А.М. Лукашевич


 



ПРОБЛЕМЫ МОБИЛИЗАЦИИ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ЗАПАДНЫХ (БЕЛОРУССКО-ЛИТОВСКИХ) ГУБЕРНИЙ ДЛЯ НУЖД РОССИЙСКОЙ АРМИИ НАКАНУНЕ ВОЙНЫ 1812 ГОДА


 


В историографии 1812 года одним из малоизученных вопросов остается деятельность российского правительства по мобилизации промышленности (в первую очередь суконной) западных губерний для нужд армии в предвоенный период. Сохранившиеся в архивах Беларуси, Литвы и России многочисленные документы Военного ми­нистерства, Министерства полиции, Министерства внутренних дел и губернской администрации позволяют более подробно проанализи­ровать различные аспекты этого вопроса.


Состояние промышленности в начале XIX в. Промышленность пяти западных губерний (Витебской, Могилевской, Минской, Грод­ненской и Виленской) в начале XIX в. была развита относительно сла­бо. Основным видом производства в это время являлась переработка продуктов сельского хозяйства — винокурение (к началу 1806 г. более 94% всех предприятий). Из других отраслей промышленности наи­более развитой была легкая. В пяти белорусско-литовских губерниях действовало 15 из 110 суконных и шерстяных фабрик Российской им­перии, что составляло 13,6%.


До присоединения Российской империи к континентальной бло­каде Англии многочисленные потребности военного ведомства в ма­териалах, которые использовались для производства обмундирова­ния, покрывались за счет импорта. Из-за границы также поступали селитра, порох и свинец, необходимые для изготовления вооружения и боеприпасов.


В 1802-1806 гг. импортные поставки шерстяных, хлопчатобумажн^1х, полотняных и шелковых материалов и изделий оценивались в среднем в 9355 тыс. руб. серебром в год. После присоединения России к конти­нентальной блокаде ввоз готовых изделий значительно сократился. Им­порт тех же материалов и изделий в 1807-1812 гг. в среднем упал до 2298 тыс. руб. серебром, т.е. снизился на 7057 тыс. руб. серебром (на 75,4%)1.

Итак, в годы континентальной блокады в государстве возникла острая нехватка сукна. Ситуация осложнялась тем, что более половины всего производства российской суконной гфомышленности потребляла армия.

В этих условиях руководство Военного министерства приняло ряд мер, призванных сократить издержки на изготовление обмундирова­ния. С декабря 1807 г. пошив мундирной одежды для нижних чинов осуществлялся в воинских частях2. В 1808 г. из-за недостатка сукна во всех полках кавалерии, пехоты, артиллерии и в гарнизонных ча­стях мундирные сроки были продлены на год. Одновременно в инва­лидные роты и военно-сиротские отделения вместо материалов стали выдавать наличные деньги3. Несмотря на это, к 1 ноября 1809 г. Ко­миссариатский департамент недополучил 794 002 аршина суконных материалов, что составляло почти 35% годовой потребности. Чтобы удовлетворить требования войск, было решено принять 212 577 ар­шин забракованного сукна. При этом весь убыток от «недоноса ве­щей», изготовленных из недоброкачественного материала, был отне­сен на счет государственного казначейства4.

Меры правительства по увеличению выделки солдатского сукна. В целях изыскания внутренних резервов для увеличения производ­ства сукна правительство приняло ряд первоочередных мер. Был су­щественно увеличен импорт шерсти и хлопка5, обращено внимание на улучшение овцеводства; урегулированы и облегчены правила для приема суконных изделий в казну; увеличены цены на солдатское сук­но и выработан порядок их назначения6. Военное министерство также приняло определенные меры по увеличению производства сукна7.

В 1808 г. были разработаны специальные правила, согласно ко­торым всем желающим организовать суконное производство предо­ставлялись правительственные субсидии8. В основном эти правила касались так называемых польских губерний, где наблюдалось наи­большее распространение овцеводства, а следовательно, имелось сы­рье для суконной промышленности. В 1808 г. в польских губерниях, по данным министра внутренних дел князя А.Б. Куракина, было 28 суконных предприятий с общим количеством 98 станов. Поскольку в западных губерниях имелось достаточно шерсти, «и во многих ме­стах она [была] улучшена шленскою породою овец», правительство рассчитывало через «пособия частным людям» увеличить число су­ществовавших фабрик и обеспечить их работниками9.

Князь А.Б. Куракин считал, что подобные предприятия смогут соз­давать как зажиточные евреи, так и помещики. По положению 1804 г. о евреях, всем тем, кто «поступал в звание фабрикантов» предостав­лялись денежные ссуды и разные преимущества. Денежная помощь обещалась и помещикам, которые с помощью евреев создадут на сво­их землях суконные фабрики. По мнению министра, достаточно было «отпустить капитал для этих ссуд», а желающие организовать произ­водство «как из помещиков, так и из евреев, безусловно, найдутся»10.

Условия предоставления ссуд были следующими. Для лиц, содер­жащих уже в польских губерниях суконные предприятия, при желании расширить производство, выдавалось 300 руб. за каждый новый стан. При учреждении новой суконной «фабрики» полагалось: для выделки «суровья» — по 1000 руб., а с полной отделкой — по 3000 руб. за каждый стан. Выданная ссуда должна возвращаться «в положенное по условиям время», а для гарантии ее возврата у помещиков предписывалось брать в залог имения, а у евреев — поручительство всего общества или кагала.

