А.А. Смирнов



 



Вопрос о потерях артиллерийских орудий российскими войсками в ходе Отечественной войны 1812 года не терял свой актуальности на протяжении почти 200 лет со времени той войны. Причина, на наш взгляд, в том, что потеря орудия приравнивалась к потере знамени, а ар­тиллерийских офицеров не велено было представлять к наградам, если в их подразделениях потеряны орудия. Поэтому в разного рода реляци­ях о баталиях сообщалось о людских потерях и, как правило, умалчи­валось о потере орудий. Зачастую эти потери уменьшались. Это было возможно скорее всего потому, что потеря орудий быстро восполнялась за счет запасных артиллерийских бригад и входивших в них рот. Даже император не получал информации о количестве потерянных орудий, несмотря на неоднократные требования, адресованные М.И. Кутузову.



Не лучше обстояло дело и с докладом Главнокомандующему о ре­зультатах Бородинского сражения. Рапортуя императору 29 августа 1812 г. об итогах сражения, Кутузов умолчал о своих потерях, но упо­мянул о 40 тыс., потерянных неприятелем1. Нет сведений об утраченых 2-й Западной армией орудиях и в рапорте начальника ее артиллерии К.Ф. Левенштерна Кутузову, датированном сентябрем 1812 г.2 Однако в приложенный к рапорту список 75 артиллерийских офицеров, пред­ставляемых к награждению за отличия в сражении 24-26 августа 1812 г., Левенштерн включил и командиров тех артиллерийских рот, которые потеряли орудия, например командира 23-й батарейной роты подпол­ковника Л.Л. Гулевича, потерявшего 12-фунтовую пушку, командира 5-й конной роты подполковника Д.Ф. Кандыбу, потерявшего три //-пудовых единорога и три 6-фунтовые пушки, командира 12-й батарейной роты подполковника Р.А. Винспьера, потерявшего орудия в Шевардинском редуте3. Поручик 12-й легкой роты Н.Е. Митаревский вспоминает, что и его командир роты подполковник И. С. Пустошкин тоже был награжден, хотя рота потеряла две 6-фунтовые пушки и два /Л-пудовых единорога4 в сражении 26 августа.


Даже в «Описании сражения при селе Бородине», подготовлен­ном, вероятно, К.Ф. Толем в сентябре 1812 г., не указано количество потерянных в сражении орудий, но зато впервые определены люд­ские потери в 25 тыс. человек5. И только из ведомости от 14 сентября 1812 г. об артиллерийских потерях 1-й Западной армии, подписанной О.И. Бухгольцом, сменившим погибшего А.И. Кутайсова, мы узнаем, что в Бородинском сражении в армейской артиллерии были «утраче­ны» 13 орудий и семь лафетов, в том числе: шесть / -пудовых едино­рогов, шесть 6-фунтовых пушек, одна 12-фунтовая пушка, пять / -пудовых лафетов и два 6-фунтовых лафета, причем все лафеты в 6-й конной роте, где не было утрачено ни одного орудия6. Нельзя не заметить, что рота имела только два запасных лафета. Тогда позволительно спросить: как же эта рота вывозила с поля боя пять стволов орудий с «утраченных» лафетов (масса ствола 6-фунтовой пушки 365 кг, а Л-пудового конного единорога 322 кг)?


В другом «Описании сражения при селе Бородине…», являющим­ся, по-видимому, черновиком близкого по содержанию документа, со­ставленного, возможно, Толем, но не датированного и опубликован­ного только в 1822 г., сказано, что неприятелю «досталось 13 орудий нашей артиллерии»7. В «Изображении военных действий 1-й армии в 1812 г.», составленном М.Б. Барклаем де Толли, утверждается, что в Шевардинском редуте неприятель захватил три орудия, а 26 августа, после ранения П.И. Багратиона, «все укрепления» на позиции его ар­мии «с частью батарей достались неприятелю». Позднее и централь­ная высота «с частью артиллерии была взята» неприятелем8.


Интересное замечание содержит письмо А.И. Горчакова от 13 мая 1837 г. А.И. Михайловскому-Данилевскому о Шевардинском бое: «.Кирасирская дивизия. пошла в атаку, опрокинула неприятеля и взя­ла у него четыре пушки. (Взятие коих нигде не упомянуто, а зачтено оны­ми взамен числа потерянных нами в сражении 26-го августа)»9.


