Когда в храм приводят маленького ребенка, бывает, что потом он говорит: «а я видел Бога». И если расспросить его, ребенок опишет священника: он выходил из алтаря в красивом одеянии, произносил нараспев что-то очень торжественное…

Он был не таким, как все люди, и ребенок принял его за Бога. Ведь даже у взрослых представление о Боге складывается нередко по тому, как ведут себя его служители. Священники есть не во всех религиях. В некоторых протестантских общинах такого понятия уже не существует. Но для чего потребовалось священство в ветхозаветной религии, почему сохранилось оно и в основных христианских конфессиях? Разве не может каждый человек обращаться к Богу напрямую, без всяких посредников?

Разумеется, может. Более того, в Библии мы читаем о тех временах, когда никаких священников и не было: Авраам, Исаак и Иаков, прародители израильского народа, приносили Богу жертвы самостоятельно, не прибегая к услугам «профессионалов». С другой стороны, у каждого из них были жены, дети и слуги, но мы не видим в Библии, чтобы кто-то, кроме главы семейства, совершал торжественный обряд. Получается, они и были священниками в своих семействах.

И сегодня в патриархальных обществах именно глава семьи сидит на почетном месте за столом, разламывает хлеб, начинает торжественную трапезу. В древности именно он представлял своих домашних перед Богом. Каждый может помолиться и от себя лично, но если не будет общей молитвы, единого служения, то очень скоро окажется, что у разных людей разные боги: каждый выберет себе удобную религию или создаст новую. В Ветхом Завете мы читаем, как часто это происходило в древнем Израиле, когда люди уклонялись в разнообразные языческие культы.

Священники появились у израильтян, когда они, совершив исход из Египта, превратились из толпы рабов в народ и вступили в Завет, то есть в союз с Богом. Предводитель этого народа, Моисей, вовсе не был священником: на эту роль Бог избрал его брата Аарона. Да и позднее духовными вождями Израиля обычно становились не священники, а пророки, из которых лишь немногие одновременно имели священнический сан.

Зато священникам было поручено совершать богослужение. Израильтяне были призваны к вере в Единого Бога, и служение Ему должно было совершаться в едином храме в Иерусалиме, по правилам, установленным самим Господом. И это единство культа обеспечивалось достаточно строгой системой священства: право совершать богослужение имели только потомки Аарона. Им помогали соплеменники, называвшиеся «левитами», но сами они не приносили жертв. Конечно, принадлежность к какому-то клану или группе сама по себе еще не гарантирует высокой духовности, да и просто порядочности. Наоборот, у людей, занимающих высокое положение, возникает искушение: начать служить не Богу, а своему престижу и комфорту. Так бывало и во времена ветхозаветных пророков, которым нередко приходилось обличать нерадивых священников. И в Новом Завете мы читаем о священниках, бывших во времена Иисуса: собственное высокое положение явно заботило их больше, чем верность Истине.

Потому они и стали непримиримыми врагами Иисуса: Его проповедь подвергала сомнению их монополию на Истину. Вместе с тем, Иисус никогда не оспаривал законные права священников, а лишь напоминал им об их прямых обязанностях. Заключение Нового Завета сделало ненужным храмовые жертвоприношения, а вскоре и сам Иерусалимский Храм был разрушен римлянами. Христиане верят, что главная Жертва была принесена на Голгофе раз и навсегда Иисусом Христом, Который и остается вечным Первосвященником. «Ты иерей вовек по чину Мелхиседекову», говорит о Нем Библия, упоминая таинственного царя и священника Мелхиседека из книги Бытия, которому приносил десятину еще праотец Авраам.

Вместе с тем, все христиане, как пишет апостол Павел, составляют теперь «царственное священство»: не должно быть никакого деления на непосвященных простецов и особую жреческую касту. В таинстве Евхаристии Голгофская жертва переживается вновь и вновь: всякий раз, когда христиане причащаются тела и крови Христа, они присутствуют на Тайной Вечери, предшествовавшей Его распятию и воскресению.

А значит, кто-то должен совершать таинство, становиться тем самым отцом семейства, сидящим во главе стола и преломляющим хлеб. Сначала это делали сами апостолы, а затем они стали рукополагать себе преемников из числа наиболее грамотных и духовно зрелых верующих – именно так появились у христиан епископы, совершавшие Евхаристию. В каком-то смысле они похожи на ветхозаветных священников, но соответствие тут неполное. Епископ собирает вокруг себя поместную Церковь, где все обладают «царственным священством», и в этом отношении служит скорее образом Христа, чем образом ветхозаветного первосвященника.

А поскольку епископов было гораздо меньше, чем христианских общин, то в каждой из них появились свои пресвитеры. Слово пресвитер в переводе с греческого означает старейший. Название связано с тем, что священниками становились старейшие и наиболее уважаемые люди. На современном русском языке пресвитеров чаще называют священниками. Они представляют своего епископа в разных церковных общинах. Православных иногда упрекают за то, что они, помимо Небесного Отца, постоянно называют отцами своих священников.

Что ж, искушение подменить веру в Бога приверженностью человеку в священном сане всегда существовало и никуда не делось и сегодня. Но если говорить о евангельском идеале, а не о его искажении, то и апостол Павел требовал, чтобы его называли духовным отцом те, кого он обратил к вере, кого наставлял и опекал. И уж конечно нет никакого искажения в том, чтобы в общине верующих возникали те же отношения, что и в семье.

А в семье всегда есть отцы и дети, этим она отличается от коммунальной квартиры со всеобщим равенством. Только не стоит, в самом деле, принимать священника за Бога, как делал тот неразумный малыш.