Каждый, кто получал от правительства ссуду, был обязан ежегодно поставлять сукно для армии до полного ее погашения. Если предпри­ятие работало круглогодично, с каждого стана следовало поставлять по 800 аршин «совсем отделанного сукна», или 1200 аршин суровьем. В случае сезонной работы предприятия, когда помещики использовали труд крестьян только зимой, они обязаны были поставлять 400 и 600 аршин соответственно. До полного возврата ссуды оплата за поставлен­ное сукно устанавливалась по фиксированным ценам, наравне «с про­чими обязанными фабрикантами». После выплаты ссуды предприятия переводились на положение «вольных фабрик», а их владельцы обязы­вались производить поставку для армии сукна уже на добровольных началах. Таким образом, считал министр, в западных губерниях будут созданы условия для роста существующих суконных предприятий и основания новых11. Для работы на мануфактурах предлагалось ис­пользовать две категории лиц: евреев12 и чиншевую шляхту13.


Итак, правительство пыталось за счет единовременных субсидий увеличить производство сукна и поставить работу всех новых и рас­ширенных предприятий польских губерний на нужды российской армии. Причем поставка сукна должна была производиться по фик­сированным ценам, что изначально лишало предпринимателей части прибыли и средств на расширение производства.

30 июня 1808 г. Александр I утвердил доклад министра внутрен­них дел князя А.Б. Куракина «О средствах к усилению выделки в государстве сукон, на обмундирование армии потребных… в ото­шедших от Польши губерниях»14.

Создание новых предприятий. 17 июля 1808 г. министр внутрен­них дел разослал гражданским губернаторам циркуляр, в котором просил «тотчас приступить к учинению… намерений правительства». Ответственность за успешность этого дела возлагалась персонально на начальников губерний. 14 августа князь А.Б. Куракин разослал в губернии экземпляры утвержденного доклада (в виде книжек, для раздачи желающим) и просил оказывать помощь в вербовке желаю­щих расширить или начать свое производство15.

Сохранившиеся документы дают возможность проследить по­пытку реализации этого проекта практически во всех белорусско-литовских губерниях.

В Витебской губернии по представлению гражданского губернато­ра П.И. Сумарокова Комитет по переселению евреев 22 августа 1808 г. рассмотрел положение о добровольной и принудительной работе ев­реев на создаваемых фабриках. В целях расширения суконного произ­водства и обеспечения его рабочими руками Комитет решил опубли­ковать условия получения ссуд, а также собрать сведения о необходи­мом количестве еврейских работников, условиях оплаты труда, «равно и о снабжении [их] по количеству душ». Одновременно кагалам было «особо предписано», чтобы они «в самоскорейшем времени достави­ли в комитет именные списки обоего пола бедным евреям с показа­нием имен их и прозваний, лет и настоящего местопребывания». По­добная мера принималась на случай, если кагалы не сделают «добро­вольными складками пособий» для переселения евреев из деревень16. Тогда комитет намеревался «принять благовременно все нужные меры к препровождению их на фабрики, на коих могут они трудами рук своих доставлять сами себе и семействам своим пропитание»17.


Гродненский гражданский губернатор В.С. Ланской о принятых мерах «к усилению выделки солдатских сукон» докладывал в Главное управление мануфактур 30 октября 1808 г. Однако похвастаться успеха­ми он не мог. «Но по сие время, к сожалению, — писал губернатор, — не произвели они другого успеха, кроме отзывов содержателей фабрики Хомской, Пусловского и Ружанской евреев Гецеля Лейбовича Епштей­на, Берки Мееровича Бермана и Гершона Янкелевича Закима»18. И да­лее В.С. Ланской был еще более пессимистичен: «И даже не предви­жу надежды к нарочитому умножению выделки сукон по не имению здесь частных людей с большими капиталами и по недостатку средств, из которых главнейшее состоит в мастерах и материалах». При этом губернатор отмечал, что среди помещиков и вовсе бесполезно искать желающих начать производство, поскольку все их производство за­ключается «в земледелии и винокурении и торговле сими избытками, по удобности заграницею, имея вернейшие и всегдашние выгоды»19. Поэтому В.С. Ланской даже не стал искать желающих.


Схожей ситуация была и в Минской губернии. Как сообщал 21 но­ября 1808 г. гражданский губернатор князь С.Н. Хованский, ссылаясь на донесение полиции, «в Минской губернии никто по сие время не объявляет желания на распространение настоящих фабрик». В каче­стве основной причины отказа от организации производства указыва­лась дороговизна шерсти, которая возникает «от неудобного разведе­ния овец» в губернии, сплошь покрытой лесами20.


Ситуация повторилась в Виленской губернии. Как сообщал 8 ноя­бря 1808 г. гражданский губернатор Н.И. Брусилов, несмотря на при­нятые меры, в его губернии «желающих совсем не отозвалось». Не помогли и личные убеждения губернатора: «С моей стороны усили­вал… попечительность некоторых из помещиков склонить на заведе­ние таковых фабрик, внушал со всею подробностью все те выгоды, каковые в докладе г. министра внутренних дел предположены. Но при всем том ничего не успел. Вся изговорка, что Виленская губерния не изобилует овечьими заводами, и потому не имеется шерсти». Только владелец Трабского староства (Ошмянский уезд) Рафаил Поплавский согласился, в случае оказания финансовой помощи, завести 6 или 8 станов «для совершенной обделки сукон», однако обеспечить эту сумму залогом он не мог21.