А.П. Ермолов в неопубликованном варианте рукописи своих за­писок об Отечественной войне 1812 года полагал, что наши войска оставили в Шевардинском редуте «в добычу неприятелю несколько пушек», а при взятии центральной батареи на бородинской позиции неприятелем захвачены «также несколько пушек»10.


В своем дневнике Э.Ф. Сен-При записал, что в бою за Шевардин-ский редут «мы потеряли три орудия, которые были подбиты»11.


Подпоручик 12-й батарейной роты Н.М. Распопов утверждал, что его рота, стоявшая в Шевардинском редуте и возле него, потеряла только два орудия12. При этом Распопов подчеркивал, что стоял от­дельно. Значит, как минимум, в его подчинении были два орудия, расположенные вне Шевардинского редута. Следовательно, в редуте могло быть не более 10 орудий. Однако офицеры Великой армии На­полеона приводят различные сведения о количестве орудий, оставлен­ных защитниками в Шевардинском редуте — от пяти до двенадцати13.


Отвечая в 1816 г. на вопрос Михайловского-Данилевского о том, «какую потерю претерпела артиллерия в Бородинском сражении», Левенштерн писал: «24 августа. при атаке нашего левого фланга в бородинской позиции во 2-й армии потеряно пять орудий, в самом же Бородинском сражении 26 августа отбито неприятелем и оставле­но на месте сражения подбитых орудий всего в обеих армиях двадцать две пушки»14. Если верить ведомости Бухгольца, приведенной выше, то в сравнении с ответом Левенштерна выходит, что 2-я армия потеря­ла пять орудий в Шевардинском бою и девять орудий 26 августа (всего 14 орудий). Значит, общая цифра потерь орудий в российской армии за 24-26 августа составила 27 орудий.


Что касается историков, то они либо не приводят количества потерян­ных орудий, либо дублируют вышеприведенные данные Толя, а также Д.П. Бутурлина (13 орудий) и Михайловского-Данилевского (15 орудий)15.


Правда, М.И. Богданович, пытаясь подвести черту под спорами о потерях российской артиллерии в Бородинском сражении, написал в своем знаменитом труде, удостоенном Демидовской премии, что не­приятелем «захвачено в бою, по различным не совершенно между со­бою согласным показаниям, от тридцати до пятнадцати орудий. Кро­ме того, достались в руки неприятеля некоторые из орудий, стоявших в наших укреплениях. Иностранные писатели уверяют, будто бы мы потеряли вообще до сорока орудий, но как, по очищении от неприяте­ля Московской губернии, найдено в окрестностях Бородина (именно у Колоцкого монастыря) всего-на-все семнадцать русских орудий, то и должно полагать, что ими ограничивались трофеи, приобретенные французами в Бородинской битве»16. При этом Богданович ссылается на сведения о сборе орудия на территории Московской губернии.


Из рапорта Кутузова императору от 20 октября 1812 г. мы узна­ем, что казаки М.И. Платова захватили у Колоцкого монастыря 20 пушек17. Это подтверждает и журнал военных действий с 16 по 24 октября18. 23 октября Платов уточнил, что у Колоцкого монастыря неприятель «оставил нам добычу» не 20, а 27 орудий19. Однако в письме П.П. Коновницына к А.П. Ермолову от 3 ноября фигурируют 26 орудий, «взятых под Колоцким монастырем и оставленных на месте»20.


4 ноября, после сообщения сдавшегося унтер-офицера Ф. Бема, появляется предписание Коновницына капитану 3-й резервной артил­лерийской бригады Фаустову следующего содержания: «Из влагае­мой у сего записки (это был список оружия, представленный Бемом. — А.С.) увидите вы, что неприятель зарыл при Колоцком монастыре 27 орудий… Отправляемый при сем перешедший к нам от неприяте­ля прусской службы унтер-офицер Фридрих Бем с его товарищем покажет вам то место, где закопаны обозначенные орудия… Почему ваше благородие, взяв их с собою, извольте тотчас по получении сего отправиться к Колоцкому монастырю и, отрыв там все закопанные неприятелем орудия, о количестве и калибре оных рапортуйте мне. Нужных для сего предмета рабочих, материалы и все необходимое извольте требовать от московского гражданского губернатора, и как на него возлагается перевозка всего сего по назначению г. генерал-фельдмаршала, то вы о количестве отказанных вами орудий и прочего уведомьте его и потом возвратитесь к своему месту»21.


