Жил на свете одинокий воробей. Он порхал с ветки на ветку, весело чирикал с синичками и голубями, но всё же оставался очень одиноким. 
Наступала осень. Все птицы собирались в стаи, летели на юг, и воробью становилось всё тоскливее. Улетали лебеди, утки, голуби. Они дружно галдели, созывая друг друга, слетались в огромные стаи, кружили над поляной и летели в теплые края. 
А одинокий воробей остался чирикать на поляне. И ему бы совсем стало грустно, если бы не одна белая ромашка. Каждое утро она с восходом солнца поднимала свою головку, раскрывала лепестки и целый день смотрела на солнышко. Когда же наступал вечер, она сворачивала лепестки и засыпала до следующего утра. Воробью было радостно от чувства, что он не один на поляне, и когда ему становилось грустно, он летел к белой ромашке, садился рядом с ней и начинал вслед за ней глядеть на солнышко. А когда ромашка закрывала свои лепестки, то и воробей летел устраиваться на ночлег. 
Так и жили вдвоём на поляне воробей и ромашка. 
Но вот наступили холода. Осыпались листья с деревьев, шёл дождь, и ромашка стала реже смотреть на солнце. Воробей очень боялся, что она замёрзнет, и принёс ей в клюве камышиного пуха. Но ромашка чахла. 
Однажды утром воробей проснулся от холода, поглядел на землю и увидел снег. Он слетел к ромашке, но та вся съёжилась от холода, опустила головку на камышиный пух и покоричневела. 
Жалобно зачирикал воробей. На всей поляне он остался совершенно одиноким. Не с кем было вместе вставать и смотреть на солнце, не с кем было разделить свою грусть. 
Жил на свете воробей 
тоненькие ножки, 
Он чирикал меж ветвей 
и клевал он крошки. 
И была у воробья 
добрая подружка, 
Вместе солнышко встречать 
было им так нужно. 
Замела бела метель 
стёжки и дорожки 
И попрятала зверей 
в норки и берложки. 
Наклонилась до земли 
милая ромашка, 
Солнце спряталось вдали, 
потонув в овражке. 
Долго плакал воробей о погибшей ромашке. Он обложил её пухом, насыпал холмик и каждый день летал на её могилку плакать о своём одиночестве. 
Так прошла вся зима. И вот зазвенела весенняя капель. Стало ярче пригревать солнышко. А из-за холмика, в котором лежала умершая ромашка, пробился зелёный бутончик. 
Слетались птицы на поляну, вернулись с юга утки, но воробей всё грустил о своей погибшей подруге. Ему было одиноко и среди птиц, и с травками. 
Он только сидел у могилки и плакал о белой ромашке. 
Большая слеза скатилась с его клюва и попала прямо на зелёный бутон. И вот, о чудо! 
Бутон раскрылся, и на воробья взглянула его ромашка. 
— Чирик! Так значит ты не умерла?! Чик-чик! 
— Нет, но согретая теплом твоей любви, камышиного пуха и твоих слез, я перенесла холодную зиму. И вот я снова на поляне, ведь смерть бессильна там, где царит любовь. 
— Чик-чик-чук, разве? А как же люди, чирик, что на кладбище за поляной плачут о своих умерших? 
— Плачут лишь те, кто не знает Бога. Ведь Бог есть любовь, и в ком царит Бог — смерть бессильна. Их ждет воскресение. 
Эта мысль очень поразила его, но он был уверен в истинности слов ромашки, ведь воробей своими глазами видел, как она воскресла. Для него сразу открылся новый мир вечности, где нет смерти и зла, а царствует лишь Бог и любовь. Ему очень захотелось рассказать об этом всем птицам и людям, которые плакали на кладбище об умерших. И воробей полетел на кладбище, чтобы там чирикать всем плачущим о воскресении мертвых.