Поскольку Н.И. Брусилов оказался бессильным сделать что-нибудь для заведения суконной фабрики в Вильно, князь А.Б. Кура­кин обратился 16 августа 1809 г. к литовскому военному губернатору М.И. Кутузову с просьбой «оказать содействие в сем деле»22. Кутузов объяснился с «начальствующим над учрежденным здесь филантропи­ческим заведением» монахом ордена доминиканцев Корженецким -«человеком, имеющим много сведений и познаний, особливо по ча­сти хозяйственной». Как оказалось, это «человеколюбивое заведение» готово было в следующем году «устроить у себя и суконную фабрику в пользу правительства», и в непродолжительное время изготовить «некоторое количество изрядного сукна». По мнению М.И. Кутузова, обществу следовало оказать помочь в размере 3 тыс. руб. серебром23.

Однако уже 19 сентября 1809 г. литовский военный губернатор разочаровал князя А.Б. Куракина: надежд на организацию фабрики не осталось. Члены филантропического общества провели собрание, где обсудили возможность организации фабрики и отказались от этой идеи из-за «непреодолимых препятствий» (отсутствия свободных по­мещений и наличия трудоспособных работников)24.

Поэтому М.И. Кутузов, «не полагаясь уже на пособии филантропи­ческого общества в скором устроении в оном суконной фабрики», об­ратил внимание на виленских евреев в надежде, что среди них, «вероят­но, отыщется довольное число бедных и желающих заняться работами в суконной фабрике». Литовский военный губернатор даже намеревался переговорить с еврейскими старшинами25. Однако в связи с продолжи­тельным отпуском М.И. Кутузова, а затем отъездом военного губерна­тора в Молдавскую армию эта инициатива осталась нереализованной.

«Недобросовестные» предприниматели. Поскольку желающих орга­низовать суконное производство из числа известных предпринимателей не оказывалось, губернские власти хватались за первых попавшихся купцов и торговцев и раздавали им ссуды. И как оказалось, среди них было много проходимцев, решивших таким образом поживиться за счет казны.

К числу «недобросовестных» фабрикантов следует, например, отнести помещиков Могилевской губернии, бывшего камергера польского двора Викентия Янчевского, бывшего ротмистра польских войск Антона Янчев-ского, коллежского асессора Скирьята, а также еврейских купцов Кроля и Лурье. Все они не выполнили обязательств перед правительством.

Так, 28 февраля 1810 г. Викентий и Антон Янчевские, а также Ски-рьят заключили с правительством соглашение на организацию про­изводства. Янчевские брали ссуду на 15, а Скирьят — на семь станов, и планировали «иметь их в полном действии»26. В 1811 г. они должны были поставить соответствующее количество сукна и каразеи. Однако Янчевские не поставили более трети, а Скирьят — до половины от нор-мы27. К весне 1812 г. они втроем недопоставили в Киев 17 600 аршин сукна (5650 темно-зеленого, 250 — черного, 3700 — белого, и 8000 -«серого и белого с серым логом»)28.


В преддверии войны с Францией правительство было обеспокоено подобными недопоставками, поскольку «новое формирование войск, умножая в мундирных вещах потребность, усугубляет недостаток су­кон и каразеи». Поэтому 27 апреля 1812 г. министр внутренних дел О.П. Козодавлев потребовал от могилевского гражданского губерна­тора графа Д.А. Толстого, чтобы все «содержатели и владельцы сукон­ных фабрик, не исполнившие своих обязанностей, выставили немед­ленно надлежащее с них количество». Задолженникам грозили, что «вся могущая оказаться на них к половине сего года невыставка не­пременно искуплена будет на их счет с какою бы передачею ни было, не приемля никаких отговорок». Графу Д.А. Толстому поручалось по­нудить Янчевских и Скирьята к поставке «недоимочных сукон»29.

Однако сколько правительство ни грозило, добиться дополнитель­ной поставки сукна от указанных лиц оно не смогло. Поэтому возникло подозрение: а существуют ли эти фабрики на самом деле, и что они из себя представляют? 4 мая 1812 г. министр внутренних дел просил губер­натора поручить «благонадежному чиновнику» освидетельствовать «во всех частях» и узнать «достоверно», сколько в действительности было установлено станов, «с каким успехом происходит выделка сукон», а также «в каком порядке находится вообще фабричное производство»30. Однако исправить ситуацию власти были уже бессильны.

Еще более показательным оказалось дело еврейского купца Лурье. В 1808 г. купцы-евреи Кроль и Лурье, имевшие «знатный капитал и тор­говлю», изъявили желание завести в принадлежащем им в Могилеве ка­менном доме фабрику на 40 станов. В год она должна давать по 32 тыс. аршин солдатского сукна. Организацию предприятия, как и ремонт дома, состоявшего только из одних стен, они брали на свой счет. Через два года они обещали давать сукно казне. В качестве льгот Кроль и Лурье про­сили не взимать в течение 12 лет платы за дом, а затем платить за него по 200 руб., а также в случае отбраковки сукна, не подвергать их штрафам и взысканиям. Бракованное сукно они просили оставить «на их счет», с правом последующей «вольной продажи». Эти условия не соответ­ствовали существующим правилам. Поэтому могилевский гражданский губернатор предложил им «другое положение об отдаче дома и о произ­водстве в нем сукноделия, более сообразное с общим постановлением». Однако купцы-евреи отказались от других условий31.

Тогда губернатор обратился к министру внутренних дел. Князь А.Б. Куракин вынес вопрос на обсуждение правительства. 30 июня 1809 г. Комитет министров, исходя из того, что Кроль и Лурье на­меревались «завести фабрику собственным своим иждивением без пособия казны, и что сие заведение может послужить поощрением и другим зажиточным евреям к подобным же предприятиям», решил отступить в их пользу от существующих правил и разрешил им про­давать «отбракованное сукно»32.

