Дима шёл по улице, крепко держась за руку мамы. Был солнечный, морозный день. Деревья словно в сказке — пушистые, невесомые! Снежок поскрипывал под ногами. Правда, мороз слегка пощипывал нос и щёки, но Диме было уютно и тепло в меховой курточке и сапожках. Алая полоса на куртке и тёмный шарфик придавали ему вид снегиря. К тому же и шёл он, подпрыгивая от радости. Диме было весело — то ли оттого, что было воскресенье, а уроки он сделал ещё вчера, то ли оттого, что папа подарил ему новую игрушку.

В общем, настроение у него было прекраснейшее. Мама на минуту остановилась. Дима невольно залюбовался молодой серебряной берёзкой на голубом фоне, а когда оторвал от неё взгляд, то словно окунулся в лето. Перед ним светились красные, оранжевые, жёлтые пятна — лотки с фруктами. Краснощёкие тёти развешивали эти маленькие кусочки лета в шелестящие и звенящие от мороза пакеты.

Красные яблоки, словно натёртые воском, ароматные апельсины и мандарины, коварный лимон! У Димы даже слюнки потекли. Мама словно прочитав его мысли, уверенно направилась к лотку. Через несколько минут мальчик уже радостно наблюдал, как фрукты перемещаются из ящиков в шелестящий пакетик. Он уже представлял, как дома сделает из апельсина цветок, как красиво будут смотреться яблоки в вазочке на столе.

Внезапно Димины грёзы нарушил старческий голос. Какая-то старушка, задев его, протянула руку к продавщице и попросила:

— Милая, дай мне, пожалуйста, яблочко. Я очень хочу есть. Я ещё ничего не ела сегодня, и мне кажется, что я вот-вот упаду. Плохо мне…

Дима не слышал, что ответила тётя. Он, не отрываясь, смотрел на старушку, на иссохшую, дрожащую руку, на старенькое поношенное пальто, на то, что даже в его детском понятии нельзя было назвать обувью. Голова старушки была повязана серым платком, из-под которого выглядывал ещё один — белый.

Невольно Дима вспомнил свою бабу Настю. Она тоже всегда зимой носила два платка. Он представил её добрые, лучистые глаза, тепло её рук, жарко натопленную печку, угощавшую их пышными блинами.

По щеке старушки скатилась слеза и затерялась в морщинах, густо изрезавших её лицо.

На мгновенье Диме показалось, что это баба Настя — продрогшая, в лохмотьях, голодная и одинокая. Мальчик ещё смотрел на старушку, которая решила попытать счастья у другого продавца, а рука его уже потянулась к пакету и нащупывала там яблоко, апельсины. Ага, вот, кажется, лимон, или нет — мандарин.

Дима вытянул, сколько поместилось в его детских ручонках, и протянул ей. Их глаза встретились. Он почти прошептал:

— Вот, возьмите, пожалуйста!

Слёзы заблестели в его глазах. Мальчик бросился к матери, прижался к ней, затем потянул за руку:

— Пойдём скорее!

Отойдя немного, мальчик обернулся. Старушка всё ещё стояла на том же месте. Она спрятала фрукты в карман, в руке её осталось только красное пузатое яблоко. Дима видел, как она перекрестилась и чему-то улыбнулась. Мальчик вздохнул и медленно пошёл с мамой.

Он теперь знал, что рядом живут люди, которые нуждаются не только в солнечном свете, но и в тепле ближних. И как всё-таки здорово, что он, Дима, может им хоть чем-то помочь.