павел Сарыгин отправлял жене весточки. Она сохранила каждое отправленное им письмо, начинавшееся перечислением всех членов семьи: «Добрый день, Тося, Леня, Галя, Гена и бабушка!», — каждую телеграмму, чаще всего состоявшую из трех слов: «Здоров. Желаю счастья».
8 октября 1941-го Сарыгин писал, что «в Вологде холодно, уже глубокая осень», а еще через несколько дней открытка пришла в Кемерово уже с Бородинского поля. Сложная обстановка под Москвой потребовала от советского командования перегруппировки сил, и полки 32-й дивизии, едва успев выгрузиться, вновь оказались в вагонах и прямо с колес начали занимать оборону под Москвой, на Можайском направлении.
«Добрый день, Тося, Леня, Гена, Галя и бабушка.
Шлю от всей души фронтовой привет и крепко всех целую. Здоровье мое хорошее. Живу на поле Отечественной войны, где вел бой Кутузов. Силы наши крепки и дух тоже. Крепите тыл. Передайте привет братьям. До скорого свидания. Крепко целую. Ваш Павлик. 13.10.41».
15 октября капитан Сарыгин отправил жене еще одну почтовую карточку:
«Новостей особых нет, вчера вступили в бой. Потерь не имеем. До скорого свидания. Крепко целую. Ваш Павлик».
Антонина наизусть выучила строчки: «Живу на поле Отечественной войны, где вел бой Кутузов…», «Новостей особых нет, вчера вступили в бой…». Писем больше не было.
Артдивизионы 133-го полка стояли в центре Бородинского поля, на опушке Псаревского леса. Артиллеристы мужественно отражали бесконечные атаки моторизованных пехотных частей и танков противника. 18 октября, обойдя дивизию с флангов, немцы заняли Можайск и красноармейцам пришлось выходить из окружения с тяжелыми боями. Оставшиеся в живых вспоминали один из самых тяжелых и кровопролитных — в ночь с 21 на 22 октября. Из окружения вышли, потеряв многих товарищей…
Антонина Макаровна долго не верила официальным бумагам, подтверждавшим, что ее муж «исключен из списков Красной Армии как погибший в бою с германским фашизмом 22 октября 1941 года». А когда надеяться было уже не на что, искала поддержки и утешения в старых письмах мужа — торопливых карандашных строчках, видя в них свою опору. Старалась и в детях сохранить светлую память об отце.
Много лет спустя обложку, сделанную из тетрадной странички, Антонина Макаровна озаглавила так: «Последние прощальные письма дорогого мужа Павла Петровича Сарыгина моим детям и мне». Сложив между двух тонких листочков письма, открытки, еще на одной странице дописала: «Дорогие дети и внуки, берегите эти письма, в них — все те чувства, какими жил ваш отец и дедушка, вся его любовь к семье».
Побывав на Бородинском поле и увидев, как чтут здесь павших воинов, как сохраняется здесь память о их доблести, Сарыгины (дети и внуки) на семейном совете решили передать все письма и документы Павла Петровича в Бородинский музей. Антонина Макаровна не возражала…