Елена Болдина


Подготовка к празднованию 100-летия Отечественной войны 1812 года началась задолго до юбилея. Как известно, 7 мая 1910 года была Высочайше учреждена Межведомственная комиссия для разработки порядка чествования 100-летнего юбилея Отечественной войны под председательством члена Военного совета генерала от инфантерии В.Г.Глазова. Комиссия разработала целый ряд мероприятий и свои предложения внесла в Военное министерство.


Для решения организационных вопросов предстоящего торжества на местах создавались особые комиссии. В Московской губернии были учреждены Комиссии по организации празднования столетия Отечественной войны под председательством члена Московского военно-окружного совета генерала от инфантерии Э.В. Экка и губернский комитет с аналогичным названием, который возглавил московский губернатор генерал-майор свиты Его Величества В.Ф. Джунковский.


Поскольку центром празднования должна была стать Московская губерния, то основной задачей комиссии и комитета являлась подготовка Бородинского поля к юбилейным торжествам: восстановление укреплений, благоустройство Поля, прокладка дорог, ремонт Главного монумента и установка памятников отдельным воинским частям и полкам.


По последнему вопросу разграничение функций между комиссией и комитетом осуществлялось следующим образом: комиссия разрешала установку памятников, утверждала их проекты, а комитет занимался указанием точного места постановки памятника, наблюдением за тем, чтобы они «своим местоположением не мешали движению по полю и не заслоняли друг друга… а также упорядочением переговоров с крестьянами и частными владельцами по поводу уступки необходимых под памятники участков земли».


Впервые же вопрос о постановке памятников отдельным частям на Бородинском поле поднял генерал Глазов. В записке «По


поводу чествования юбилея 1812 года» от 14 мая 1910 года он писал, что «на Бородинском поле возможно допустить постановку и войсковых памятников частям войск на местах их участия в бою» и что уже существует предложение о постановке лейб-гвардии Павловским полком у дер. Утицы памятника-скалы и частями гренадерского корпуса у дер.Семеновское или у дер.Утицы памятника на месте сражения. Причем особо подчеркивалось, что это не нанесет никакого урона казне, ибо постановка памятников будет осуществляться за счет самих полков.


Для выяснения места установки был проведен опрос по восьми военным округам полков, бригад, батарей, батальонов, принимавших участие в Отечественной войне. Из 136 опрошенных воинских частей 61 высказала пожелание установить памятник именно на Бородинском поле, 16 — предложили отметить как место своего участия в сражении на Бородинском поле, так и в других местах, 32 — назвали места установки памятников, не связанные с Бородином, 26 — выразив согласие участвовать в увековечении памяти своих предков, сражавшихся в 1812 году, не смогли указать точного места, и лишь один полк — Калужский пехотный — решил ассигновать деньги в распоряжение Комитета по устройству в Москве музея 1812 года.


При опросе полки должны были указать, самостоятельно или совместно с другими частями они будут устанавливать памятники. Предложения их чаще всего не являлись оригинальными: предполагаемые памятники изображались в виде колонны, столба или небольшого обелиска; высказывались и пожелания установить мраморные или металлические доски на местах сражения или в стенах Спасо-Бородинского монастыря с обозначением фамилий павших. Лишь отдельные полки предлагали что-то конкретное. Так, лейб-гвардии Егерский полк хотел воздвигнуть каменную стенку (по примеру Севастополя) на «авангардной позиции» у моста через речку Колочу и наименовать мост «лейб-егерским», а также поставить обелиск у этого моста и установить икону с неугасимой лампадой на памятнике князю П.И.Багратиону. Лейб-гвардии Московский и Гренадерский полки пожелали поставить общевойсковой памятник — часовню или храм на Бородинском поле или же устроить музей с занесением на стены фамилий всех погибших в бою офицеров и нижних чинов. Лейб-гвардии Казачий полк решил поставить памятник в виде гранитной скалы, увенчанной российским гербовым орлом времен Александра I, с полковыми эмблемами и надписями. Каспийский пехотный полк хотел установить на Шевардинском редуте каменную скамью-памятник с надписью об участии полка в бою, а Устюжский пехотный предложил на месте ранения князя Багратиона соорудить небольшой обелиск с надписью, что на этом месте 2-я гренадерская рота полка «пала геройски вся». Гренадерский саперный батальон хотел установить чугунный крест на месте постройки редута (Семеновских флешах). Московский пехотный полк предложил во вновь возводимом храме поместить образ полка (московских святителей) и памятную мраморную доску.


В № 34 газеты « Русский инвалид » за 1912 год были перечислены полки, которым юбилейная комиссия разрешила постановку самостоятельных памятников. Однако 19 марта 1912 года командующий Московским военным округом телеграммой сообщил командирам полков, что последовало Высочайшее повеление не возводить на Бородинском поле сражения отдельных полковых памятников. И хотя 23 апреля запрет был снят, для некоторых полков оно оказалось неодолимым препятствием к установке самостоятельных памятников. Так, Ладожский пехотный полк, заказавший в художественной мастерской В.А.Иванова памятник-колонну из красного полированного гранита с цинковым вызолоченным крестом, вынужден был аннулировать заказ, причем 300 рублей задатка поступили в пользу Иванова. После снятия запрета представитель полка хотел вновь заказать памятник, но из-за возросшей стоимости его изготовления отказался.


