Торжество христианства, ставшего при Константине государственной религией Римской Империи, сделало актуальным вопрос о христианских святынях. Вспомним желание апостола Фомы: дайте дотронуться, прикоснуться, осязать лично. А римляне, создатели классического «римского права», были особенно точны и дотошны во всем, что касается источников и вещественных доказательств.

Таким был и сам равноапостольный Константин. Двадцатилетие своего царствования (он вступил на престол в 305 году) император отметил созывом Первого Вселенского Собора в 325 году. 25-летие — основанием новой столицы — Константинополя. К 30-летнему юбилею он решил приурочить создание величайшего святилища на земле — храма Воскресения над Гробом Господним в Иерусалиме.

Для подготовки этого строительства мать императора Елена отправилась в Палестину.

Но возможно ли было узнать точное расположение евангельских святынь через 300 лет после событий, описанных Евангелистами? Христиане все эти годы скрывались в катакомбах. Евреев пускали в Иерусалим только раз в год — помолиться у Стены Плача. Даже города с именем Иерусалим в империи уже не существовало. Исполнению планов Константина и Елены могла помочь лишь та таинственная, поверх воли человеческой действующая в истории сила, которую верующие называют Промыслом Божиим.

…Подавив в 135 году очередное восстание иудеев под руководством Бар Кохбы, император Адриан повелел на месте разрушенного Иерусалима отстроить новый, вполне римский город под названием Элия Капитолина.

«Элиа» — потому что полное имя императора было Публий Элий Адри­ан.

«Ка­пи­то­ли­на» — по­то­му что го­род и глав­ный его храм по­свя­ща­лись «Ка­пито­лий­ской тро­и­це»: трем рим­ским язы­че­ским бо­же­ст­вам — Юпи­те­ру, Юно­не и Ми­нер­ве, — об­щее праз­д­не­ст­во ко­то­рым со­вер­ша­лось в сен­тяб­рь­ские иды (13 сен­тяб­ря). За­пом­ним эту да­ту.

В язы­че­ской ре­ли­гии рим­лян су­ще­ст­во­вал особый ри­ту­ал ос­но­ва­ния го­ро­да. Го­род­скую ме­жу — ли­нию бу­ду­щих стен — пропахивали плу­гом, за­пря­жен­ным белым бы­ком и ко­ро­вой. Этот об­ряд был со­вер­шен в 135 г. и в Иеру­са­ли­ме. Мы зна­ем об этом по со­хра­нив­шим­ся в боль­шом чис­ле, спе­ци­аль­но от­че­ка­нен­ным мо­не­там. Ри­ту­аль­ный плуг с древ­них мо­нет и по­слу­жил ис­точ­ни­ком ле­ген­ды о том, как по при­ка­за­нию Ад­ри­а­на был «рас­па­хан» раз­ру­шен­ный Иеру­са­лим.

Но сначала жре­цы-ав­гу­ры дол­ж­ны бы­ли оп­ре­де­лить по не­бес­ным зна­кам (по­ле­ту птиц) наи­бо­лее «пра­виль­ную» ори­ен­та­цию бу­ду­щих стен го­ро­да и хра­ма.

Ме­с­то, указан­ное ав­гу­ра­ми Ад­ри­а­на, в точ­но­сти сов­па­ло с ме­с­то­по­ло­же­ни­ем известного нам сегодня хра­ма Гро­ба Гос­под­ня. Ес­ли от Гол­го­фы про­ве­сти на во­с­ток пря­мую ли­нию, она прой­дет че­рез Храмовую гору — в точке, где по ар­хе­о­ло­ги­че­ским дан­ным, на­хо­ди­лось «Свя­тая Свя­тых» Со­ло­мо­но­ва Хра­ма, — да­лее че­рез Зо­ло­тые во­ро­та, через которые Господь совершил свой Вход в Иерусалим, наконец, — че­рез вершину Еле­она, место Вознесения. Ока­зы­ва­ет­ся, ав­гу­ры Ад­ри­а­на хо­ро­шо зна­ли иерусалимские древности и четко следовали же­ла­нию за­каз­чи­ка: «на­га­дан­ная» ими ори­ен­та­ция Ка­пи­то­лий­ско­го свя­ти­ли­ща оп­ре­де­ля­лась «по­ли­ти­кой де­сак­ра­ли­за­ции», как ин­тел­ли­ген­т­но пи­шут ис­то­ри­ки. Или, ска­зать гру­бее и точ­нее, со­зна­тель­ной ус­та­нов­кой про­све­щен­но­го им­пе­ра­то­ра, фи­ло­со­фа и по­э­та, на ос­к­вер­не­ние как хри­сти­ан­ских, так и вет­хо­за­вет­ных свя­тынь.