Фаустов выполнил возложенное на него поручение, о чем свидетель­ствует доклад московского гражданского губернатора Н.В. Обрезкова от 30 декабря 1812 г. Ф.В. Растопчину: «От господина генерал-лейтенанта и кавалера Коновницына для отыскания зарытого неприятелем при Ко-лочском монастыре оружия командирован 3-й резервной артиллерий­ской бригады капитан Фаустов. Об оказывании которому надлежащего в том пособия предписано было от меня Волоколамскому земскому ис­правнику, правящему таковую-ж должность и по Можайскому уезду (это был титулярный советник А.М. Беляев. — А.С.). После чего г. Фаустов и земский исправник доставили мне реестр открытым там орудиям с до­несением от перваго из них, что оные отправлены уже с находящимися в должности заседателя Можайского земскаго суда штата Московской управы благочиния квартальным поручиком Зверевым в Москву к здеш­нему г. коменданту, о чем имею честь почтеннейшее донести Вашему сиятельству, а для лучшего усмотрения прилагаю тем оружиям реестр»22. К рапорту Обрезкова была приложена «Выписка из реестра об неприя­тельских семи орудиях, остальные 17-ть русские». В выписке перечис­лены шесть стволов австрийских 6-фунтовых пушек и один ствол фран­цузской 6-фунтовой пушки с указанием места и года изготовления, веса каждого ствола и описанием обнаруженных повреждений.


Е.Г. Болдиной удалось отыскать вышеназванный реестр под на­званием «При Колочском монастыре и вне оного вырытым орудиям, оружию, снарядам и прочему описание», подписанное «исправником Беляевым», составленное, очевидно, Фаустовым23. В описании при­ведены сведения о 17 стволах российских орудий и семи стволах иностранных орудий по изложенной выше схеме. Российские ство­лы включали шесть стволов 12-фунтовых пушек средней пропорции, один ствол 12-фунтовой пушки малой пропорции, шесть стволов Уг-пудовых единорогов, три ствола Л-пудовых пеших единорогов и один ствол Л-пудового единорога «старой конструкции». Как видно, 13 стволов из перечисленных состояли на вооружении батарейных рот, располагавшихся, как правило, в полевых укреплениях, и четы­ре ствола легких рот, редко размещавшихся в укреплениях. Так, 7-я батарейная рота стояла в двух укреплениях на Новой Смоленской до­роге у д. Горки и ниже (на восемь и четыре орудия). 12-я батарей­ная рота занимала огневую позицию в Шевардинском редуте и возле него. 26-я батарейная рота и шесть орудий 47-й легкой роты укрылись в центральном редуте. 11-я и 32-я батарейные роты располагались в Семеновских флешах (12 орудий 32-й роты в южном люнете, восемь -в северном и четыре — в средней флеши)24.


Судя по приведенным выше мнениям участников Бородинского сра­жения, эти роты должны были бы утратить больше всего орудий. Од­нако по ведомости Бухгольца, из батарейных только 23-я рота потеряла одну 12-фунтовую пушку в бою возле центрального редута, шесть ору­дий потеряли 5-я и 12-я легкие роты, огневые позиции которых были в центре бородинской позиции. 5-я рота потеряла одну 6-фунтовую пушку и один Л-пудовый единорог, а 12-я — две 6-фунтовые пушки и два Л-пудовых единорога. 5-я конная рота, участвовавшая в бою за флеши, потеряла шесть орудий (три Л-пудовых конных единорога и три 6-фунтовых пушки). Из изложенного можно сделать только один вы­вод: количество утраченных орудий определяется главным образом не местом установки орудий, а интенсивностью боевых действий на том участке позиции, где они были потеряны. Место же установки орудий играло второстепенную роль в потере орудий в бою.


Нельзя не обратить внимания на характер повреждений 17 стволов российских орудий, брошенных неприятелем в Колоцком монастыре и подробно описанных Фаустовым в найденном реестре. 16 стволов оказались без диоптров, т.е. прицелов. На пяти стволах не было му­шек. Три ствола были заряжены (два — гранатами, один — картечью).

