Крещение Руси, как свидетельствует древнейшая русская хроника – «Повесть временных лет» — состоялось в 988 г. по инициативе киевского князя Владимира. Новое искусство, пришедшее из Византии с крещением Руси, преображало сознание русского человека, становясь неотъемлемой частью его новой христианской жизни. 


Сила воздействия новой культуры была столь велика, что это нашло отражение в летописной повести о выборе киевским князем Владимиром новой веры. Красота богослужения и интерьера Софии Константинопольской буквально поражает воображение послов Владимира, приехавших в столицу Византии для ведения переговоров о крещении Руси.


Послы в самых выспренних словах описывают богослужение в Софии, сравнивая свое присутствие на службе с нахождением на небе, и утверждая, что именно в греческой церкви Бог пребывает с людьми: «И ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали мы – на небе или на земле: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как рассказать об этом, — знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и службы их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмет потом горького; так и мы не можем здесь уже жить».


Кроме того, на самого князя Владимира производит сильнейшее впечатление изображение Страшного суда, показанное ему приехавшим в Киев греческим монахом-проповедником.[1] Итак, две важнейшие составляющие византийской художественной традиции – красота искусства и его содержательная наполненность, а отчасти и назидательность, оказываются важнейшими факторами в выборе новой веры киевским князем и русским народом.


Эти же качества – тяготение к умозрительной красоте и, в то же время, к конкретности изображения, а также предельная содержательная наполненность и повествовательность, а порой даже литературность, — станут определяющими факторами в развитии русского искусства последующих столетий.


(В.Д. Сарабьянов. История древнерусской живописи. М., 2007. С. 19-20)




[1] «…философ показал Владимиру завесу, на которой изображено было судилище Господне, указал ему на праведных справа, в веселии идущих в рай, а грешников слева, идущих на мучение. Владимир же, вздохнув, сказал: «Хорошо тем, кто справа, горе же тем, кто слева». Философ же сказал: «Если хочешь с праведниками справа стать, то крестись». Владимиру же запало это в сердце…» (прим. составителя).