Церковь / Аксиомы спасения / Богословская мозаика

Знаменитый американский психолог ХХ века Эрих Фромм как-то написал: «Современное общество состоит из «атомов» — мельчайших, отделенных друг от друга частиц, удерживаемых вместе эгоистическими интересами и необходимостью использовать друг друга… Работодатель использует тех, кого он нанимает, торговец использует своих покупателей. Каждый служит товаром для всех остальных… В наши дни в человеческих отношениях незаметно особой любви или ненависти. В них скорее присутствует внешнее дружелюбие и более чем показная вежливость, однако за этой поверхностью скрываются холодность и безразличие»[1].

Вместе с неисчислимым множеством открытий и изобретений ХХ век принес и крайнюю отчужденность — не только между человеком и природой, но и между людьми. Однако проблема безразличия — то есть отсутствия любви в человеческих отношениях — совечна человечеству:

В предыдущих передачах мы говорили о том, что Христос не только победил ад. Он вложил в человечество закваску новой жизни — жизни исполненной любви, жертвенности и святости. «Я с вами во все дни до скончания века» — эти последние слова, сказанные Христом на земле, ощутимо подтвердились, когда на апостолов сошел Святой Дух. Так была основана Церковь — не какая-то «организация» или «общественная структура» — но таинственное единство тех, кто живет так, как заповедал Христос: живет, выполняя Его волю, становясь членами Его Тела, Которое и есть Церковь. Само слово «Церковь» — по-гречески «экклиси’а» — происходит от глагола «собирать, созывать»: поскольку она всех созывает и воедино собирает под своей главой — Христом.

Становясь частью живого Церковного организма, человек уходит от всепожирающей самовлюбленности: он на собственном опыте видит правоту слов Христа: «Блаженнее давать, нежели чем принимать».

Церковь не есть «самодовольный» и «безразличный» организм: нет, она обращена лицом к миру — лицом открытым, любящим, ищущим, по слову Апостола, «не вашего, но вас». Церковь живет не «себя ради», но ради жизни мира: она и есть та самая соль мира, которая сохраняет мир от окончательного разложения.

«Церковь — это прекращение одиночества. Чтобы жить в Церкви, нужно идти к людям, надо стоять с ними в тесноте храма, надо пить Божественные Тайны из одной чаши. А хочет ли человек прекращения своего одиночества? Эта сторона христианства некоторым людям кажется наиболее трудной. Не есть ли это, говорят они, отжившая форма религии? Разве Бог не видит, если я молюсь один? Бог, конечно, видит все, но Церковь начинается там, где, по слову Христову, «двое или трое собраны во имя Его». Не там, где «один», потому что любовь начинается только там, где «двое или трое». Двое или трое — это первичная клетка любви, а Церковь начинается там, где преодолевается самость, обособленность, где начинается любовь»[2].

Именно поэтому еще у древних христиан была поговорка: «Кому Церковь — не мать, тому Бог — не Отец»: оставаясь вне Тела Христова, человек обрекает себя на ущербную, неполнокровную — а значит, опять-таки эгоистическую жизнь даже будучи верующим в Бога.

В Церкви есть аспект славный — это живущие и по сей день среди нас святые — и есть аспект трагический: это те, кто носят имя христиан, а делами отрекаются от Него. Из-за таких «призраков Церкви» и хулится имя Божие теми, кто не различает святость Церкви от тех личностей, которые эту святость либо являют своей жизни, либо попирают. Всякий грех, совершаемый христианином — не есть грех Церкви, но есть грех против Церкви: грехом человек пережимает пуповину, связывающую его с материнским телом — и если он не прекращает греха, не кается, то неизбежно омертвеет и отпадет от живого и животворящего Древа жизни вечной.

…Незадолго до своей смерти Василий Васильевич Розанов записал в своем дневнике:

«Все больше и больше думаю о церкви. Чаще и чаще. Нужна она мне стала. Прежде любовался, восхищался, соображал. Оценивал пользу. Это совсем другое. Нужна мне — с этого начинается все.

До этого, в сущности, и не было ничего…

Как не целовать руку у Церкви, если она и безграмотному дала способ молитвы: зажгла лампадку старуха темная, старая и сказала: «Господи, помилуй» (слыхала в церкви, да и «сама собой» скажет) — и положила поклон в землю.

И «помолилася» и утешилась. Легче стало на душе у одинокой, старой.

Кто это придумает? Пифагор не «откроет», Ньютон не «вычислит».

Церковь сделала. Поняла. Сумела.

Церковь научила этому всех. Осанна Церкви, — осанна как Христу — «благословенна Грядущая во имя Господне»»[3].

[1] Психоанализ и культура. Избранные труды Карен Хорни и Эриха Фромма. с. 387.

[3] С.И.Фудель. Т. 2.с. 295ю

[4] Розанов В. Опавшие ли