У 12 стволов затравочные отверстия (затравки) оказались заклепан­ными. У 15 стволов было отпилено по одной цапфе. Один ствол был забит шпигелем. У восьми стволов был обнаружен значительный из­нос (разстрел), что безусловно влияло на меткость стрельбы. То, что не все стволы были заклепаны, говорит о неожиданности или стреми­тельности захвата орудий противником, вероятнее всего — кавалери­ей. Незаклепанными оказались три ствола 12-фунтовых пушек, один ствол ^-пудового и один — ‘/(-пудового единорогов, т.е. четыре бата­рейных орудия и одно легкое. Вопрос о невозможности заклепать ору­дия отпадает, так как гвоздь для заклепки имелся на перевязи каждого фейерверкера и бомбардира.


Диоптр было легче всего сбить (отломать), поскольку это был сто­ечный прицел. Сбить мушку было сложнее — она имела почти пирами­дальную форму и вставлялась с небольшим усилием в паз на дульном утолщении у самого среза. Запасная мушка входила в комплект при­надлежностей каждого орудия.


Заряженными оказались три орудийных ствола, не успевшие выстрелить до захвата. Причем все три заряженных ствола были заклепаны. Заклепывать железным гвоздем заряженное орудие ри­скованно, так как искра от удара молотком по гвоздю могла вызвать взрыв порохового заряда в стволе. А шпигель мог быть забит в ствол бомбардиром от отчаяния, что приходится отдавать орудие, хотя он и заклепал его ствол.


Цапфы были спилены явно после того, как было принято решение оставить стволы в Колоцком монастыре, на тот случай, если россияне отыщут стволы, высверлят гвозди из затравок и захотят снова исполь­зовать откопанные стволы. Если отпилена цапфа, то ствол не будет дер­жаться на лафете, а надежно приварить новую цапфу к прежнему стволу невозможно. Для возвращения стволу боевых возможностей его при­дется перелить, ствол с отпиленной цапфой навсегда выведен из строя. Кроме того, отпиливание цапф — длительная и трудоемкая процедура. О том, что цапфы отпилил неприятель, говорит и тот факт, что цапфы были спилены и у австрийских стволов, закопанных вместе с российскими.


Странно, но в реестре Фаустова отсутствует описание повреждений шестого австрийского ствола с № 287. Зная, что этот ствол, как и все другие трофейные стволы, должен был попасть в Московский Кремль, я обратился к описанию собранных там стволов генерал-майора ар­тиллерии В.А. Петрова, где и нашел описание всех семи иностранных колоцких стволов. Французский ствол по имени «Красотка» (La Belle) с шифром Наполеона (буква «N» в венке под короной) был отлит в 1808 г. В реестре Фаустова про повреждения этого ствола сказано: «Затравка заклепана. В конце канала внутренняя часть окружности помята и мно­го испорчена и притом с разстрелом»25. Петров добавляет: «Дуло силь­но побито как от картечи (была отрыта у Колочского монастыря)»26. Однако про цапфы ничего не сказано. Видимо, повреждения ствола были столь значительны, что его боевое использование исключалось. Поэтому и незачем было отпиливать цапфы.


Что же касается австрийского ствола под № 287, о повреждениях которого Фаустов умолчал, то и Петров ничего не сообщает27. Петров подтверждает, что у австрийских стволов за № 103, 276 и 615 цапфы спилены, но не подтверждает это по стволам № 126 и 27728. В данном случае мы склонны отдать предпочтение описанию Фаустова, сделан­ному в 1812 г., а не Петрова, описавшего все собранные в Московском Кремле 875 трофейных стволов почти на 100 лет позднее.


Разобравшись с состоянием стволов, откопанных в Колоцком мона­стыре, вернемся к утверждению Богдановича — «должно полагать, что семнадцатью русскими орудиями, найденными в окрестностях Бородина (именно у Колоцкого монастыря), ограничивались трофеи, приобретен­ные французами в Бородинской битве». Левенштерн считал, что россий­ские войска 26 августа утратили 22 орудия, из которых 13 принадлежали из 1-й армии (по Бухгольцу). При этом на долю 2-й армии приходится утрата девяти орудий. Я уже не говорю об орудиях, утраченных росси­янами в Шевардинском бою 24 августа. А ведь их количество ограни­чивается интервалом от 2 до 12, если учитывать сведения и Распопова, и офицеров Великой армии. Даже если предполоясить, что захваченные 24 августа орудия неприятель куда-то отправил или спрятал в доселе не­известном месте, 17 отрытых колоцких стволов не исчерпывают всех утрат орудий обеими русскими армиями 26 августа. Значит, утверждение Богдановича «должно полагать» необоснованным.