18 февраля 1810 г. купец Лурье заключил с казной контракт на «устроение в Могилеве собственным своим коштом суконной фабри­ки». Однако к началу 1812 г. предприятия… не существовало. Когда об этом стало известно министру внутренних дел, он просил бело­русского военного губернатора герцога А. Вюртембергского «купца Лурьею к непременному и безотлагательному выполнению принятой им на себя обязанности настоятельно понудить». 17 февраля 1812 г. герцог поручил могилевскому вице-губернатору принять соответству­ющие меры33. Однако все старания оказались тщетными.


Поставка сукна для армии с действующих предприятий. Не менее проблематичной для правительства оказалась организация поставок сукна с действующих фабрик. На протяжении 1809-1812 гг. оно с тру­дом могло найти поставщиков-производителей сукна практически во всех губерниях Беларуси.

Так, согласно предписанию министра внутренних дел от 21 мая 1810 г., гражданские губернаторы должны были вызвать всех фабри­кантов и учинить до 15 июля подписку на поставку в 1811 г. сукна (отделанное, валенное и суровое) и каразеи. Однако, несмотря на все старания губернаторов, большинство из держателей суконных фабрик отказались от поставок34.


11 июля 1810 г. Министерство внутренних дел предписало за­ключить подряды на поставку сукна в 1812 г. Однако, как сообщал 30 августа 1810 г. гродненский вице-губернатор С. Андреевский, большинство фабрикантов его губернии отказались от поставки сукна и каразеи, и в частности гродненские «фабриканты Гейзлеры»35. Евреи Ицко Лейбович, Берко Меерович и Гершко Янкелиович, содержавшие Ружанскую суконную фабрику, заявили, что у них 24 июля закон­чился срок аренды, и далее они его продлевать не желают. При этом и сам владелец местечка и фабрики тайный советник князь Франтишек Сапега на запрос о его дальнейших планах, заявил, что он не собира­ется более производить на этой фабрике сукно. Князь пояснил, что он «никакой пользы с оной не имеет», а желающих взять предприятие в аренду, при условии содержания его за свой счет, не имеется36.

Отказался от «выделки и поставки солдатского разбора сукна» и владелец «главнейшей суконной фабрики» в местечке Хомск Кобрин-ского уезда действительный статский советник В. Пусловский, сослав­шись на то, что на предприятии «выделываются одни только тонкие сук­на». А на небольших предприятиях в Волковысском уезде изготовляли только байки, и поэтому они также отказались от поставок сукна37.

О схожей ситуации с поставками сукна 22 сентября 1810 г. сообщал и минский гражданский губернатор Г.И. фон Радинг. Как ни пытался он склонить владельцев предприятий, все его усилия оказались тщетными. «Помещики, имевшие доселе в имениях своих фабрики для выделыва­ния сукон на домашние единственно употребления, — писал губернатор, -остановили ныне совсем произведение на них работ по недостатку волны (правильно по-белорусски воуны, т.е. шерсти. — А.Л.) в здешнем краю и по невозможности приобресть ее в местах, обилующих ею за умеренные цены, паче находя таковое изделие по хозяйственным своим расчетам не токмо неприбыльным, но и наводящим убыток; почему и не намерены даже удерживать оных фабрик далее; а тем более постав­лять в казну, считают единым для себя разорением, судя по нынешнему курсу на ассигнации, так как за сторублевую ассигнацию едва ныне по­лучить можно 26 руб. 50 коп., по каковому расчету заключают они, что самим каждой аршин сукна обойдется слишком в два рубли»38.

Отказались от поставок и наиболее доверенные лица минского губернатора, в частности, мозырский помещик фон Гольст. В 1809 г. Г.И. Радингу удалось склонить его, «хоть с потерею своею, единствен­но в изъявление усердия… к пользе казенной», к поставке в Киевское комиссариатское депо 1000 аршин суровья. Однако убытки, которые понес фон Гольст, заставили его отказаться от повторения подобных экспериментов. При этом он отмечал крайнюю сложность «в выделке того суровья по недостатку волны и способных к тому мастеров».


Поэтому фон Гольст, а также пинский помещик, бывший подстаро-ста Бутримович, управляющий имением тайного советника И.Н. Не-плюева надворный советник Шембель и помещик Речицкого повета Оскерко, имевшие предприятия по изготовлению сукна, заявили о не­удобствах их содержания. А слуцкий помещик Обухович под предло­гом, что заводит фабрику «для выделки лучшего сорта сукна из волны с овец английской и гишпанской породы» (разводил их в собственном имении), и вовсе «уничтожил.   выделывание простого сукна».

Среди «отказников» были и другие владельцы предприятий. Про­анализировав эти данные, минский гражданский губернатор пришел к выводу о «невозможности ставить в казну из здешних фабрик сукна паче по крайнему упадку курса на ассигнации»39.

К началу 1812 г. положение с обеспечением армии обмундировани­ем резко ухудшилось. Число полков постоянно увеличивалось, а воз­можности российской суконной промышленности были ограничены. К тому же «фабриканты» западных губерний массово отказывались поставлять сукно для армии. Поэтому в апреле 1812 г. министр вну­тренних дел просил губернских начальников «употребить все возмож­ные. средства, к убеждению их на объявление вновь и по умножению назначенной уже ими поставки сукон»40. Понятно, что в данном слу­чае говорить об экономической заинтересованности «фабрикантов» было глупо. Это понимал и министр внутренних дел, который обещал за «содействие к удовлетворению сей государственной потребности» ходатайствовать о «высокомонаршем вознаграждении их усердия»41.

