протоиерей Серафим Слободской

Благословение священника

Священнослужители (т. е. особо посвященные люди, совершающие богослужения) – наши духовные отцы: епископы (архиереи) и священники (иереи) – осеняют нас крестным знамением. Такое осенение называетсяблагословением.

Благословляющая рука священника

Когда священник благословляет нас, то он складывает пальцы так, что они изображают буквы: Ис.Хс., то есть Иисус Христос. Это значит, что через священника благословляет нас Сам Господь наш Иисус Христос. Поэтому благословение священнослужителя мы должны принимать с благоговением.

Так мы складываем руки, чтобы получить благословение

Когда мы в храме слышим слова общего благословения: «мир всем» и другие, то в ответ на них должны поклониться, без крестного знамения. А чтобы получить отдельно для себя благословение от епископа или священника, нужно складывать руки крестом: правую на левую, ладонями вверх. Получив благословение, мы целуем руку, нас благословляющую, – целуем как бы невидимую руку Самого Христа Спасителя.

ВОПРОСЫ: Кто осеняет нас знамением креста? Как это осенение называется? Как священник слагает руку для благословения? Что это означает? Как нужно складывать руки, когда подходим под благословение? Что нужно делать, получивши благословение?

 

  Волшебный кошель

Сергей Слесарев

Koshiel_1Шел как-то Данила из Новгорода во Псков. И зачем шел, наверное, и сам теперь не припомнит, какие-то дела у него там были: то ли сестра попросила, то ли еще чего, нам не ведомо. Ну вот идет он день, два идет, в придорожных деревнях на ночлег останавливается. Добрые люди покормят, попоят, спать уложат, значит, с голоду-то не помрешь. На третий день припекло солнышко, Данилу-то и сморило, зашел он в лесок и прилег там под деревцем в тенечке передохнуть. Долго он проспал, сон крепкий, хороший был, проснулся, глянул и обомлел. Лежит он на траве, а вокруг него цветы дивные да деревья невиданные: листья у них из изумруда, цветки из прочих камений драгоценных, а стебельки где позолочены, где посеребрены, а где просто медью отделаны. И народ кругом ходит, парни и девушки все в дорогих нарядах, в шелках и парче, украшения у них прямо-таки княжеские; ходят, меж собой разговаривают, смеются, хороводы водят, песни поют, пляшут, через костры прыгают, из лука стреляют, разными играми забавляются. А посереди всего этого дива на золотом троне сидит старик, седой-преседой. Одежды его словно из солнечных лучей сотканы — так сверкают, что глазам больно, в руках посох, изукрашенный резьбой и алмазами, держит.

Встал Данила и прямо к старику направился, и говорит, мол, что это такое тут творится и где это он. Глянул на него старик и спрашивает:

— А ты кто таков будешь, чтобы с меня спрос требовать?!

Да как посохом стукнет, аж земля задрожала.

— Я Данило, новгородский мужик.

— Новгородский, говоришь, горлопан. А можешь меня старого потешить шутками, прибаутками, а то скучно мне больно. Развеселишь, награжу.

— А чего бы не развеселить, — крикнул Данила и давай шутками-прибаутками говорить, частушки всякие петь и приплясывать.

Поглядел, поглядел старик да начал хохотать, долго хохотал аж до слез.

— Хорошо, — говорит, — развеселил ты меня, Данило, получишь свою награду. Но хочу я перед этим посмотреть, как ты робить можешь, а не то — на веселье каждый мастак, а как за дело, то в сторону.

Хлопнул старик в ладоши, и перенеслись они на поле большее, и стоит там лошадь, в соху запряженная.

— Вот тебе, Данила, лошадь с сохой, покажи, как ты пахать умеешь.

Взялся Данила пахать, славно у него получается, любо-дорого посмотреть — сразу видно: хороший работник. Вспахал Данило поле, старик его похвалил.

— Потешил ты меня, старого, шутками-прибаутками, порадовал славной работой. Получай свою награду, — молвил это старик, и появилась целая россыпь золотых самородков, серебряных слитков, каменьев драгоценных. У Данилы глаза во все стороны от удивления разбежались, но потом совладал как-то с собой и думает, мол, много мне не надобно, возьму себе слиток золотой и сестре всякие; как подумал, так и сделал. Взял золото, поклонился, поблагодарил старика. А тот и отвечает ему:

— За то, что не жадничал, дам я тебе в награду еще волшебный кошель, как будешь в деньгах особо нуждаться, открой его, и будет в нем ровно столько, сколько надобно.

Сказал это и протянул Даниле коричневой кожи кошель и попрощался. Вмиг все исчезло, и снова кругом обычный лес, а кошель и два златых слитка невредимы оказались.

