В.П. Тотфалушин

На рубеже 1980-1990-х годов кризис советского общества завер­шился распадом СССР и появлением на политической карте нового государства — Российской Федерации. С этого момента можно гово­рить о начале нового этапа в развитии историографии Отечественной войны 1812 года в целом и историографии, посвященной М.Б. Бар­клаю де Толли, в частности. Характерными чертами современной историографии являются максимальная самостоятельность иссле­довательской деятельности, обусловленная ликвидацией идеологи­ческого диктата государства; материальные трудности, вызванные принципиальными изменениями в социально-экономической жизни страны, препятствующие, особенно провинциальным историкам, раз­работке интересующих их тем; и поляризация общества, без всякого сомнения, влияющая на взгляды историков.

К настоящему моменту уже предпринимались попытки оценить со­временные тенденции в историографии1, но единственной обобщающей работой, в которой был дан анализ российской историографии 1812 года, является монография И.А. Шеина2. Однако она доводит канву повествова­ния только до 2002 г. и лишь частично касается работ о Барклае де Толли.

Между тем количество публикаций разного рода об этом полко­водце за два последних десятилетия выросло настолько, что позволяет сформулировать их обзор как самостоятельную исследовательскую за­дачу. Однако поскольку современная российская историография еще очень молода и трудно выделить какие-то особые периоды в ее ста­новлении, представляется целесообразным давать анализ вышедшей литературы по пятилетиям (от юбилея к юбилею войны 1812 года). При этом энциклопедические статьи о Барклае3 и его родственниках4, отличающиеся главным образом объемом и наличием или отсутстви­ем при них списка литературы, а также работы Ф. Талберга и Р. Хел-ме, вышедшие за пределами России5, рассматриваться не будут.

Первая половина 1990-х годов была отмечена значительным рас­ширением источниковой базы барклаевской темы. В.М. Безотосный сначала ввел в научный оборот документы, отражающие деятельность Барклая на посту военного министра по организации Высшей воинской полиции6, а затем и на посту командующего 1-й Западной армией7.

А.Г. Тартаковский опубликовал мемуарные тексты, посвященные не­посредственно Барклаю де Толли, принадлежавшие адъютанту полко­водца, а впоследствии прославленному партизану А.Н. Сеславину, его доктору М.А. Баталину и одному из ближайших сотрудников Барклая по канцелярии Военного министерства и штабу 1-й армии А.Л. Майеру8.

Спустя три года они были переизданы9, а еще через год увидело свет письмо полководца от 5 апреля 1807 г. своему боевому товарищу генерал-майору И.С. Дорохову10.

Одной из первых российских работ, связанных с Барклаем, стал обзор новых изданий о войне 1812 года, выполненный С.А. Экшту-том. В нем философ положительно оценил вышедшую ранее моногра­фию В.П. Тотфалушина11, отметив, что «неизвестные факты и новая интерпретация уже известных данных позволили автору подтвердить справедливость тех оценок места и роли Барклая в отечественной истории, которые неоднократно высказывали некоторые современни­ки событий и, прежде всего, Пушкин…»12.

Но самой крупной работой юбилейного года о полководце стала новая книга московского писателя и историка В.Н. Балязина13, адресо­ванная учащимся и широкому кругу читателей, которая в облегченной форме (без обзора источников и историографии, разночтений и ссылок) рассказала о происхождении М.Б. Барклая де Толли, его учебе и служ­бе в армии. Значительное место в ней заняли события 1812-1815 гг. и роль в них Барклая. Подводя итог своему повествованию, автор пи­сал, что это был «не иноземный ландскнехт, трусливый и равнодуш­ный к судьбе России, каким долго представляли Барклая угодливые историки», а «великий патриот и выщающийся полководец»14.

Спустя четыре года Вольдемар Николаевич еще раз обратился к образу Барклая, уже в жанре чистой беллетристики15, встретив одобрение известного саратовского исследователя войны 12-го года Н.А. Троицкого, отнесшего его роман к тем биографическим сочи­нениям, в которых «процесс освобождения из-под груза сталинских догм идет заметнее, чем в историографии»16.

В 1993 г. на саратовской конференции историков профессор В.В. Пугачев, признавая существование «скифского плана», говорил о различиях во взглядах на него Барклая и Кутузова: «Барклай, преиму­щественно, ориентировался на сохранение армии, на выигрыш време­ни для формирования нового войска. Кутузов же гораздо большее зна­чение придавал «дубине народной войны»», так как «и он, и солдаты, и крестьянские партизаны, и все население — были «одной крови»»17.

В том же году увидели свет статья А.В. Шишова и тезисы докла­да В.П. Тотфалушина. Первая, лишенная ссылок и какой бы то ни было новизны, представляла собой биографический очерк о Барклае и в дальнейшем тиражировалась автором-графоманом под разными названиями и в разных изданиях18.

В докладе Тотфалушина был дан обзор пореформенной россий­ской историографии, посвященной М.Б. Барклаю де Толли, и сделан вывод о том, что на этом этапе оценки деятельности этого военачаль­ника «остались по-прежнему разноречивыми и преимущественно (за редким исключением) не свободными от традиционного предубеж­дения против Барклая как военного администратора, полководца, гражданина»19. В дальнейшем он был переработан автором в полно­масштабную статью20.