Однако принятые правительством меры не привели к существенно­му улучшению положения с обеспечением армии обмундированием. К лету 1812 г. ситуация еще более осложнилась. Как отмечалось в записке министра внутренних дел О.П. Козодавлева «О недостатке в солдатских сукнах и о средствах к пополнению оного», рассмотренной на заседании Комитета министров 9 июля 1812 г., при общей потребности армии в сук­не в 3 882 056 аршин недостаток составил 2 124 064 аршина (54,7%)42.

При этом министр не видел даже возможности кардинальным об­разом, на тот момент, поправить ситуацию. В записке он указывал, что фабрики «никак не могут выделать вместе и годовой потребности запаса; если бы и недоимки на них не было, то они не в состоянии дать вдруг 3 400 000 аршин, поелику ни фабрик столько нет, чтоб могли сработать столь знатную пропорцию сукна, ни потребного количества шерсти не сыщется, ибо для 3 400 000 аршин сукон потребно шер­сти до 200 000 пудов, а в России, по частным сведениям, снимается и в продажу отпускается простой шерсти до 170 000 пудов, но из нее выделывают не одни сукна, а также байки, фризы, армяки и проч.»43. Поэтому правительство было вынуждено разрешить выписку сукна из-за границы44.

Производство селитры, вооружения и боеприпасов. Разработанная в 1810 г. военным министром программа подготовки России к войне с Францией предусматривала увеличение производства вооружения и боеприпасов. Однако для закупки вооружения и боеприпасов (свинца) за границей не было ни денег, ни политически благоприятных условий. Поэтому ставка снова была сделана на собственную гфомышленность.

Весной 1810 г. М.Б. Барклай де Толли решил уточнить возмож­ности западных губерний в производстве орудий и боеприпасов. С этой целью он поручил военным губернаторам собрать сведения о существующих в подведомственных им губерниях промышленных предприятиях. В частности, 15 марта 1810 г. военный министр про­сил М.И. Кутузова выяснить, не возьмет ли на себя владелец Виш­невских заводов граф А. Хрептович поставку для военного ведомства артиллерийских снарядов и крепостных орудий, какого количества и на каких условиях. Одновременно М.Б. Барклай де Толли просил сообщить сведения и о других известных литовскому военному губер­натору заводах, расположенных в Виленской, Гродненской, Минской, Подольской и Волынской губерниях45.

Кутузов планировал, по возвращении графа А. Хрептовича в Виль­но (не ранее 1 апреля), «объясниться» с ним «касательно артиллерий­ских снарядов и орудий». Информируя об этом министра, военный губернатор в письме от 30 марта 1810 г. отмечал: «Между тем мне помнится, что он, получая из казны на усиление сих заводов знатную ссуду, едва ли не обязался тогда же ставить из оных артиллерийские снаряды, но верной выправки о сем учинить здесь невозможно»46. Же­лая склонить графа А. Хрептовича на свою сторону, 29 марта 1810 г. М.И. Кутузов предписал комиссии Виленского провиантского депо освободить местечко Вишнев от постоя47.

Граф А. Хрептович выразил готовность «войти по сему предмету в условия с правительством». Однако, как сообщал 9 апреля М.И. Ку­тузов военному министру, это случится «не прежде, как по присылке на означенные заводы нужных мастеров, т.е. пушечного, сверлильно­го, точильного, слесарного и одного формовщика, о коих он еще в ав­густе 1805 года просил Берг-коллегию, но которых однакож доныне не прислано и даже никакого ответа не дано»48. К своему письму военный губернатор приложил записку главноуправляющего заводами графа А. Хрептовича отставного ротмистра Баглая. В ней описывалось со­стояние заводов и расстояние от них до главных городов и судоход­ных рек49.

31 марта М.И. Кутузов сделал запросы минскому и волынскому50 гражданским губернаторам. 10 апреля Г.И. Радинг сообщил литовскому военному губернатору, что в Минской губернии «чугунных» заводов нет вообще, а «железоделательские» производят только крестьянские сошни-ки51. Не обрадовало М.И. Кутузова и руководство Волынской губернии52.


Для увеличения производства селитры 22 мая 1810 г. было изда­но положение Государственного совета «о выгодах и пособиях сели-тренным заводчикам от правительства предоставляемым»53. 27 июня и 23 сентября 1810 г. О.П. Козодавлев запрашивал у гражданских гу­бернаторов польских губерний сведения о находящихся в губерниях «селитроварных заводах». Министра интересовало количество изго­товляемой селитры и число «бурт», составляющих завод, а также вла­дельцы. Однако обнадеживающих сведений он не получил.


Таким образом, из-за отсутствия в белорусско-литовских губерниях предприятий по производству вооружения и боеприпасов правитель­ство сконцентрировало основное внимание на возможности расшире­ния на белорусских землях суконного производства. Создаваемые на льготных условиях мануфактуры должны были поставлять сукно для нужд российской армии. Однако предложенные условия для органи­зации суконного производства оказались экономически не выгодными для владельцев предприятий. До погашения ссуды они должны были поставлять свою продукцию в казну по фиксированной цене. Прави­тельству также не удалось существенно увеличить поставку сукна с действовавших предприятий. Владельцы предприятий по различ­ным, и в первую очередь по политическим, мотивам уклонялись от заведения новых предприятий или саботировали производство сукна на имевшихся мануфактурах54.


Неудачи при мобилизации промышленности белорусско-литовских губерний заставили правительство накануне войны 1812 года прибег­нуть к максимальной эксплуатации людских (рекрутские наборы, мо­билизация шляхты, использование населения на работах на военных объектах), финансовых и продовольственных ресурсов края55.


 



 



ПРИМЕЧАНИЯ


1 ЗлотниковМ.Ф. Континентальная блокада и Россия. М.; Л., 1966. С. 319.