Однако!


Из рапорта Платова Кутузову известно, что казаки атаковали 19 октября неприятеля у Колоцкого монастыря и обратили его в бег­ство. При этом неприятель «бросил 20 пушек»29. Рапорт Платова по­вторен и в журнале военных действий с 16 по 24 октября 1812 г.30 30 октября Кутузов приказал собрать все трофейные орудия в Москве. Сообщая об этом Ермолову, Коновницын писал: «.. .означенные ору­дия находятся теперь от Смоленска к Дорогобужу и оттуда к Вязьме, равно и в обоих тех городах… Из прежде взятых у неприятеля ору­дий одне отправляемы были чрез Серпухов в Тулу, а другие в Калу­гу, взятые же корпусом генерала Платова у Колоцкого монастыря 20 и в д. Цареве-Займище одно, всего 21 орудие, как я полагаю долж­ны быть отправлены по Можайской или Малоярославецкой дороге, почему я прошу ваше превосходительство, забрав о направлении сих пушек нужное сведение, дать по мере сего ваши предписания, чтобы как сии, так и прежде отправленные в Тулу, Калугу и другие места орудия непременно перевезены были из тех мест в Москву. При сем случае я не лишним поставляю предварить ваше превос­ходительство, что некоторые из прежде посланных в Тулу орудий его светлость г. генерал-фельдмаршал позволил оставить при Тульском ополчении, почему ежли оные и теперь еще ему нужны, то их долж­но там оставить»31.


В октябрьской записке о захваченных трофейных орудиях Кутузов сообщал, что «взято у неприятеля. генералом Платовым у Колоцкого монастыря 27» орудий, и приписал: «От пленных, между протчим, от одного генерала французского, слышал я, что неприятель много уто­пил и зарыл пушек, сие известно и некоторым крестьянам. Я требую от губернаторов, чтобы оне принялись их отыскивать»32. И действи­тельно откапывали! Например, в 1815 г. близ Борисовских укреплений саперы откопали шесть неприятельских орудий, отправленных в Мос­ковского Кремля33. Рапортуя Кутузову 19 февраля 1813 г. о действиях казачьего корпуса в период преследования неприятеля от Малоярос­лавца до Данцига, Платов писал, что «в 19-й день октября… Неприя­тель по сильном сопротивлении разбит… и отнято 27 орудий»34.


Во исполнение указания Кутузова, одобренного императором, Ко-новницын 3 ноября попросил Ермолова, на которого Кутузов возложил организацию сбора трофейных орудий, «узнать от генерала Платова, куда именно отправлены им взятые в Колоцком монастыре и в деревне Цареве-Займище 21 пушка, о направлении которых он до сих пор не дал еще знать его светлости г. главнокомандующему». В приложен­ной к письму «записке взятым у неприятеля орудиям» говорилось, что «под Колоцким — 26 — оставлены на месте»35. Довольно странно, что в одном и том же письме сначала говорится о неизвестном местона­хождении захваченных при Колоцком монастыре 20 орудий, а ниже -об их оставлении «на месте», т.е. в Колоцком монастыре, но уже в количестве 26. Не менее странно и необъяснимо увеличение числа орудий с 20 до 26.


На следующий день, 4 ноября, Коновницын предписал капита­ну Фаустову откопать и описать колоцкие стволы. Что было далее с откопанными стволами, уже известно. Можно только добавить, что семь иностранных трофейных стволов оказались первыми из 875, со­бранных в Московском Кремле. Что касается 17 российских стволов, то они были отправлены в Брянский арсенал на переплавку36.