Однако главным событием первой половины 1990-х годов стали рабо­ты А.Г. Тартаковского. В 1993 г. в большой статье ученый подробно описал изменение отношения к М.Б. Барклаю де Толли в 1812 г. различных соци­альных групп русского общества21. Рассмотрение темы Андрей Григорье­вич продолжил в докладе 11 мая 1995 г. на заседании Ученого совета ИРИ РАН. Доклад вызвал оживленную дискуссию22, а в дальнейшем вырос в монографию23, приоткрывшую плотную завесу пристрастных сужде­ний, стереотипов и мифологем, связанных с именем и ролью известного русского полководца в событиях Отечественной войны 1812 года.

Во второй половине 1990-х гг. эта книга была высоко оценена рецен­зентами. Так, В.М. Безотосный писал, что Тартаковскому «удалось разга­дать «неразгаданного Барклая», очистить одну из ключевых фигур воен­ной жизни России 1812 года от различных домыслов, бытовавших в отече­ственной историографии, и восстановить как реальный облик полководца, так и военно-политическую ситуацию первого периода Отечественной войны»24. Однако при этом оппонент критиковал Тартаковского за возрож­дение тезиса о «скифском плане» русского командования в 1812 г

А.Л. Юрганов отмечал, что «это и не биография Барклая, и не исто­рия 1812 года, и не пушкинистика в традиционном понимании, а нечто цельное. В ней все эти мотивы сплетаются в единую материю, демон­стрируя новый, синтезный поход к изучению истории XIX в. Главное в нем то, что… история есть самосознание». 1812 год, продолжает рецензент, это «время подъема национальных чувств и становление мифа», в котором «у Барклая свое место. неоднозначное, но место, принадлежащее ему…». С этой точки зрения «пушкинская оценка не может быть достоверна или недостоверна (точна или неточна) вообще, она, прежде всего, достоверна (точна) как мифологическое отношение исторической эпохи, которое поэт довел до метафоры»25.

Одновременно уже в 1997 г. появился ряд новых статей, посвящен­ных прославленному военачальнику. Среди них основательный очерк о Барклае, подготовленный сотрудниками Российской национальной библиотеки; рецензия В.П. Тотфалушина на первую биографическую книгу В.Н. Балязина о полководце26 и статья Г. Таракановского, при­уроченная к 160-летию со дня открытия монументов М.И. Кутузову и М.Б. Барклаю де Толли перед Казанским собором.

Первая из указанных работ, помимо биографических сведений, содержала краткий обзор источников и литературы, фрагменты из на­учных трудов и художественных произведений и список литературы о полководце27. Во второй рецензент, оценивая книгу Балязина, отме­тил, что личность и деятельность Барклая «освещается в ней близко к исторической правде. Большинство же издержек обусловлено все еще господствующими в нашей историографии шаблонами»28. В третьем издании автор по документам РГИА рассказал об истории создании и открытии памятников Кутузову и Барклаю перед Казанским собором29.

В это же время увидела свет серия новых, близких друг другу по смыслу статей о полководце В.В. Пугачева30. Развивая свой тезис 1993 г., он писал: «Линия почти одна — «скифская»… И все же раз­ница есть. <…> Барклай главным считал сохранение армии. <…> Для Кутузова — именно «дубина народной войны» являлась глав­ным», но «при Барклае эта война только начиналась», а «Кутузов ею воспользовался»31. Отступление, продолжал историк, вызвало неприязнь к Барклаю, «он стал как бы смертником, который дал «мандат» доверия Кутузову»32. При этом ни Барклай, ни Кутузов не испытывали «преувеличенного страха перед возможностью провоз­глашения Наполеоном отмены крепостничества»33. В Филях мнения Барклая и Кутузова вновь совпали: «Москву оставить без нового боя. Но у Барклая — горечь отставки, справедливая обида. У Кутузова… утверждающийся ореол победителя»34.

Владимир Владимирович считал, что «Барклай был организован­ным человеком. А в период всенародной войны господствует дезор­ганизация…» и «Кутузов больше подходил к стихии, чем Барклай»35. «Кутузова как бы избрал народ. <…> Поэтому положение Кутузова было прочнее барклаевского»36. Кутузов и Барклай расходились и во взглядах на продолжение войны: «Судьба… Европы интересовала Кутузова гораздо меньше… Барклай, как и Александр I, ориентиро­вался не только на войну русского народа, но и на общеевропейское национально-освободительное движение»37.

Затем Пугачев (в «соавторстве» с В.А. Динесом38) выступил против «реставрации» взглядов на пушкинского «Полководца», предпринятой Тартаковским и другими историками. «Раньше ругали Барклая, хвали­ли Кутузова, — писал он. — Теперь хвалят Барклая, ругают Кутузова», опять «сезонная точка зрения»39, и предложил свое понимание пушкин­ского творчества о Барклае. Историк полагал, что «текст «Полководца» отнюдь не противостоит тексту «Перед гробницею святой»», «ничего антикутузовского в «Полководце» нет. Скорее — антиалександровское». По его мнению, не называя прямо императора, поэт упомянул Кутузова, «который изображался официальными историками как ближайший со­ратник императора. <…> Осуждение якобы «соратника» было осужде­нием самого Александра»40. Действия самого Кутузова как полководца Пушкин, по Пугачеву, так же одобрял, как и действия его предшествен­ников, но в моральном плане его отношение к Кутузову было сложное: «оттенок морального порицания преемника Барклая присутствует». «Но в «Полководце» отражена трагедия не только Барклая, но и Куту­зова, вынужденного порицать своего предшественника. Вынужденного ради спасения России уступить «черни» — всякой»41.