2 Генерал-интендант армии в своем докладе от 21 ноября 1807 г. уверял, что полковые шефы, изъявляя желание получать обмундирование не в готовом виде, а материалом, берутся «построить его с лучшею сноровкою на людей, неже­ли как оно приготовляется в Москве по одному соображению». Со своей стороны комиссариатское управление не находило никаких к этому препятствий, посколь­ку новая система освобождала его от крайне сложной и ответственной обязан­ности. См.: Столетие Военного министерства, 1802-1902. Т. 5: Главное интен­дантское управление: Ист. очерк. Ч. 1: Введение и царствование императора Александра I / Сост. Ф.П. Шелехов. СПб., 1903. С. 320-321 (далее — СВМ); Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. Собр. I. Т. 30. № 23205 (далее — ПСЗРИ).


3 СВМ. Т. 5, ч. 1. С. 322; см.: Николаев. Суконная промышленность // Ин­тендант. журн. 1900. № 8. С. 15.


4 СВМ. Т. 5, ч. 1. С. 322; см.: Журналы Комитета министров: Царствование императора Александра I, 1802-1826 гг. СПб., 1888. Т. 1. С. 396 (далее — ЖКМ). Причина нехватки холста и полотна зачастую заключалась в наличии множе­ства утвержденных в комиссариате образцов, «кои все, состоя разных доброт, подают способ приемщикам заводить с подрядчиками споры и притеснения»; а также в существующих бюрократических правилах приемки продукции. На­пример, для армии разрешалось поставлять холсты только 10-вершковой шири­ны, а его производство среди населения было слабо развито. Поэтому 2 июля 1808 г. было разрешено заготовлять холст не уже 8-вершковой ширины. (СВМ. Т. 5, ч. 1. С. 325-326; ПСЗРИ. Собр. I. Т. 30. № 23137).


5 В 1812 г. шерсти было ввезено в 13 раз больше, чем в 1802-1806 гг. (ЗлотниковМ.Ф. Указ. соч. С. 316).


6 ПСЗРИ. Собр. I. Т. 30. № 23975; СПб., 1830. T. 31. № 24469.


7 В 1808 г. было получено разрешение императора на приобретение для армии крестьянского сукна для изготовления из него солдатских шинелей. (СВМ. Т. 5, ч. 1. С. 325; Николаев. Указ. соч. С. 11). Для координации деятель­ности всех предприятий были созданы специальные органы. 27 июля 1808 г. в составе Министерства внутренних дел было учреждено Главное правление мануфактур (7 июля 1811 г. оно преобразовано в Департамент мануфактур и внутренней торговли). В его ведении находились казенные фабрики, постав­лявшие сукно для обмундирования армии и флота. 13 мая 1810 г. при Мини­стерстве внутренних дел был образован особый комитет для рассмотрения состояния мануфактурного производства в России. Ему также поручалось разработать меры для расширения производства сукна. (ПСЗРИ. Собр. I. Т. 30. № 23121; Т. 31. № 24227).


8 Они были изложены в докладах министра внутренних дел князя А.Б. Куракина от 26, 27 и 30 июня 1808 г. «О снабжении армии сукнами», «О усилении вообще в государстве выделки оных» и «О образовании Главно­го правления мануфактур».


9 Национальный исторический архив Беларуси (НИАБ). Ф. 2001. Оп. 1. Д. 7. Л. 141; Дакументы i матэрыялы па псторып Беларуси У 4 т. / Пад рэд. Н.М. Нгкольскага. Мшск, 1940. Т. 2. С. 227 (далее — Дакументы i матэрыялы).


10      НИАБ. Ф. 2001. Оп. 1. Д. 7. Л. 141 об.; Дакументы i матэрыялы. Т. 2. С. 227.


11 НИАБ. Ф. 2001. Оп. 1. Д. 7. Л. 141 об.-142; Дакументы i матэрыялы.
Т. 2. С. 228.


12 Основным контингентом рабочих на суконных предприятиях белорусско-
литовских губерний должны были стать евреи. По указу императора они в тече-
ние 1808-1810 гг. должны были или переселиться из деревень и шинков в города
и местечки, или обратиться в хлебопашцев. Князь А.Б. Куракин считал, что по-
добное предложение решит две проблемы: с одной стороны, снимет с правитель-
ства обязанности по субсидированию переселения, а с другой — решит проблему
еврейской занятости. В частности, министр отмечал, что многие евреи, чтобы ис-
полнить положение о переселении, «в нищете требуют от правительства пособий».
Однако оно не имеет возможности переселить «в столь краткое время» не только
всех желающих, но даже тех, кто уже об этом просил. Поэтому всех евреев при-
дется «или оставить в корчмах и селениях, или дать им к пропитанию средства», а работа на фабриках — единственныш к тому способ. Куракин считал, что пред­ложение правительства о работе на фабриках является благом для евреев. «Ве­ликое число их издавна, — говорилось в докладе, — единственно продажею вина по деревням и корчмам пропитание снискивающие, без привычки и склонно­сти к земледелию, с одной стороны, а с другой — не имея по бедности средств к построению себе жилищ и к прокормлению себя с семействами в городах и местечках, охотно обратятся на фабрики, где верная работа доставит им тотчас верное пропитание». Поэтому, по мнению князя, евреи «в великом числе» сами изъявят желание поступить на работу на фабриках. Если этого не случится, то «местные начальства будут обязаны побудить их искать на оных пристанища». Поэтому всем губернским комитетам о переселении евреев подобная задача ставилась «в главную обязанность». (НИАБ. Ф. 2001. Оп. 1. Д.
7. Л. 141-141 об.; Дакументы i матэрыялы. Т. 2. С. 227).

