1 мая 305 года император Диоклетиан, организатор самых жестоких в истории гонений на Церковь, после двадцати лет правления, как и обещал, вместе со своим соправителем Максимианом, императором Запада, отрекся от престола. Императору, показавшему достойный пример всем престарелым политикам, кстати, едва исполнилось в то время 55 лет. Когда лет пять спустя Максимиан, пытаясь вернуться к власти, будет приглашать к тому же своего великого соправителя, тот прикажет ответить, что, если бы он, Максимиан, мог только видеть, какую превосходную капусту выращивает Диоклетиан у себя на огородах, в Сплите, то, конечно, не стал бы предлагать ему таких глупостей. 

…Он был еще жив, когда, 30 апреля 311 года, его преемник, император Востока Галерий, пораженный неизлечимым недугом, за несколько дней до мучительной смерти издал эдикт о прекращении гонений. «Пусть будут христиане», — как бы со вздохом, махнув в отчаянии рукой, провозглашает в своем указе зять Диоклетиана, который, по мнению историков, как раз и был непосредственным виновником и инициатором жестоких и бесполезных гонений. 

Между тем на Западе империи в 312 году продолжалась борьба за власть. В октябре битва за Рим между императором Запада Константином и — тоже императором — Максенцием вступает в решающую фазу. 

В канун битвы у Мульвианского моста, у самого порога Вечного Города, «когда день клонился к вечеру», Константину было пророческое видение. Он увидел «выше солнца» знамение креста с надписью: «Сим победиши» (то есть под этим знаком одержишь победу). Наутро он приказывает изобразить крест и монограмму Христа на своем штандарте. Войска его одерживают победу, Максенций убит, а Константин с победой вступает в Рим. 

А полгода спустя, в марте 313 года, Константин, император Запада, встретившись в Милане с Лицинием, преемником Галерия на Востоке, подписал вместе с ним так называемый «Миланский эдикт», провозгласивший свободу Христианской Церкви в Римской Империи и означавший историческую победу христианства над язычеством. 

Но победа не была мгновенной. Апостольская мудрость Константина состояла в том, что он не навязывал согражданам новой религии грубыми принудительными мерами. Лишь через восемь лет, в 321 году, был издан закон о праздновании воскресного дня. «Все судьи, городское население и ремесленники в досточтимый День Солнца пусть покоются (т.е. не выходят на работу)».

Как и во многих других постановлениях Константина Великого, указ сформулирован так, чтобы нововведение было приемлемо как для христиан, так и для язычников. Характерно, что во многих европейских языках, в частности в немецком и английском воскресенье и сейчас именуется «днем солнца». В других языках — греческом, итальянском, воскресный день называется «днем Господа». В славянских языках удачно совмещены древнее языческое и новое евангельское значения праздника. «Воскресение» — это и восстание Христа из Гроба, и вос-кресение (воз-жигание нового Солнца). 

В год 324, 18 сентября, в сражении при Хризополисе разгромлены войска императора Лициния, упорного продолжателя диоклетиановской борьбы с христианством. Константин стал единственным повелителем Империи. Теперь можно было подумать о созыве Первого Вселенского Собора — для решения назревших проблем церковной жизни. 

Торжественное открытие собора под председательством императора состоялось в Никее 14 июня 325 года. Со всех концов ойкумены (Вселенной), совпадавшей отныне с пределами Империи, прибыли 318 епископов и священников. 

Поводом для созыва Собора явились так называемые «арианские споры». Арий, священник из Александрии, учил, что Сын Божий — Иисус Христос, является хотя и высшим, но сотворенным Существом, что было будто бы время, когда Сына не было, и будет время, когда Его не будет. Арианская ересь возникла из трудности — даже логической невозможности — для выучеников античной философии принять формулу Троицы — Единицы. В признании единосущности, равной Божественности Трех Лиц — Отца, Сына и Духа Святого, им виделся возврат к многобожию. Рационализм еретиков противостоял на Соборе духовному опыту Богообщения и обужения — главной цели христианской жизни. Если Сын не одной сущности, не одной природы с Отцом, то обужение человека во Христе и Его Церкви невозможно. И тогда, как сказал апостол Павел, «тщетна вера наша» и ложно упование. 

Этим объясняется чрезвычайный накал страстей на Соборе, посвященном, казалось бы, абстрактным богословским проблемам. 

Существует предание, что святитель Николай, архиепископ Мир Ликийских (города в Малой Азии), не сдержался, ударил при всех по щеке упорствовавшего в своей ереси Ария. 

Главным деянием Собора стало принятие обязательного для всех Символа Веры — краткого, в нескольких фразах, изложения христианского вероучения. Никейский символ веры вместе с дополнениями, внесенными на Втором Вселенском Соборе, доныне является главным вероучительным документом Православной Церкви. 

Каждый день эта молитва звучит в храме на литургии. Ее называют, по первому слову, «Верую» (в латинском варианте «Credo», — откуда современное выражение «кредо» в значении личных убеждений.) 

Ключевым понятием Никейского символа являетсяединосущие. Мы веруем «во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, (рожденного) от Отца прежде всех веков, Бога истинного, рожденного от Бога истинного, единосущного Отцу». Термин «единосущный» (по-гречески «омоэсиос») был предложен лично императором. Это был первый — и редкий по удачности — случай прямого вмешательства высшей светской власти не только в дела Церкви, но и в обсуждение и решение собственно богословских вопросов.

«Арианская смута» продлится еще целых полстолетия, а в отдельных регионах, среди германских племен, арианские общины будут существовать до VII века. Но для Православной Церкви вопрос о единосущии был решен раз и навсегда. 

Другим важнейшим решением Собора было определение времени празднования Пасхи — также единое для всех христиан Империи. Установленным тогда календарным правилом Православная Церковь руководствуется и сегодня: Пасха празднуется в первое воскресенье после первого весеннего полнолуния, всегда позже пасхи иудейской. Поэтому — в силу Никейского определения — для православных невозможен переход на новый, григорианский стиль…

11 мая 330 года торжественно празднуется Рождение Константинополя — новой столицы Империи. Древний город Византий на берегу Босфорского пролива, неоднократно разрушенный, был восстановлен и перестроен императором. Так воплотилась идея исторической эстафеты центров Всемирной Империи: от Рима к Новому Риму — Константинополю. Пройдет тринадцать веков, и наследие Второго Рима перейдет к Третьему — Москве. 

…Император Флавий Валерий Константин умер 21 мая 337 года. История назовет его Великим, Церковь — равноапостольным (т.е. равным апостолам по святости и масштабу исторического подвига). 

Лишь перед самой смертью «благочестивый и самодержавный» принял крещение. Он все откладывал его, говорил, что хочет креститься лишь в священных водах реки Иордан. Даже на Вселенском соборе император председательствовал, не будучи христианином. Но есть и другое объяснение. Как мудрый политик, Константин не желал даже актом собственного публичного крещения оказывать давления на религиозную совесть своего народа. «Уверуют — крестятся сами», — считал он.