Одновременно с маститым историком попытку создать свой порт­рет Барклая, опираясь на отзывы о нем его современников, пред­принял ученик Гуманитарного лицея г. Обнинска Г. Запальский42. В результате учащийся пришел к выводу, что «Барклай — человек. сложный… но не противоречивый. Противоречия заложены скорее не в личности полководца, а в тех настроениях, которые возникли в обществе в связи с трагедией нашествия», и высказал предположе­ние, что «истина восторжествует и выдающийся полководец. займет должное место в галерее российской истории»43.

1999 г. ознаменовался целой серией статей о полководце.

Новую попытку донести до миллионов россиян ту правду Пушкина-историка, которую он вложил в стихотворение «Полководец» пред­принял писатель-публицист и журналист-международник Т.Ф. Еме­льянов44. Громоздя исторические неточности45, автор в конечном итоге пришел к выводу, что в стихотворении «Перед гробницею святой» поэт допустил ошибку: «Историческая правда о спасении России в 1812 году оказалась однобокой, далеко не полной, а значит, и не совсем правдой. И через четыре года, в 1835-м, Пушкин поправляет себя.. .»46.

В.М. Безотосный в своей работе поставил задачи: «Подробно разобрать сложный и запутанный в литературе вопрос о националь­ной принадлежности М.Б. Барклая де Толли и рассмотреть его роль в событиях 1812 г. в среде российского генералитета»47. При ответе на первый вопрос он, «исходя из родственных связей Барклая, нацио­нального окружения, вероисповедания, воспитания и родного языка» заключает, что «его можно назвать только прибалтийским немцем (лифляндцем)»48. А вот причину массовой генеральской неприязни и известный конфликт Багратион — Барклай Виктор Михайлович не склонен сводить «только к национальным противоречиям». Здесь, по его мнению, присутствуют также социальные и профессиональные аспекты, в частности, получение Барклаем чина «в ущерб принципа старшинства…». К тому же, полководец попал в разряд жертвенных фигур, которые император Александр заранее подготовил, чтобы от­вести от себя «удары общественного мнения»: первой такой фигурой в 1812 г. стал Фуль, вторым — Барклай49.

В том же году появились «дежурные» биографические статьи о Барклае Ю.Н. Лубченкова и Б.И. Соловьева50.

В рамках этого же периода А.Л. Монахов высказал свой взгляд на проблему «скифской» войны и роль Барклая де Толли в выработке во­енного плана. Сначала он сделал вывод о том, что перед началом вой­ны Барклай был настроен на проведение наступательных операций и только после приезда императора в Вильно, по инициативе Алек­сандра, было решено «не предпринимать наступательных действий». Кроме того, Алексей Львович предположил, «что Александр, Барклай и Фуль, не имея точных данных о намерении Наполеона, не стали со­ставлять подробно разработанного плана, а ограничились тем, что определили способ ведения боевых действий.», а в дальнейшем Барклай руководил отступлением на основе «решений, принятых по­сле начала военных действий… »51. Вслед за этим Монахов подробно остановился на отношении Барклая к наступательной войне. Конста­тировав, что с 1810 г. внимание императора и его военного министра в первую очередь привлекали меры оборонительного характера, ис­следователь заметил, что уже в 1811 г. «все внимание Барклая было сконцентрировано на разработке различных вариантов наступатель­ных действий…» и «вплоть до своего отъезда в… армию Барклай продолжал придерживаться прежнего взгляда…»52. После прибытия в Вильно императора планы командующего 1-й армией были под­вергнуты критике со стороны П.М. Волконского и К.Ф. Толя, и Алек­сандр, согласившись с их доводами, решил «придерживаться строго оборонительной стратегии в начале войны», которую представлял себе «исключительно в фулевском духе». Таким образом, «в начале мая все предложения Барклая по наступательным действиям были отвергнуты Александром»53.

Почти одновременно свое видение пушкинской позиции предло­жила Л.Л. Ивченко: поэт, если и противопоставлял Барклаю Кутузова, то «именно с точки зрения характеров». При этом Пушкин «увлекся идеализацией образа своего героя, но все же не зашел по этому пути так далеко, как современные историки»54. В отличие от поэта, который не сомневался в наличии у Барклая «замысла, продуманного глубоко», Лидия Леонидовна, во многом солидаризировавшись с Монаховым, сделала вывод, что в переписке Барклая и императора «нет и намека на «скифскую» войну» и что «ни о каком общем плане кампании не могло быть и речи»55. Более того, исследовательница утверждает, что «первым высказал мысль об отступлении, избегая столкновения с не­приятелем, все же не Барклай, а император Александр I по прибытии в Вильно…»56. Попутно разрешается вопрос о главнокомандующем армиями. «Им, несмотря на оговорки, был… Александр Павлович…», который «фактически отстранил Барклая от общего руководства вой­сками». Случаи самостоятельности последнего «ограничивались управлением 1-й Западной армией», а о самостоятельных действиях в целом можно говорить только после отъезда императора57.

