Д.Г. Целорунго

 

Офицеры и солдаты российской армии -участники Бородинского сражения

(от просопографической базы данных к историческому исследованию)

В последние два десятилетия в отечественной исторической науке происходят качественные перемены, связанные с возникновением и утверждением новых подходов к изучению исторического прошлого России. В этом процессе социальной истории уделяется особое вни­мание, в основе перемен лежит междисциплинарная методология, вы­раженная в тенденции к сближению истории с общественными нау­ками — в первую очередь, с прикладной социологией и этнографией, к заимствованию их теорий, методов и приемов исследований.

Сейчас происходит все более глубокое осознание историками, в том числе и военными, изучающими эпоху Отечественной войны 1812 года, ограниченности позитивистского восприятия прошлого, которое привело в последние 20 лет к своего рода «антропологическому повороту». Другими словами, по замечанию В.Н. Земцова, исследователей сегодня все более ин­тересуют, во-первых, мысли, чувства, коды поведения и отклонения от них людей разных общественных горизонтов, а во-вторых, соотнесение своего рода «субъективной» стороны событий со стороной «объективной»1.

Историческая антропология — направление современной истори­ческой мысли, возникшее в 1970-е годы. Историческая антропология объединяет в себе изучение материальной жизни, менталитета различ­ных слоев общества, а также повседневности человека, в том числе за­нимается изучением тела человека в историческом аспекте, символики, ритуала и т.д. В методологическом плане данное направление многое почерпнуло из социальных наук и этнографии (этнологии). Среди работ современных историков, изучающих эпоху Отечественной войны 1812 года, можно выделить работы Л.Л. Ивченко2 и С.А. Малышкина3.

Близким исторической антропологии является направление в совре­менной мировой исторической науке — микроистория, которая изучает глобальные исторические процессы с позиции рядового человека или небольшого сообщества (например, населения определенной деревни), жившего в определенное время. Ученые изучают повседневное бытие человека — чем зарабатывал на хлеб, с кем общался, как воспринимал мир, и с помощью познания этих, на первый взгляд, малозначительных явлений историк пытается познать судьбу целых народов.

Родственным направлением исторической антропологии и ми­кроистории является и сравнительно новый исследовательский жанр просопографических баз данных. С начала 1990-х годов под терми­ном просопография* подразумевается жанр исследований, предпола­гающий изучение массовых источников в целях создания на основе статистического анализа динамических «коллективных биографий» определенных социальных групп, страт и т.п. при возможности сохра­нения и изучения биографий отдельных индивидуумов, составляю­щих данные социальные группы и страты.

Одно из важнейших требований для современных просопографиче-ских исследований — это наличие у них «динамических характеристик» и оформление результатов изучения не в виде статичного «образа», харак­теризующего данную группу людей в конкретный момент времени, а «кол­лективной биографии», позволяющей проследить изменения, проходящие в жизни изучаемой группы на протяжении определенного периода4.

* От древне-греч. npocomtov — лицо, личность и урскрю — пишу


 

Следует, на наш взгляд, различать изучение просопографических све­дений о выдающихся персоналиях и изучение «массовых» просопогра-фических источников, эти два вида исследований вообще ориентированы на разные исследовательские проблемы. В первом варианте первооче­редное значение действительно могут иметь чисто просопографические проблемы, тогда как во втором наиболее интересны именно статистиче­ские результаты, обобщенные на уровне определенных групп персона­лий в изучаемой совокупности, их структуры и динамики. Разумеется, эти подходы нельзя абсолютно противопоставлять, но тем не менее четко сформулированная исследовательская задача может помочь в определе­нии приоритетов при работе с просопографическими данными. Более того, исследовательский процесс «от просопографии к статистике» мо­жет трактоваться как второй этап работы с уже созданной базой данных (БД), являющейся «метаисточником», когда встает задача группировки и обобщения данных, накопленных на уровне индивидуумов5.

Как следует из самого определения просопографии, этот жанр исключительно историчен, так как сосредоточен на изучении глав­ного действующего лица истории — человека (людей). Кроме того, он представляет собой яркий пример междисциплинарных подходов, сочетая в себе наработанные историками-источниковедами приемы изучения массовых источников, процедуры исследования общества, заимствованные у социологов, методики проведения аналитических исследований, выработанные статистиками, технологию баз данных, созданную математиками и программистами6.