К 10 мая 1912 года был составлен список памятников, проектируемых к возведению на Бородинском поле, который насчитывал 46 предложений воинских частей. Впоследствии из списка исключили Ладожский и Каспийский пехотные полки, Киевский и Ахтырский гусарские, 1-ю гренадерскую артиллерийскую бригаду, Томский и Новочеркасский пехотные полки,


5- ю и 6-ю батареи 2-го Горного дивизиона 52-й артиллерийской дивизии и 3-ю батарею Финляндского стрелкового корпуса. При этом часть полков сама отказалась от постановки памятников в силу разных причин, часть же предложений была отклонена комиссией. Отказывая в установке обелисков, комиссия предлагала альтернативные варианты: Каспийскому полку было предложено присоединиться к 27-й пехотной дивизии, Киевскому и Ахтырскому полкам — к 4-му кавалерийскому корпусу,


6- й батарее — к 17-й пехотной дивизии, а 3-й батарее — или водрузить доску на стене Спасо-Бородинского монастыря, или же присоединиться к 1-й гренадерской дивизии.


Из оставшихся в списке 39 предложений полков так и не были учреждены юбилейной комиссией следующие памятники: 11-й и 26-й пехотным дивизиям, 2-му кавалерийскому корпусу, Белозерскому пехотному полку, лейб-кирасирским Его и Ее Величеств полкам, хотя некоторые из этих памятников уже были заказаны в мастерских.


В то же время в списке отсутствуют существующие ныне памятники 2-й батарее лейб-гвардии конной артиллерии и 12-й батарейной роте.


Интересна история постановки памятника Перновским гренадерским полком. Общество офицеров полка постановило объединиться с Кексгольмским полком. Кексгольмцы согласились с этим предложением, так мотивируя свое решение: «В этом бою на долю обоих полков выпала высокая, но ответственная и тяжелая задача быть спасителями нашего центра от прорыва его французской кавалерией. Задачу эту наши доблестные предки выполнили блестяще. Нам — потомкам этих бессмертных героев — нельзя стать безучастными к подвигу, которым мы в равной мере должны гордиться».

Далее в письме генерал-майора Малиновского, командира кексгольмцев, говорилось о том, что объединяться в постановке памятника всем полкам 11-й пехотной дивизии нецелесообразно, так как 1-й Егерский (в 1912 г. Несвижский гренадерский) полк действовал отдельно у дер. Горки, Полоцкий и Елецкий полки никакого участия в знаменитом отражении кавалерийских атак не принимали, в реляциях не упоминались и отличий за 1812 год не имели. В овраге же у батареи Раевского действовали лишь Перновский и Кексгольмский пехотные и не существующий к 1912 году 33-й егерский полк, которые геройски отразили все атаки французских кирасир.


Поэтому совместный памятник, по мнению Малиновского, возможно ставить только Перновскому и Кексгольмскому полкам.


Обсуждая в полку этот вопрос, офицеры высказали пожелание, чтобы памятник, «по возможности, не походил бы на все остальные и, безусловно, не был шаблонным, чем и привлекал бы на себя большее внимание обозревателей поля сражения». Было предложено возвести его в форме железобетонной беседки, внутри которой на столе на медной доске вырезан ориентированный план Бородинского поля с указанием места нахождения данных полков в сражении.


К сожалению, от этого проекта пришлось отказаться, так как мастерская запросила за беседку 3500-4000 рублей, полк же смог ассигновать только 1000 руб.


Впоследствии полки 11-й пехотной дивизии все-таки объединились для постановки памятника, но так и не смогли прийти к соглашению.


9 июля 1912 года земский начальник 2-го участка Можайского уезда в представлении на имя В.Ф. Джунковского сообщил, какие части приобрели земельные участки и заложили памятники. Среди последних были названы памятники, предложенные кирасирским Военного ордена полком, Сумским гусарским, Волховским пехотным (потомком 33-го Егерского полка) и Черниговским гусарским (бывшим драгунским) полком. Почему они так и не были установлены — неизвестно.


Не все полки стремились увековечить память о своем участии в Бородинском сражении обязательно постановкой обелиска. Вот что, к примеру, писал командир Устюжского пехотного полка (бывшего 6-го Егерского) в рапорте юбилейной комиссии: «…постановка отдельного монумента или приличного обелиска на месте действия егерей не представляется желательной, так как можно ожидать, что прочие части выразят


желание поставить такие же обелиски и в том же месте, благодаря чему известный участок поля получит вид кладбища с раз личными по достоинству и рисункам па мятниками». Поэтому Устюжский полк решил отметить свое «уважение и удивление подвигами предков» устройством решетки вокруг могилы своего шефа, князя Багратиона. Оставляя могилу и намогильную плиту в полной неприкосновенности офицеры просили лишь разрешить заме нить ограду. В рисунок решетки ограды предлагалось вплести родовой герб Багратионов, надпись, кому и от кого она воздвигнута, лавровый венок как эмблему славы вокруг всей ограды и два ряда гранаток «в воспоминание ранения князя именно осколком артиллерийского снаряда и 4 щита по углам с изображением Георгиевских крестов и надписями наиболее ярких дел предков..». Старую же решетку полк просил отдать для установки вокруг бюста князя в Багратионовском штабе, воздвигнутом к 100-летнему юбилею полка.


Проект рисунка решетки был направлен московским губернатором на утверждение в Академию художеств, которая отвергла его ввиду «несоответствия стиля».


Тогда академик Л.Н.Бенуа разработал три варианта решетки, сохранив мысль, вложенную в первоначальный проект полком Отобранный проект решетки отлили на заводе Гостынского в Варшаве, а цоколь из красно го полированного гранита поручили изготовить московской фирме Синицына.

Как известно, решетка была уничтожена при сносе Главного монумента в 1932 году. К 175-летнему юбилею Отечественной войны этот памятник вновь увенчал Бородинское поле. У его основания легла и воссозданная намогильная плита нал останками П.И.Багратиона, а спустя несколько лет была заново отлита и решетка.