Саратовский историк Ю.Л. Епанчин сделал попытку «охарактеризо­вать оригинальный творческий метод В.В. Пугачева, рассматривавшего исторический процесс как единое многофакторное явление, на приме­ре оценки им эволюции русских полководцев М.Б. Барклая де Толли и М.И. Кутузова в исторических трудах, художественной литературе и общественном сознании»58. Поскольку «роль Барклая замалчивалась [дореволюционной] казенной печатью» и «практически обходилась молчанием» в советской историографии, В.В. Пугачев, по его мнению, «не мог мириться с таким положением и выступил с полемически зао­стренной статьей, в которой взял себе в союзники А.С. Пушкина»59.

Но он, продолжает Юрий Леонидович, подходил «к осмыслению творчества поэта не с узких литературоведческих позиций, а исходя из оценки всего широкого историко-культурного контекста», показав, что «пушкинская оценка Барклая де Толли, его роли в 1812 году и сегод­ня остается самой справедливой из всех дававшихся и даваемых этому крупному военачальнику и государственному деятелю». Пушкинская антитеза Барклай — Кутузов является скрытой полемикой с трудами официальных историков, при этом, «прославляя Барклая… [поэт] не стремится принизить Кутузова»60. В позднейшем докладе Пугачев, по Епанчину, «опять-таки не противопоставляет двух полководцев, а по­казывает родство их стратегических взглядов, отдавая преимущество Кутузову в том плане, что последний, в отличие от Барклая, пользовался всенародной поддержкой…»61. Главной заслугой В.В. Пугачева рецен­зент считал отказ от «рабского следования узко понимаемому «истори­ческому источнику»» и стремление «выявить общеисторическую, так сказать метафизическую основу действий Кутузова в 1812 г.»62.

Попытку подвести определенные итоги и охарактеризовать два основ-ныгх течения в историографии «скифских планов» предпринял С.В. Шве­дов, справедливо отмечая их тесную взаимосвязь с оценкой деятельности Барклая «в деле спасения Отечества в 1812 году» и «вопросом о преем­ственности стратегии М.И. Кутузова и М.Б. Барклая де Толли»63. Причем сам Сергей Вячеславович склонен разделить точку зрения сторонников наличия у полководца «скифского плана», заявляя, что «несогласные с этим выводом должны доказать, что он [Барклай], не имея подобных взглядов летом 1812 года, проникся ими на пути от Калуги до Твери»64.

В конце XX в. изучением деятельности Барклая де Толли занялся и преподаватель Черняховского педагогического колледжа В.Н. Хаби-буллин, направивший в редакцию журнала «Вопросы истории» три письма, которые представляли собой комментированные документы65.

В одном из них он сообщил о предписаниях Барклая в марте-апреле 1812 г. по ограничению вывоза «за границу хлеба, фуража и других предметов военного продовольствия.», что создало трудности фран­цузским интендантам. В другом сообщении историк опроверг «по­ложение об участии Барклая в Лютценском сражении.», в третьем утверждал, что «согласно документам с осени 1813 г. в союзных арми­ях появились два главнокомандующих — Барклай и Шварценберг…». Это, по его мнению, явилось результатом победы под Кульмом, после которой «Александр I уравнял Барклая в правах со Шварценбергом, а руководство союзными армиями сосредоточил в своих руках»66.

Параллельно в журналах Калининградской области он напечатал серию полухудожественных очерков о полководце, отражавших раз­ные периоды его деятельности67.

Венцом научной деятельности Виктора Нургалеевича на этом этапе явилась защита им в 2001 г. диссертации, предметом которой была «из­брана практическая и теоретическая деятельность М.Б. Барклая де Толли на постах военного министра. и главнокомандующего. в ходе Отече­ственной войны 1812 года и Заграничных походов 1813-1815 годов.. .»68. О содержании этой диссертации автору настоящей статьи известно только по автореферату и некоторым высказываниям профессора Бал­тийской государственной академии А.А. Ярцева, ставшего позднее рецензентом новых работ Хабибуллина. Результат знакомства позво­ляет сделать вывод, что если выбор темы сомнения не вызывает, то ее уровень более чем странен! Ведь к моменту защиты уже существовал целый ряд кандидатских диссертаций, каждая из которых была посвя­щена фактически одной из глав работы.

Еще больше возражений вызывает историография диссертации. Ярцев, характеризуя ее, писал: «В.Н. Хабибуллин показал, что его предшественники изучали жизнедеятельность полководца главным образом на основе мемуарных источников», а диссертация-де «напи­сана преимущественно на основе архивных документов РГВИА.. .»69. Сам соискатель, подводя итоги своего исследования, скромно утверждал, что им «была создана первая комплексная монографи­ческая работа, которая достаточно полно выявила практическую и теоретическую значимость деятельности полководца…»70. Однако при этом следов упоминания в автореферате диссертаций и трудов В.В. Пугачева и В.П. Тотфалушина обнаружить не удалось, основ­ное содержание работы представлено описательно и никак не соот­носится с работами предшественников и фактическая новизна, со­гласно автореферату, сводится к выводам уже представленных писем в редакцию журнала.

Начало XXI в. стало временем бурного всплеска интереса к эпохе 1812 года, что было связано с очередным юбилеем, и ознаменовалось появлением нескольких новых публикаций документов полководца.

Сначала И.С. Тихонов опубликовал послания Барклая де Толли корпусным командирам 1-й Западной армии, написанные им после оставления Тарутинского лагеря71, а Б.Б. Давыдов представил доку­менты, освещающие малоизвестную страницу биографии полковод­ца, связанную с выбором девиза для его княжеского герба72.