И наконец, в литературе высказывается мысль, что в исследованиях, выполненных в рамках просопографических баз данных, стало возмож­ным преодоление «кризиса исторической науки». Пожалуй, впервые в исследовательской практике удалось осуществить синтез фило­софских подходов, существовавших в двух полярных философско-исторических традициях: сохранить внимание к объективному и зако­номерному в силу их массовости (марксистская философия истории) и показать индивидуальное и неповторимое, случайное и стихийное, эволюционное и традиционное (немарксистская философия истории)7.

Жанр просопографических баз данных стал востребованным исто­риками на постсоветском пространстве, с 1971 по 2004 г. создано 124 просопографических базы данных, которые охватывают период отече­ственной истории (России, Российской империи, СССР, современной РФ и стран СНГ) с XIV и до конца XX в. Основная часть из них охва­тывает различные временные периоды XX в., на XIX в. приходится только 17 БД. Просопографические БД формировались на основе ин­формации, полученной из всевозможных массовых источников: пере­писей, формуляров, анкет, словарей, личных дел, различных списков, протоколов, наградных листов. Всего с 1971 по 2004 г. было опубли­ковано 237 исследований, выполненных или посвященных просопо-графическим базам данных8.

Для своих исследований нами была создана просопографическая БД «Воины российской армии — участники Бородинского сражения». Эта база сформирована из данных на 190 генералов 1812 г., 2074 офицеров, 2029 унтер-офицеров и 1048 рядовых солдат — всего на 5341 воина, дан­ные на которых использовались в научных исследованиях. Таким обра­зом, наша БД сформирована на основе сведений биографического харак­тера, полученных главным образом из формулярных списков. На каждый персоналий заносились данные биографического порядка: возраст — одно поле, первый чин — другое поле, дата его присвоения — следующее поле и т.д. В БД на генералов выделялось 203 поля, на офицеров — 85 полей, на унтер-офицеров — 104 поля и на рядовых солдат — 84 поля.

Просопографические данные на 5341 участника Бородинского сражения были дополнены сведениями еще на 5768 воинов, которые используются только в справочной работе. Этот список содержит на каждого воина небольшой набор данных — всего 11 полей: Ф.И.О., чин, название воинской части, в которой служил данный воин, откуда он ро­дом, награда за Бородинское сражение, сведения о ранении в битве.

После того как БД была сформирована, второй этап исследования был направлен на получение статистических результатов из этой БД. Было проведено обобщение полученных результатов на уровне групп персоналий в изучаемой совокупности. Это группа генералов, офи­церов, унтер-офицеров и рядовых солдат — участников Бородинского сражения. Также были проведены обобщения на уровне подгрупп вну­три групп, например: офицеры-гвардейцы, -артиллеристы, офицеры-выходцы из дворян, солдатских детей, крестьян. Таким образом была получена динамическая характеристика «коллективной биографии», позволяющей проследить изменения, проходящие в жизни изучаемой группы на протяжении периода с 70-х годов XVIII в. и по 1812 г. вклю­чительно.

Приведем несколько примеров. Так, при анализе сведений о воз­расте поступления офицеров на службу, начиная с 1788 г., установ­лено, что практика фиктивного поступления на службу малолетних дворян к 1812 г. была сведена на нет9.

Получена динамическая характеристика выслуги в войсках различ­ных групп воинов — участников Бородинского сражения из нашей БД. В частности, теперь мы знаем, что средняя выслуга в войсках рядо­вых солдат составляла шесть лет, унтер-офицеров всех родов войск -13 лет, капитанов — 12 лет10.