А вот судьба 20, 26 или 27 орудий, захваченных казаками 19 октя­бря у Колоцкого монастыря, остается неизвестной. В различных ве­домостях собираемых в Арсенале Московского Кремля трофейных орудий они в явном виде не показаны. Сообщений об их местонахож­дении в бумагах Ермолова, Платова и Главного штаба Кутузова до сих пор не обнаружено. Так что поиски придется продолжать.


И все же!


К моменту отправки капитана Фаустова в Колоцкий монастырь штабу Кутузова было известно, что в разных местах боев на пути от Москвы до Соловьевой переправы «взяты у неприятеля 224 орудия», в том числе «под Колоцким монастырем — 26, оставленных на месте»37. Там же находились и закопанные неприятелем 24 (как выяснилось позднее) ствола, в том числе только семь иностранных. Генерал Пет­ров считал, что Фаустов «отправился по пути тех мест, где происходи­ли сражения, чтобы отыскивать орудия, оставленные неприятелем или зарытые им в землю»38. В таком случае Фаустов должен был организо­вать отправку из Колоцкого в Москву 50 орудийных стволов, «оставлен­ных на месте» и откопанных. Но прибыли в Московский Кремль только семь орудийных стволов из числа откопанных, а 17 были отправлены в Брянский арсенал на переплавку.


Так, может быть, прав в своем вполне обоснованном суждении В.М. Безотосный, писавший, что «атаман Платов, будучи бесконтроль­ным и самостоятельным начальником вдали от Главной квартиры М.И. Кутузова, мог без всяких препятствий беззастенчиво заниматься откровенными приписками»39? Так не являются ли припиской 26 за­хваченных казаками, брошенных у Колоцкого монастыря и бесследно пропавших неприятельских орудий?

ПРИМЕЧАНИЯ


1        Бородино: Документ. хроника. М., 2004. С. 129-130.


2        Там же. С. 273-274.


3        Там же. С. 275-280.


4        Митаревский Н.Е. Рассказы об Отечественной войне 1812 года. М., 1878.

С. 95.


5        Бородино: Документ. хроника. С. 327-331.


6        Бородино: Документы, письма, воспоминания. М.,1962. С. 202-212.


7        Там же. С. 315-329.


8        Там же. С. 380-336.


9        Там же. С. 344-345.


10       Там же. С. 349-357.


11       Там же. С. 392-395.


12       РаспоповН.М. Из воспоминаний // Рус. архив. 1879. Кн. 3. С. 38.


13       Смирнов А.А. Шевардинская батарея // Отечественная война 1812 года:
Материалы XIV Всерос. конф. М., 2007. С. 12.


14       Михайловский-Данилевский А.И. Из воспоминаний // Рус. вестн. 1890.
Т. 210, № 10. С. 91.


15       Смирнов А.А. Ответы К.Ф. Левенштерна // Эпоха 1812 года: Исследова-
ния. Источники. Историография: Сб. материалов. М., 2008. Т.
VII. С. 193.


16       Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 года. СПб., 1859.

Т. 2. С. 224.


17       М.И. Кутузов: Сб. документов. М., 1955. Т. 4, ч. 2. С. 176.


18       Там же. С. 197.


19       Там же. С. 220.


20       Там же. С. 278.


21       Там же. С. 300-301.


22       Петров В.А. Орудия отбитые у неприятеля в 1812 году. М., 1911. С. 80-81.


23       ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 6. Д. 18. Л. 3-4 об.


24       Ларионов А.П. Использование артиллерии в Бородинском сражении //
1812 год: Сб. ст. М., 1962. С. 116-133.


25       ЦИАМ. Там же. Л.4.


26       Петров В.А. Указ. соч. С. 49.


27       Там же. С. 42.


28       Там же. С. 39, 41, 42.


29       М.И. Кутузов: Сб. документов. С. 176.


30       Там же. С. 197.


31       Там же. С. 251.


32       Там же. С. 252.


33       Петров В.А. Указ. соч. С. 121-122.


34       Донские казаки в 1812 году: Сб. документов… Ростов н/Д, 1954. С. 305-306.


35       М.И. Кутузов: Сб. документов. С. 278.


36       Петров В.А. Указ. соч. С. 14-15.


37       М.И. Кутузов: Сб. документов. С. 252.


38       ПетровВ.А. Указ. соч. С. 13.

39       Безотосный В.М. Донской генералитет и атаман Платов в 1812 году.
М., 1999. С. 102.