Затем А.И.Бегунова обнародовала письмо Барклая А.И.Горчакову от 4 марта 1815 г., которое было реакцией на просьбу Н.А. Дуровой о помощи73.

В год 190-летия Отечественной войны 1812 года появился ряд новых изданий о Барклае. Так, в связи с 200-летием Военного мини­стерства была опубликована статья кандидата исторических наук из Комсомольска-на-Амуре А.Ю. Коваленко о деятельности Барклая на посту военного министра74. Высоко оценивая ее, автор, однако, руковод­ствовалась в основном опубликованными материалами и не упомянула в ссылках ни одной исследовательской работы своих предшественни­ков. При этом она утверждала, что Барклай де Толли был сторонником «стратегической обороны», чем принципиально отличался от Багратио­на, чей план был основан «на наступательных действиях»75. В такой же манере были выполнены статья на родственный сюжет А.В. Шишова и очерк о полководце в юбилейном издании76.

Но самую обстоятельную характеристику в юбилейной литерату­ре дал Барклаю де Толли Н.А. Троицкий в своей книге о Кутузове. Николай Алексеевич полагал, что «именно Барклай возглавил всю подготовку к войне» и разработал самый обстоятельный из русских планов войны с Наполеоном77, а с началом войны «стал действовать по своему, единственно верному, спасительному для России «скиф­скому» плану», причем это «спасительное» отступление было им «превосходно организовано»78. Назначение Кутузова Михаил Богда­нович встретил благородно и продолжал выполнять свой долг79. Во время Бородинского сражения он, по мнению Троицкого, «время от времени. брал руководство битвой на себя и успевал предотвратить прорыв то левого фланга русской позиции… то ее центра…»80. Затем в Филях генерал «не просто облегчил Кутузову тяжесть решения, ко­торое тот должен был принять, но и во многом предопределил именно такое решение», а в ходе оставления Москвы «именно он распоряжал­ся эвакуацией…»81. Однако Кутузов выжил Барклая из армии, «подъ­ев» его репутацию82. Резюмируя, Троицкий пишет: «… с точки зрения вклада в победу России над Наполеоном больше [других], пожалуй, сделал Барклай де Толли»83.

Годом позже увидели свет статьи екатеринбургского историка В.А. Ляпина и В.П. Тотфалушина. Первый по материалам переписки Барклая с министром финансов Д.А. Гурьевым, которые отложились в РГИА, рассмотрел вопросы снабжения крепостей и полевой артил­лерии орудиями и боеприпасами, проиллюстрировав «лишь малую часть большой и напряженной работы Михаила Богдановича по по­вышению боеспособности вооруженных сил России.. .»84.

Второй предпринял попытку детально реконструировать действия Барклая де Толли в ходе Бородинского сражения, оставляя в стороне его участие в подготовке армии к битве. В итоге он заключил, что полководец сыграл в ней «роль более важную, чем кто-либо из русских военачальни­ков. Все действия Барклая на Бородинском поле, за исключением спорного эпизода с Вольцогеном, никогда не оспаривались в истории 1812 года»85.

Вслед за этим появились работы Н.М. Носовой86 и Л.Л. Ивченко. Творение жительницы Астрахани о своих земляках, к которым она причислила и Барклая де Толли на том основании, что под его началом на Бородинском поле был Астраханский кирасирский полк, изобилует ляпами и опечатками и научной ценности не представляет87.

Статья московского автора, посвященная кутузовской историогра­фии, напротив, носит сугубо исследовательский характер. Согласно ей, истоки «антикутузовского» направления в отечественной историо­графии восходят к «эпистолярной активности» М.Б. Барклая де Толли, и именно благодаря сочинениям Михаила Богдановича возникла анти­теза «Кутузов — Барклай», потому что он своими «Оправдательными письмами» «успешно нападал» и спровоцировал отпор. В дальнейшем «культ Барклая, также, как и культ Кутузова» отражал «настроения общества, а не уровень развития исторической науки», которая оказа­лась слишком тесно связанной с политикой88. Попутно Ивченко ста­вит под сомнение «правдивую откровенность «демократа» Барклая», упреки в адрес императора Александра, сделавшего Барклая «козлом отпущения» и прогрессивность военной молодежи 1812 года89, отме­тая любые намеки на превосходство Барклая де Толли над Кутузовым и напрочь отбивая у историков желание «внушить читателям мысль о «тотальном» превосходстве Барклая над Кутузовым.. .»90.

Ответом исследовательнице стала статья В.М. Безотосного, в которой тот упрекнул свою коллегу в неприязни к М.Б. Барклаю де Толли91, что вызвало появление новой работы Ивченко, повторившей основные тезисы предыдущего сочинения92.

В 2005 г. А.Л. Монахов вновь обратился к планам русского коман­дования, на этот раз на стратегическом уровне. По его выкладкам, «главным пунктом стратегических расчетов российского командо­вания в начале войны было стремление маневрировать тремя Запад­ными армиями. Это маневрирование должно было, в случае успеха, привести к раздроблению Великой Армии, ее истощению и создать предпосылки для выигрыша генерального сражения»93. При этом и Александр и Барклай были едины в «стремлении удерживать оборо­нительную линию по Западной Двине.», а о «завлечении неприяте­ля» в «недра отечества» речи не было94. Более того, автор полагал, что, покидая армию, император «оставался в уверенности, что Барклай де Толли будет последовательно придерживаться той же стратегии.. .»95.

