В Бородинском сражении с обеих сторон участвовало около 300 тысяч человек. Естественно, что многие из них оставили свои воспоминания об одной из самых кровавых битв Наполеоновских войн. И если попытаться сложить их все вместе, то может получиться довольно внушительный многотомник. Для сегодняшней статьи мы решили сделать подборку воспоминаний тех людей, чьи мемуары обычно остаются в тени более известных авторов, таких, как Ермолов, Муравьев, Батюшков, Вяземский и проч. Записки эти, порой неказистые, напыщенные, наполненные деланным патриотизмом или, напротив, нагнетающие обстановку, описывающие все ужасы битвы, представляются истинными голосами эпохи.

Перед битвой
Накануне Бородинской битвы перед солдатами и офицерами русской армии пронесли икону Смоленской Божьей матери, спасенную из пылающего Смоленска: «Теперь, накануне великого дня Бородинского, главнокомандующий велел пронести ее по всей линии. Это живо напоминало приуготовление к битве Куликовской. Духовенство шло в ризах, кадила дымились, свечи теплились, воздух оглашался пением, и святая икона шествовала… Сама собою, по влечению сердца, стотысячная армия падала на колени и припадала челом к земле, которую готова была упоить до сытости своею кровью. Везде творилось крестное знамение, по местам слышалось рыдание. Главнокомандующий, окруженный штабом, встретил икону и поклонился ей до земли. Когда кончилось молебствие, несколько голов поднялись кверху и послышалось: Орел парит! Главнокомандующий взглянул вверх, увидел плавающего в воздухе орла и тотчас обнажил свою седую голову. Ближайшие к нему закричали: ура! и этот крик повторился всем войском».

Молебен перед Бородинским сражением
Молебен накануне Бородинского сражения.
Цветная литография с рисунка Н. Самокиша

Русская армия ждала эту битву, предвкушала ее. Атмосферу, царившую среди солдат накануне Бородинского сражения, замечательно передают слова одного из участников этой битвы: «Ударить, разбить – вот к чему пламенеет кровь Русская. Но, вняв воле Царя, спасителя отечеств, мы с терпением переносили отступление; наконец, утомленные им, мы жадно ожидали генеральных сражений. Авангардные дела мало занимали нас, мы решились всей массой войска принять на себя врага. Мщение за отечество – был общий обет армии».

Обращение Кутузова к войскам
Обращение М. И. Кутузова к войскам накануне Бородинского сражения.

Худ. Ю. Атланов, 1982 г

В ходе сражения
Артиллерист Николай Любенков вспоминал о начале великого сражения: «Вдруг гонец; он скакал во всю прыть; два слова из уст его – орудия на передки, это было дело одного мгновения, и грозная цепь из тридцати шести орудий и восьмидесяти пороховых ящиков, под сильными выстрелами неприятеля, торжественно понеслась на левый фланг, где бой сделался жестоким и сомнительным, на помощь родным, удерживавшим сильный натиск превосходного числом неприятеля».

Генерал-майор И.Т. Радожицкий в своих записках о войне 1812 года описал один интересный случай о взятии в плен французского генерала:

«Елецкого полка Майор Т***, в восторге воинского духа, скакал от места сражения по нашей линии, провозглашая всем, что Французы разбиты и Неаполитанский Король взят в плен. Этот Майор немного картавил, а потому невольно насмешил нас своим провозглашением, крича из всей силы: «Бьятцы! Мюята взяли!» Но этот мнимый Мюрат был Генерал Бонами. Когда Русский гренадер хотел его колоть, то он для спасения своего вскричал: «Я Король!» Тогда усач, взявши Короля за шиворот, потащил е Главнокомандующему. Князь Кутузов тут же поздравил рядового унтер-офицером и наградил его знаком отличия военного ордена Св. Георгия».

Бородинское сражение
Бородинское сражение. Худ. А.И. Дмитриев-Мамонов. 1812 г.

Многие участники Бородинского сражения описывали ужасные картины этой кровопролитной битвы. Так, Н. Любенков писал: «… здесь целый ад бы против нас; враги в воспаленном состоянии, полутрезвые, с буйными криками, толпами валили на нас; ядра их раздирали нашу линию, бой был уже всеобщий, стрелки наши отступали, неприятель теснил их. Офицеры их были перебиты, неприятель, не видя на этом месте пушек, делал луже кавалерийские атаки, но появление батареи ободрило наших стрелков. Батарея стой, с передков долой – она хлынула картечью, опрокинула колонны, отряды неприятельской кавалерии смешались…»

И.Т. Радожицкий стал случайным свидетелем чудовищной непрекращающейся бойни, развернувшейся на его глазах: «Я видел, как наша пехота в густых массах сходилась с неприятельскою; видел, как, приближаясь одна к другой, пускали они батальный огонь, развертывались, рассыпались и, наконец, исчезали; на месте оставались только убитые, а возвращались раненные. Другие колонны опять сходились и опять таким же образом исчезали. Это зрелище истребления людей столько поразило меня, что я не мог долее смотреть и с сжатым сердцем отъехал к своим пушкам».