Динамические характеристики можно получить путем сравнения статичных показателей, полученных из нашей БД с аналогичными ста­тичными показателями из других источников. Так, сословное проис­хождение офицеров регулярных частей русской полевой армии 1812 г. было весьма разнообразно. При этом подавляющее большинство офи­церского корпуса составляли выходцы из дворянства, но одна седьмая часть его состава вобрала в себя выходцев практически из всех других сословий и сословных групп Российской империи — от солдатских де­тей до крепостных крестьян. В результате сравнения данных, относя­щихся к сословному происхождению офицеров за 1755 г., приведен­ных С.М. Троицким, с аналогичными данными за 1812 г., мы пришли к выводу об относительно стабильной структуре социальной базы, фор­мирующей офицерский корпус с середины XVIII в. и вплоть до 1812 г. (на протяжении более чем 50 лет), так как за это время соотношение офицеров дворянского и недворянского происхождения практически не изменилось. Существенные же изменения в социальной структуре российского офицерства, по утверждению С.В. Волкова, основанному на статистическом материале второй половины XIX — начала XX в., наметились лишь с середины XIX в., когда офицерский корпус рус­ской армии все в большей степени стал пополняться выходцами из не­дворянских сословий, а особенно активно этот процесс пошел после принятия закона о всеобщей воинской повинности11.

Таким образом, при сравнении аналогичных результатов по раз­ным группам воинов — участников Бородинского сражения статичные данные приобретают динамику.

Например, удельный вес выходцев из крестьян среди общей массы рядовых солдат, по нашим сведениям, составлял 85%. Для сравнения -доля унтер-офицеров крестьянского происхождения была ниже -54,2%12. Это находит свое объяснение.

В ходе исследования на основе нашей просопографической БД получены новые сведения о сословной структуре офицерского кор­пуса российской армии 1812 года и ее солдатского контингента, о прохождении службы, о боевом опыте офицеров и солдат, их отли­чиях в Бородинском сражении, имущественном положении офицеров, возрасте, образовательном уровне, семейном положении. В наших просопографических исследованиях были использованы методоло­гические подходы, заимствованные из исторической антропологии и микроистории. Так, на основании обработки сведений из БД был получен усредненный (социально-антропологический) портрет рус­ского рядового солдата 1812 г. 13

Микроисторический подход к материалу помог обоснованно рас­пространить наши выводы, полученные в ходе обработки БД «Воины российской армии — участники Бородинского сражения», на всю рус­скую полевую армию эпохи Отечественной войны 1812 года.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Земцов В.Н. Микроистория и перспективы изучения Отечественной вой­ны 1812 года. URL: http://mmj.ru. «Проект Ахей», 2004.

2 Ивченко Л.Л. Повседневная жизнь русского офицера эпохи 1812 года.

М., 2008.

3   Малышкин С.А. Человек в Бородинской битве: опыт историко-антропологического исследования // Отечественная война 1812 года: Источ­ники. Памятники. Проблемы. Бородино, 1998.

4        ЮмашеваЮ.Ю. Историография просопографии. URL: http://proccedings. usu.ru; Изв. Урал. гос. ун-та. Гуманит. науки, История. Вып. 10, № 39. Екате­ринбург, 2005.

5        Гарскова И.М. Базы и банки данных в исторических исследованиях. Гет-тинген, 1994; Соколов А.К. О современном состоянии и перспективах работы с архивом машиночитаемых документов // Круг идей: новое в ист. информатике / Тр. первой конф. Ассоциации «История и компьютер». М., 1994.

6        Юмашева Ю. Ю. Указ. соч.

7        Бородкин Л.И., Соколов А.К. Опыт создания базы данных на основе ан­кетных сведений о делегатах съездов Советов // История СССР. 1984. № 2; Пивовар Е.И. Советские рабочие и НТР: По материалам автомоб. промыш­ленности СССР, 1966-1975. М., 1983; Соколов А.К. Делегаты-рабочие на I съезде Советов СССР: Анализ жизненных путей делегатов и их влияние на формирование состава съезда // Рабочий класс и современный мир. М., 1984.

8        Юмашева Ю.Ю. Указ. соч.

9        Целорунго Д.Г. Офицеры русской армии — участники Бородинского сра­жения. М., 2002. С. 137.

10 Он же. Социальный облик унтер-офицеров российской армии — участ-
ников Бородинского сражения // Бородино и наполеоновские войны: Битвы.
Поля сражений. Мемориалы. Можайск, 2008. С. 14.

11 Он же. Офицеры русской армии — участники Бородинского сражения.

С. 202.

12 Он же. Социальный облик унтер-офицеров российской армии — участ-
ников Бородинского сражения. С. 8.

13 Он же. Социальный облик рядовых солдат 1-й и 2-й Западных армий
// Отечественная война 1812 года: Источники. Памятники. Проблемы. Мо-
жайск, 2009. С. 225-226.