Одновременно профессор из Петербурга Е.Р. Ольховский обна­родовал биографический очерк, написанный в благожелательно-панегирических тонах96, который завершил выводами о том, что Барклай в российской истории «остался до конца непонятым и недооцененным» и что «сегодня еще не появился справедливый и объективный историк, способный воздать должное полководцу»97, а Г. Таракановский представил обзор еще семи памятников Барклаю, установленных на территории России и за ее пределами98.

Год спустя публицист П. Горелик вновь обратился к написанному 170 лет назад стихотворению «Полководец», которое «являет нам ве­личие и трагедию, всю гамму чувств и оценок, связанных. с истори­ческой реабилитацией Барклая де Толли». В своем очерке он призвал «прислушаться к голосу разума, а не к воплям кликуш, использующих чувство любви к родине в недостойных политических целях»99. Парал­лельно В.Н. Хабибуллин обратился к анализу взглядов Барклая на связь войны и политики и пришел к выводу, что в предвоенные годы его ге­рой «сделал важный теоретический вывод» о необходимости «длитель­ного отступления вглубь страны», а с началом войны «обосновал право народа с оружием в руках защищать страну от захватчиков» и, таким образом, «стоял у истоков народной войны»100. Далее историк конста­тировал тот факт, что в своих приказах, инструкциях и наставлениях Барклай «творчески развивал лучшие достижения передового русского военного искусства», завершив тем самым военную реформу, начатую еще в 1802 г., и заботился о русских солдатах101. При этом Хабибуллин не удосужился сравнить собственные выкладки с достижениями своих предшественников, отдельные труды которых он лишь упомянул.

Одновременно вышла в свет его книга о жизни и деятельности полководца, в которой был сделан вывод, что Барклай имеет «неоспо­римое право разделить почетное место в истории страны с самыми выщающимися полководцами России.. .»102. Ее жанр очень точно опре­делил автор предисловия ко второму изданию А.А. Ярцев: «»Сердце полководца», по сути, является художественным воплощением канди­датской диссертации» Хабибуллина103.

В годы заключительного пятилетия была опубликована записка Бар­клая генералу Багговуту в день Бородинского сражения104, а В.А. Бес­сонов в своей статье поставил под сомнение историю с забрасыванием в Калуге камнями экипажа Барклая105. По его мнению, «недовольный ропот толпы был единственным выражением неодобрения, которое со­провождало Барклая практически на всем протяжении пути»106. «Что касается Калуги, то… он провел здесь не менее четырех суток. После этого. продолжил свой путь, не скрывая. свою личность от людей, следовательно, не предполагая даже, что кто-то осмелится нанести ему оскорбление, а уж тем более — бросить в него настоящий камень»107.

Опубликованный вслед за этим доклад В.Н. Хабибуллина108 пред­ставил обзор боевой деятельности полководца с 15 ноября 1806 г. по 26 января 1807 г., подготовленный на основе только опубликованных работ отечественных и зарубежных исследователей, к которым автор отнес и французского беллетриста А. Дюма-отца и немецкого мыс­лителя К. Маркса. При этом отмечу, что цитата, приписываемая Ха-бибуллиным последнему109, на самом деле содержится в совместной статье Маркса и Энгельса, и не о Беннигсене, как явствует из ссылки в публикации, а о Барклае110.

Через год увидело свет новое издание книги этого историка о Бар­клае, которое отличалось от предыдущего наличием «Предисловия», кратким историографическим очерком в «Заключении» и некоторыми вставками по тексту, что привело к увеличению объема со 192 до 250 страниц при сохранении общей структуры и тональности111. Одновре­менно в серии «Личность. История. Край» была опубликована мини-книга Хабибуллина112, представляющая собой краткую выжимку из предыдущего сочинения, и пара научно-популярных биографических очерков о полководце113.

Таким образом, в результате историографического обзора россий­ского барклаеведения можно сделать вывод о том, что многие авторы, обращаясь к жизни и деятельности М.Б. Барклая де Толли, стремятся к отысканию новых фактов и разработке новых подходов и суждений, пытаясь преодолеть ранее господствовавшие идеи и концепции. Од­нако некоторые из них при этом демонстрируют незнание или эле­ментарное пренебрежение достижениями своих предшественников. Одновременно даже в новейших изданиях отчетливо прослеживает­ся тенденция к сохранению в неизменном виде двух традиционных диаметрально противоположных направлений в оценке деятельности российского полководца.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См., напр.: БезотосныйВ.М. О путях развития современной историогра­фии Отечественной войны 1812 г. // Эпоха 1812 года: Исследования. Источ­ники. Историография. IV: К 200-летию Отечественной войны 1812 года / Тр. ГИМ. М., 2005. Вып. 147.

2 Шеин И.А. Война 1812 года в отечественной историографии. М., 2002.