О замешательстве Наполеона во время Бородинского сражения писал А.С. Норов: ведь великий император не ожидал, что русские окажут такой мощный отпор его «непобедимой» армии: «В это время Ней послал к Наполеону сказать, что теперь уже не он, а Багратион его атакует и что нельзя терять ни минуты. Жертвы, понесенные французами при первых атаках нашего левого фланга, были уже так огромны и число убитых лучших генералов так велико, что весь воинственный гений Наполеона в этот день ему совершенно изменил: он не знал, на что решиться, советовался в Бертье, давал приказания и отменял, говорил, что битва еще не довольно обрисовалась, что шахматная доска его еще не ясна, тогда как судьба битвы была почти уже решена».

Смерть Кутайсова
Смерть выдающегося генерала Александра Ивановича Кутайсова поразила русских солдат.

Смертельное ранение генерала Кутайсова
Смертельное ранение генерала Кутайсова. Худ. И. Архипов, 1975 г

О его подвиге писали с восторгом, а о его гибели – с непередаваемой скорбью:«Пылкий Кутайсов и хладнокровный Ермолов мгновенно поняли план неприятеля, исполнение которого влекло для нас неисчислимые бедствия. Не останавливаясь, оба знаменитых генерала решились пожертвовать собой славе оружия нашего, они схватили Уфимский полк и повели его сами в пыл сражения на потерянную батарею, засверкали штыки, загремело «ура!», батарея взята, но пал Кутайсов. Неустрашимый, мужественный Генерал, достойный почестей, смерть твоя спасла честь нашей армии в деле Бородинском, ты умер с отрадными чувствованиями, ты сознавал свой подвиг и достиг его».

А.С. Норов вспоминал о том, что гибель этого героя произошла в пылу сражения, когда никто даже не смог увидеть, что же произошло с генералом на самом деле:«В это время был убит наш гениальный артиллерийский генерал гр. Кутайсов. В кровавой схватке никто не видал, как он, вероятно, был сорван ядром с своей лошади, которая побежала с окровавленным седлом в свои ряды, и даже труп его не был найден».

Портреты солдат
Поразительные портреты русских солдат дает в своих воспоминаниях артиллерист Любенков. Они были настоящими героями, храбрыми воинами, стремившимися проявить себя и свою любовь к Отечеству, яростно сражаясь с войсками противника. Но в то же время они проявляли снисходительность к врагу:«… так в этом сражении Французы были взяты в плен, многие были ранены, у одного оторвана нога. Мучимый нестерпимою болью и голодом, он обращался к нашим солдатам и просил хлеба, у нас его не было, обоз наш был далеко, один из них вынул кусок хлеба и отдал его неприятелю. «На тебе, камрад, я с ногами, пока и достану где-нибудь, а тебе негде его взять». Я знал, что кусок был последний, и обнял благородного солдата, храбрый и добродушный получил за Бородинское дело Георгия».

Еще один очень трогательный и чувственный случай описал Любенков: «В одном из таких промежутков бомбардир одного из моих орудий, Кульков, молодой храбрый солдат, опершись на банник, призадумался, я знал прежде и угадал прекрасные чувствования простого человек. «Ты думаешь о суженой!» – «Точно так, Ваше Благородие,– отвечал бомбардир,– жалко, когда больше с ней не увижусь». – «Бей больше Французов,– сказал я,– чтобы они ее у тебя не отняли». – «Нет, Ваше Благородие, лучше света не увидеть, чем отдать ее бусурманам». Несчастный угадал; ядро снесло ему голову, и мозг и кровь брызнули в нас, и он тихо повалился на орудие со стиснутым в руках банником».

Несмотря на все ужасы Бородинской битвы, русские солдаты проявляли свою доблесть, свое мужество, уважение к противнику, не забывая о родных и любимых, ради которых они сражались и отдавали свои жизни. /

И.Т. Радожицкий очень точно подчеркнул роль и значение Бородинского сражения, показав, что многие русские солдаты и офицеры не зря отдали свои жизни в этот страшный и в то же время выдающийся день для всей России:«Таким образом кончилась знаменитая битва 26-го Августа… Победа их не была победою; Русские не были разбиты, приведены в замешательство, нигде не бежали… Они первые замолчали, посему первые признались в своем изнеможении; у Наполеона в резерве оставалась только одна гвардия, не бывшая в деле, так же как и у нас оставались некоторые полки. Князь Кутузов употреблял резервы с благоразумною экономиею и мог еще держаться до последней крайности в добром порядке. Наполеон позволили нам отступить к Можайску без всякого со своей стороны преследования; посему видно было, что он точно обломал зубы и, казалось, был доволен тем, что ему уступили поле сражения для удостоверения в несмешной потере, которую понесли его войска, особенно кавалерия, ибо лучшие полки кирасиров и драгунов были истреблены. Эта потеря осталась невозвратною: здесь-то впервые сокрушились грозные силы завоевателя Европы».

Источник: журнал «Нескучный сад»