13 Кроме евреев, в качестве работников на фабриках, планировалось ис-
пользовать чиншевую шляхту. Князь А.Б. Куракин высказывал надежду, что
и некоторые шляхтичи предпочли бы «работами на фабриках обеспечить свое
прокормление, а со временем и поставить себя сим самым в возможность иметь
свой стан и ни от кого не зависеть». (НИАБ. Ф. 2001. Оп. 1. Д.
7. Л. 141 об.;
Дакументы
i матэрыялы. Т. 2. С. 228).


14      ПСЗРИ. Собр. I. Т. 30. № 23121; T. 31. № 24469.

15 НИАБ. Ф. 2001. Оп. 1. Д. 7. Л. 159-160. «…Цель правительства кло-
нится к тому, чтоб усилить выделку сукон не только на уже существующих
ныне фабриках, но чтоб заводимы были таковые ж фабрики и вновь во всех
губерниях, где находится к тому удобство и естьли не со всеми нужными за-
ведениями для отделки сукон, то по крайней мере для выработки суровья».


16      Она была предусмотрена указом от 19 октября 1807 г.

17 Дакументы i матэрыялы. Т. 2. С. 229. См.: Матэрыялы да псторып ма-
нуфактуры на Беларус у часы распаду феадалiзму: У 2 т. Мшск, 1935. Т. 2.
С. 232-235. 6 сентября губернатор послал выписку из журнала этого комитета
князю А.Б. Куракину.


18      Об этом губернатор писал князю А.Б. Куракину 11 и 30 сентября 1808 г.


19      Дакументы i матэрыялы. Т. 2. С. 230.

20 Там же. Т. 2. С. 231; Матэрыялы да псторып мануфактуры на Беларуси
Т. 2. С. 232-235. В Минской губернии к 21 ноября
1808 г. изъявили желание
поступить на фабрики, если такие будут устроены, 126 душ обоего пола евре-
ев. (Дакументы
i матэрыялы. Т. 2. С. 231).

21 Дакументы i матэрыялы. Т. 2. С. 230; Матэрыялы да псторып мануфак-
туры на Беларус
и Т. 2. С. 232-235.

22 М.И. Кутузов: Сб. документов: В 5 т. / Под ред. Л.Г. Бескровного.
М., 1952. Т. 3. С. 228; см.:
Lietuvos Valstybes Istorijos Archyvas (LVIA). Ф. 378.
Канцелярия Виленского, Ковенского и Гродненского генерал-губернатора.
Общий отдел.
1809 г. Д. 178. Л. 1-2 об.


23  Об этом он сообщил министру 25 августа 1809 г. См.: М.И. Кутузов.


Т. 3. С. 228; LVIA. Ф. 378. 00. 1809 г. Д. 178. Л. 3-3 об.


24 «На заведение числа станов, хотя бы и была достаточная сумма, — писал
военный губернатор, — но препятствует сему теснота строения, которое в про-
шедшую зиму едва помещать могло накопившихся бедных, требовавших по-
мощи. Дом сей на таком положении, что принимает единственно престарелых
и таковых, которые себе работы сыскать не могут; за работу же им никогда
деньгами не платится, а награждаются только пропитанием и нужною одеж-
дою; ежели же восстановятся у которого силы так, что может сыскать себе
работу за хорошую заплату, то выходит тотчас из дому и пользуется оными
(своими силами. —
А.Л.). Ныне в доме сем есть один стан, выделышаюпгий,
когда достаточно прядильниц, еженедельно по 180 аршин самого простого
сукна, но из сего большая часть остается в доме для употребления на платье,
одеялы и прочее. На сей один стан потребно прях 50, которые теперь в доме
содержатся без тесноты, но при размножении станов последовала бы таковая
неминуемо. Намеревается дом по мере прибавления способов распростра-
нить строение и умножить станы, но все сие предоставить должно времени.
И самые правила, однако же, относительно сего заведения препятствуют об-
ширному размножению станового завода». (М.И. Кутузов. Т. 3. С. 234;
LVIA.
Ф. 378. ОО.
1809 г. Д. 178. Л. 6-7 об.).


25 М.И. Кутузов. Т. 3. С. 234.


26 НИАБ. Ф. 2001. Оп. 1. Д. 21. Л. 345.


27 Там же. Л. 319.


28 Там же. Л. 119 об.-120. Ведомость при письме от 31 января 1812 г.


29 Там же. Л. 319-319 об.


30 Там же. Л. 345 об. Способы мошенничества указанных лиц были различ-
ными. Одни на полученные ссуды, не закупая и не устанавливая оборудование,
приобретали партию сукна и выдавали его за собственное. Другие, организовав
производство, часть продукции продавали на сторону, по рыночной цене. Тре-
тьи, установив только часть из заявленных станов, присваивали кредиты.


31 ЖКМ. Т. 1. С. 311.


32 Там же.


33 НИАБ. Ф. 2001. Оп. 1. Д. 21. Л. 149-149 об.


34 Дакументы i матэрыялы. Т. 2. С. 231. Планировалось даже собрать све-
дения о цвете сукна, его отделке, количестве и местах поставки.


35 Об их отзывах В.С. Ланской сообщал в С.-Петербург 27 апреля и 20
ноября
1809 г.


36 27 сентября 1810 г. В.С. Ланской сообщил об этом О.П. Козодавлеву.
(Дакументы
i матэрыялы. Т. 2. С. 237).


37 Дакументы i матэрыялы. Т. 2. С. 237.


38 Там же. С. 238.