3 Леонидов Л.Б. Барклай-де-Толли М.Б. // Отечественная история: Энци­клопедия: В 5 т. М., 1994 Т. 1: А — Д.; Барклай де Толли М.Б. // Государственные деятели России XIX — начала XX в.: Биограф. справочник / Сост. И.И. Линь­ков, В.А. Никитин, О.А. Ходенков. М., 1995; Безотосный В. Барклай де Тол­ли М.Б. // Словарь русских генералов, участников боевых действий против армии Наполеона Бонапарта в 1812-1815 гг. // Рос. архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVII-XX вв. М., 1996. Вып: VII; Безото­сный В., Тотфалушин В. Барклай де Толли М.Б. // Немцы России: Энцикло­педия. Т. 1: А — И. М. 1999; Шилов Д.Н. Барклай де Толли М.Б. // Государ­ственные деятели Российской империи: Главы высших и центральных учреж­дений, 1802-1917: Биобиблиограф. справочник. СПб., 2001; 2-е изд., испр. и доп. СПб., 2002; Залесский К.А. Барклай-де-Толли М.Б. // Наполеоновские войны, 1799-1815: Биограф. энциклопед. словарь. М., 2003; Безотосный В.М. Барклай де Толли М.Б. // Отечественная война 1812 года: Энциклопедия. М., 2004; Тотфалушин В.П. «Оправдательные записки» М.Б. Барклая де Толи // Там же; Волков С.В. Князь Барклай де Толли Михаил Богданович // Генера­литет Российской империи: энциклопед. словарь генералов и адмиралов от Петра I до Николая II. М., 2009. Т. 1.

4 Тотфалушин В. Барклай де Толли, дворянский и княжеский род // Нем­цы России: Энциклопедия. Т. 1; Безотосный В. Барклай де Толли А.И. // Там же; Он же. Барклай де Толли И.Б. // Там же; Он же. Барклай де Толли А.И. // Отечественная война 1812 года: Энциклопедия.

5 Талберг Ф. Барклай де Толли и Балтийский край. Рига, 2003; Helme R. Kindralfeldmarssal Barclay de Tolly. Tallinn, 2006.

6 Документы русской контрразведки в 1812 г. / Публикация В.М. Безото-сного // Рос. Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVII-XX вв. М., 1992. Вып. НЛП. С. 50-68.

7 Приказы по 1-й Западной армии / Публ. В.М. Безотосного // Рос. архив: Исто­рия Отечества в свидетельствах и документах XVII-XX вв. Вып. VII. С. 58-146.

8 Скорбь Барклая (штрихи к портрету полководца) / Предисл. и публ. А. Тартаковского // Родина. 1992. № 6/7. С. 44-47.

9 1812 год в воспоминаниях современников. М., 1995. С. 136-139, 156­160, 177-180.

10       Письмо М.Б. Барклая де Толли к И.С. Дорохову / Публ. А. Вальковича //
Рос. Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVII-XX вв.
Вып. VII. С. 9-10.

11      Тотфалушин В.П. М.Б. Барклай де Толли в Отечественной войне 1812
года. Саратов, 1991.

12      Экштут С. «Пред грозным временем, пред грозными судьбами»: Нов.
издания о войне 1812 года // Свобод. мысль. 1992. № 13. С. 120.

13      Балязин В.Н. Фельдмаршал Барклай: Кн. для учащихся. М., 1992. После
смерти писателя она была переиздана его наследниками в сб.: Балязин В.Н.
Фельдмаршал М.Б. Барклай-де-Толли // Фельдмаршалы России: Суворов, Ку-
тузов, Барклай. М., 2009.

14      Балязин В.Н. Фельдмаршал Барклай. С. 313.

15      Балязин В.Н. Верность и терпение: Ист. роман-хроника о жизни Барклая-
де-Толли. М., 1996.

16      Троицкий Н.А. Фельдмаршал Кутузов: мифы и факты. М., 2002. С. 47.

17      Пугачев В.В. Барклай де Толли, Кутузов, «скифские войны» и прошлые
аналоги // История. Общество. Личность: Науч. конф. историков г. Саратова,
27 февраля
1993 г.: Тез. докл. и выступлений. Саратов, 1993. С. 7-8.

18    Оказавший России бессмертные заслуги: Генерал-фельдмаршал
М.Б. Барклай-де-Толли // Георгиевские кавалеры: В 4 т. Т. 1: 1769-1850 / Сост.
А.В. Шишов. М., 1993; Шишов А. «Этот генерал далеко пойдет» // Памятники
Отечества: «Славься ввек, Бородино!». М., 2000. № 47; Он же. Барклай-де-Толли
Михаил Богданович // Сто великих военачальников. М., 2003; Он же. «Оказав-
ший России бессмертные заслуги»: генерал-фельдмаршал Михаил Богданович
Барклай-де-Толли // Кавалеры ордена святого Георгия. М., 2004; Он же. «Оказав-
ший России бессмертные заслуги»: полный георгиев. кавалер Барклай-де-Толли
// Основы безопасности жизнедеятельности. 2005. № 6; Он же. Князь Михаил
Богданович Барклай-де-Толли // Фельдмаршалы России. М., 2007; [2-е изд.].
М., 2009; Он же. «Оказавший России бессмертные заслуги»: генерал-
фельдмаршал Михаил Богданович Барклай-де-Толли // Георгиевская слава Рос-
сии. М., 2008; Он же. Михаил Барклай де Толли // Исторические портреты: Петр
Багратион, Михаил Барклай де Толли, Николай Раевский… М., 2009.

19       Тотфалушин В.П. Русская пореформенная историография Отечествен-
ной войны 1812 года о М.Б. Барклай де Толли // Отечественная война 1812
года: Источники. Памятники. Проблемы: Материалы II Всерос. науч. конф.
Бородино, 1994. С. 92-96.