Бла­жен­ный Иеро­ним, жив­ший­ в Па­ле­сти­не в кон­це IV ве­ка и мно­го лет по­свя­тив­ший изучению истории и то­по­гра­фии свя­тых мест, пи­сал: «Со вре­мен Ад­ри­а­на до цар­ст­во­ва­ния Кон­стан­ти­на, поч­ти 180 лет, сто­ял на ме­с­те Во­с­к­ре­се­ния идол Юпи­те­ра и на Гол­го­фе — мра­мор­ная ста­туя Ве­не­ры, ибо языч­ни­ки, ви­нов­ни­ки се­го над­ру­га­тель­ст­ва, ду­ма­ли, что они смо­гут ис­т­ре­бить на­шу па­мять и ве­ру в Крест и Во­с­к­ре­се­ние, ес­ли ос­к­вер­нят свя­тые ме­с­та сво­и­ми тре­би­ща­ми».

По тому же принципу на месте, где Пилат вывел к народу истерзанного мучениями Спасителя со словами: «Се Человек!», Адриан воздвиг триумфальную ар­ку, пред­став­ля­вшую со­бой во­с­точ­ные во­ро­та Элии Ка­пи­то­ли­ны.

Но воп­ре­ки желанию царственного языч­ни­ка, ду­мав­ше­го сво­им стро­и­тель­ст­вом унич­то­жить па­мять о Рас­пя­том, Бог и ис­то­рия распорядились ина­че: имен­но мо­ну­мен­ты и идольские капища, воз­двиг­ну­тые им, по­мог­ли документально зафиксировать святые ме­с­та Иерусалима.

Елене оставалось только разрушить эти помпезные нагромождения, раскопать до основания искусственно насыпанные Адрианом платформы, чтобы в первозданной простоте и величии предстали миру пещера Гроба Господня и Жертвенная Голгофа, вертеп Рождества в Вифлееме, след стопы Возносящегося Спасителя на Елеоне…

Одного лишь открытия святых мест хватило бы, чтобы обеспечить человеку самое почетное место в ряду святых поборников Православия. Но другой важнейшей заслугой Елены стало также Обретение Животворящего Креста.

…Нужное место, по преданию, она увидела во сне. Место раскопок находилось в нижней части восточного склона Голгофы. Вскоре под завалами мусора обнаружились массивы древней каменной кладки — остатки когда-то стоявшей здесь, а потом снесенной городской стены. Под ними шла нетронутая скала, и тут — в точности в том месте, которое указала Елена, — рабочие наткнулись на вырубленные ступеньки и низкую арку.

Дальше проход был завален землей до самого верха; по приказу Елены кирки и лопаты были отложены в сторону, и рабочим выдали деревянные совки, чтобы не повредить Животворящего Древа, если они на него наткнутся. Землю, насыпаемую в корзины, тщательно просматривали и выбирали из нее все деревянные обломки. Так продвигались они понемногу все глубже и глубже, пока в конце апреля 327 года, к удивлению всех, кроме Елены, не докопались до цистерны. При свете факелов можно было разглядеть обширное подземелье, заваленное до половины камнями, вывалившимися из ветхих сводов. Похоже, это и было то, что они искали.

Елена велела принести для себя кресло и часами сидела в полумраке, дыму и пыли, глядя, как идут раскопки, и торопила рабочих, бросая им золотые монеты. Теперь это место, в храме Гроба Господня, в приделе равноапостольной Елены, отмечено мемориальной нишей.

…Но распятых было трое, и крестов было найдено три. Как узнать, на каком именно был распят Иисус Христос?

Мимо шла похоронная процессия. И святитель Макарий, глава Иерусалимской Церкви, предложил дерзновенное решение. По очереди каждый из крестов возложили на усопшую женщину. И когда ее коснулось Животворящее Древо, мертвая воскресла.

Узнав о чуде, народ иерусалимский, верующие и неверующие, спешили к месту находки. Все просили епископа и духовенство поднять, воздвигнуть Крест, чтобы каждый мог хотя бы издали видеть его. Поддерживаемый под руки, святитель медленно начал поднимать Крест и, наконец, простер, воздвиг его высоко над толпой. Потому и церковный праздник обретения Креста называется Воздвижение.

Оставив часть Животворящего Древа в Иерусалиме, Елена другую часть отправила в Константинополь, третью взяла с собой в Рим. Большой крест с частью подлинного Животворящего Древа и сегодня хранится как великая святыня в ризнице храма Гроба Господня.

Освящение храма состоялось уже после кончины Елены — 13 сентября 335 года. День освящения был избран Константином не случайно. Помните? Это по римскому календарю «сентябрьские иды», — праздник языческой Капитолийской троицы — «храмовый праздник» того идольского капища, что соорудил когда-то Адриан над Гробом Воскресшего. Император Константин поступил более мудро: приурочил храмовый праздник христиан к тому же дню, укоренив отныне и навсегда славу Воскресения в самой толще религиозной памяти вчерашних язычников.