39 Там же. С. 238; Матэрыялы да псторып мануфактуры на Беларуси Т. 2.
С. 265-266. Что касается фабрики бернардинцев в Слуцке, то там изготовля-
лось сукно только для одежды ксендзов.


40 НИАБ. Ф. 2001. Оп. 1. Д. 21. Л. 272.


41       Там же.


42       Потребность Комиссариатского департамента в 1812 г. составляла
2 400 тыс. аршин; за предшествующий год на фабрикантах осталось 482 056
аршин
недоимки; ввиду военных обстоятельств необходимо заготовить
1000 тыс.; итого необходимо 3 882 056 аршин сукна. В распоряжении же Ми-
нистерства внутренних дел было (как по расписанию, так и по добровольным
вывозам и с казенных фабрик) всего 1 757 992 аршин. В итоге недостаток со-
ставлял 2 124 064 аршина.


43       Цит. по: СВМ. Т. 5, ч. 1. С. 323. См.: ЖКМ. СПб., 1891. Т. 2.
С. 490-491.


44       Очень спорным выглядит заключение авторов «Столетия Военного ми-
нистерства» о том, что «комиссариатскому ведомству до начала кампании
1812 г. удалось не только обеспечить потребность армии до
1813 г., но и уве-
личить еще ранее учрежденные вещевые запасы». Приведенные факты сви-
детельствуют об обратном, а именно о том, что правительственная политика
в деле обеспечения армии обмундированием оказалась не совсем удачной.
СВМ. Т. 5, ч. 1. С. 420.


45       М.И. Кутузов. Т. 3. С. 258; LVIA. Ф. 378. 00. 1810 г. Д. 57. Л. 1-2.


46       М.И. Кутузов. Т. 3. С. 258; LVIA. Ф. 378. 00. 1810 г. Д. 57. Л. 5-6.


47       М.И. Кутузов. Т. 3. С. 257; LVIA. Ф. 378. 00. 1810 г. Д. 219. Л. 173-173 об.


48       М.И. Кутузов. Т. 3. С. 258; LVIA. Ф. 378. 00. 1810 г. Д. 266. Л. 207.


49       Копию записки см.: LVIA. Ф. 378. 00. 1810 г. Д. 57. Л. 10-11 об. В письме
от 30 марта М.И. Кутузов указал также на некоторые известные ему «хорошие
чугунные и железные заводы» в Волынской губернии. «Для лучшего узнания,
могут ли взять оные на себя отливку чугунных орудий и снарядов» литовский
военный губернатор и одновременно владелец крупных имений в Западной
Украине М.И. Кутузов обещал «списаться» с известными «в тамошних ме-
стах» лицами. В частности, он указал на завод в имении Ф.П. Уварова около
«Новограда-Волынского». По мнению М.И. Кутузова, он мог «ежели не кре-
постные пушки, то по крайней мере снаряды: выливать», к тому же «и поставка
в Киев из реки Случи будет ему удобна». (М.И. Кутузов. Т. 3. С. 258).


50       В частности, в отношении к М.И. Комбурлею он писал: «В подведом-
ственной вашему превосходительству губернии, сколько мне помниться, есть
несколько чугунных и железных заводов». Поэтому он просил «спросить со-
держателей оных, не обяжутся ли они поставкою для артиллерии некоторого
числа снарядов и чугунных крепостных орудий». В случае согласия, М.И. Ку-
тузов просил сообщить: какое количество снарядов и тяжелых орудий (по от-
дельности) заводы могут ежегодно поставить для артиллерии и по какой цене;
существует ли «водяная коммуникация от каждого из тех заводов» и до какого
именного места или главного города; и «не примут ли на себя заводчики спла-
ва орудий и снарядов, кои подряжены у них будут» и если да, то по какой цене.
(М.И. Кутузов. Т. 3. С. 259;
LVIA. Ф. 378. 00.
1810 г. Д. 266. Л. 184 об.).


51       М.И. Кутузов. Т. 3. С. 259; LVIA. Ф. 378. 00. 1810 г. Д. 57. Л. 13.


52       31 мая 1810 г. волынский вице-губернатор П.М. Грохольский сообщил

М.И. Кутузову, что имеющиеся в «Новоград-Волынском и Овручском пове­тах заводы отказались от поставок и только управляющий имением генерал-майора Ф.П. Уварова (генерал-адъютанта Александра I. — А.Л.) согласился поставлять для военного ведомства ядра и картечь». (М.И. Кутузов. Т. 3. С. 259; LVIA. Ф. 378. 00. 1810 г. Д. 57. Л. 15).


53      НИАБ. Ф. 2001. Оп. 1. Д. 13. Л. 117.


54      И хотя предлоги, по которым следовал отказ от поставок сукна, были
разными, главная причина заключалась в одном — нежелании работать на
русскую армию — вероятного противника Франции и Герцогства Варшавского
в будущей войне.


55      В начале XIX в. в суконной промышленности действовали простые
прялки или «прядильные колеса», на которых было занято очень много лю-
дей. Прядильные колеса требовали около 10 прядильщиков на один суконный
стан. В связи с этим у многих предпринимателей не хватало рабочих рук для
основных видов производства — ткацкого и сукновального. Более сложными
орудиями труда были прядильные и чесальные аппараты. Накануне войны
1812 года был остро поставлен вопрос о применении в суконной промышлен-
ности новых чесальных и прядильных аппаратов для увеличения производи-
тельности и количества производимого сукна. Однако прядильные аппараты
широкое и повсеместное распространение получили только после
1815 г. См.:
Исаев Г.С. Роль текстильной промышленности в генезисе и развитии капита-
лизма в России, 1760-
1860. Л., 1970. С. 203-204, 206.