Данила-то сильно обрадовался, Бога усердно поблагодарил, по делам сходил и домой вернулся. Да с тех пор с Божью помощью стал купцом именитым, по городам, по селам ездит, всяким товаром торгует. А если вдруг прогорит на товаре или нужда какая приключится денежная, откроет кошель подаренный, а там ровно столько монет, сколько ему надобно.

Много лет Данила купечеством занимался, казну себе богатую нажил: и злата, и серебра, и изумрудов, и прочих каменьев дивных, мехов ценных, шелков, парчи, словом, не нуждался ни в чем. Понастроил он себе хоромы просторные, богато и изящно изукрашенные, аж многие дивовались, да о Храмах не забывал — Собор о семи главах выстроил. Завидовали многие из-за этого Даниле, пакости всякие делали, да ему, как с гуся вода, все нипочем. Так и дожил он до самой седой бороды, а там и помирать время пришло. Были у Данилы два сына и две дочки-красавицы на выданье, жили они дружно, хорошо, отца да мать слушались. Вот призвал он их к себе и повелел жить мирно, во всем друг другу помогать, о матушке заботиться. Сыну старшему Никите завещал свой дом и кошель волшебный, а остальное имущество разделил между младшим сыном Степаном, дочерьми и супругой своей Авдотьей, после чего спокойно умер. Похоронили Данилу да дальше жить начали: братья ездят по городам и селам, торгуют, товар втридешева покупают, свой втридорога продают, хороший барыш получают, кошельком волшебным и вовсе не пользуются — так у них хорошо дела идут. Месяц прошел, другой, третий, там и год незаметно пробежал, выдали братья сестер замуж, а в приданое завещанную долю отцового имущества отдали да сверх того добавили. Зятья, разумеется, рады-радешеньки — жен таких богатых отхватили — и не знают прямо-таки, как и Бога благодарить. Остались братья вдвоем да с матушкой, по-прежнему вместе дружно живут, торговлей занимаются. Тут и младший брат Степан невесту себе приглядел, свадебку сыграли, потом и Никита жену в дом привел, торговали по-прежнему вместе, но имущество поделили, отдельные хоромы понастроили, а в отцовских матушку жить оставили.

Волшебный кошель

Авдотья-то, Данилина жена, тоже недолго на земле задержалась, как сыновья поженились, хоромы себе отдельные понастроили, она и отдала Богу душу. Поднялась тут между сестрами и братьями грызня — кому материно имущество наследовать! Никак поделить не могут, друг другу глотку готовы перерезать. Но Никита помудрее был, ссоры остановил, от своей доли отказался, материно имущество почти все Степану отдал, а сестер, чтобы не дулись, щедро казной золотой одарил. Степан, конечно, не нарадуется — вон какой кус отхватил, да завидки его все равно берут, что старший брат настолько богато зажил, что и не только материно наследство не взял, но и от своего отдал сестрам, и думает: все это только из-за того, что у Никиты кошель волшебный, отцом завещанный, имеется. И порешил Степан этот кошель у брата выкрасть. Пришел он, значит, к Никите в гости, тот обрадовался, затеял пир знатный. А пока все веселились, Степан в покои братовы проник и кошелек украл. Никто и пропажи после пира не схватился, нужды ведь в нем не знали.

Торговля — дело рискованное, что и не говори. Вот как-то отправили братья все свои товары за море, а на море возьми и шторм приключись, все корабли пораскидало, поразбило, товар-то на дно и ушел. У братьев разор большой — рассчитывали на хорошую прибыль, почти всю свою казну вложили в потонувший товар. Тут и вспомнил Никита про кошель, схватился, а его и нет на месте. Что за диво, думает, неужто украли? А Степан ходит, ухмыляется, выждал момент, загадал сумму, какую надобно, открыл кошель, глянул, а там пусто, разозлился и давай его трясти, а он возьми и исчезни.

От Степана кошель ушел, а к Никите пришел. Тот за столом сидел, думку думал, как денег достать на новые товары, вдруг звякнуло будто что-то. Глянул купец, а на стол монеты золотые сыпятся: кошель кожаный под потолком висит, из него деньги и выпадают. Обрадовался Никита, кошель взял, Бога поблагодарил, и снова крепко зажил да весь свой разор быстро покрыл. А Степан долго от стыда к брату не показывался, тот-то прознал, кто у него покражу учинил, но потом нужда заставила, он и обратился к Никите за деньгами. Старший брат сначала вспылил, но потом остыл, со Степаном примирился и к себе в долю взял. С тех пор жили они мирно и счастливо.

«Мгарский колокол» № 70, ноябрь 2008

Рис. Тамары Твердохлеб

Клуб православных литераторов «Омилия»