20       Он же. М.Б. Барклай де Толли в отечественной историографии 1861-
1917 годов // Историограф. сб. Саратов, 1998. № 17. С. 69-79.

21      ТартаковскийА.Г. Неразгаданный Барклай // Звезда. 1993. № 8. С. 138-183.

22       Он же. Неразгаданный Барклай: Легенда и быль 1812 года // Докл. Ин-
та рос. истории РАН, 1995-1996 гг. М., 1997. [Вып. 1]. С. 104-120. Обсужде-
ние доклада см.: С. 120-128.

23      Он же. Неразгаданный Барклай: Легенда и быль 1812 года. М., 1996.

24       Безотосный В.М. Рец. на кн.: Тартаковский А.Г. Неразгаданный Бар-
клай: легенда и быль 1812 года // Вопр. истории. 1997. № 2. С. 169-170.

25       Юрганов А.Л. Рец. на кн.: А.Г. Тартаковский. Неразгаданный Барклай: Леген-
ды и быль 1812 года // Отечеств. история. 1997. № 6. С. 166-
169. См. также: Тарта-
ковский А.Г. Неразгаданный Барклай // Знание-сила. 1998. № 2. С. 110-116.

26 Балязин В.Н. Фельдмаршал М.Б. Барклай де Толли: Жизнь и полковод-
ческая деятельность. М., 1990.

27 Михаил Богданович Барклай де Толли (1761-1818) // История государ-
ства Российского: Жизнеописания, XIX в., первая половина / М.А. Опалин-
ская, С.Н. Синегубов, А.В. Шевцов; Рос. нац. б-ка. М., 1997. С. 71-84.

28 Тотфалушин В.П. Рец. на кн.: Балязина В.Н. Фельдмаршал М.Б. Барклай
де Толли: Жизнь и полководческая деятельность (М.: Воениздат, 1990. 320 с.)
// Освободительное движение в России: Межвуз. сб. науч. тр. Саратов, 1997.
Вып. 16. С. 180-183.

29 Таракановский Г. «Здесь зачинатель Барклай, а здесь совершитель Куту-
зов» // Нева. 1997. № 4. С. 210-216.

30 Пугачев В.В. Чем отличался Кутузов от Барклая? (Встреча Кутузова с Ло-
ристоном 23 сентября (ст. ст.)
1812 г. // Постигая прошлое и настоящее: Меж-
вуз. сб. науч. тр. Саратов, 1997; Он же. Кутузов и Лористон («Война и мир») и
реальность // In Memoriam: Сб. памяти Я.С. Лурье. СПб., 1997; Пугачев В.В.,
Динес В.А. Ю.М. Лотман о пушкинском понимании Барклая и Кутузова // Лот-
мановские чтения: К 75-летию Ю.М. Лотмана: Сб. ст. Саратов, 1998.

31 Пугачев В.В. Чем отличался Кутузов от Барклая? С. 123; Пугачев В.В.,
Динес В.А. Указ. соч. С. 7.

32 Пугачев В.В., Динес В.А. Указ. соч. С. 30.

33 Пугачев В.В. Чем отличался Кутузов от Барклая? С. 124; Пугачев В.В.,
Динес В.А. Указ. соч. С. 19.

34 Пугачев В.В. Чем отличался Кутузов от Барклая? С. 124; Пугачев В.В.,
Динес В.А. Указ. соч. С. 20.

35 Пугачев В.В., Динес В.А. Указ. соч. С. 30.

36 Пугачев В.В. Чем отличался Кутузов от Барклая? С. 126.

37 Там же. С. 126, 127.

38 Профессор В.А. Динес — ректор Саратовского социально-экономического
университета, в котором трудился В.В. Пугачев; ни до, ни после выхода этой пу-
бликации в занятиях эпохой 12-го года замечен не был, к тому же совместная ра-
бота состоит из предшествующей статьи Пугачева с дописанным «хвостиком».

39 ПугачевВ.В., Динес В.А. Указ. соч. С. 23, 30.

40 Там же. С. 23, 25, 27, 28, 30.

41 Там же. С. 26, 29.

42 Запальский Г. М.Б. Барклай де Толли глазами современников // Препо-
давание истории в школе. 1998. № 2. С. 27-32.

43 Там же. С. 31.

44 Емельянов Т. Ф. Поэт защищал честь не только свою // Истина и Жизнь:
Ежемесяч. христиан. журн. 1999. № 8. С. 36-39.

45 Например, Барклай — шотландец по происхождению (С. 37), после
соединения армий под Смоленском он командовал «Объединенной армией»
(С. 37), Александр I снял его с поста главнокомандующего (С. 38).

46 Емельянов Т.Ф. Указ. соч. С. 38. Далее в статье следует история записи
стихотворения в альбом великой княгини Елены Павловны Романовой, жены Михаила Павловича.

47       Безотосный В.М. М.Б. Барклай де Толли и немцы в 1812 г. // Немцы
в общественной и культурной жизни Москвы, XVI — начало XX в.: Материалы
междунар. науч. конф., 15-16 февраля
1999 г. М., 1999. С. 132.

48      Безотосный В.М. М.Б. Барклай де Толли и немцы… С. 132.

49      Там же. С. 139-140.

50       Лубченков Ю.Н. Михаил Богданович Барклай-де-Толли // Самые знаме-
нитые полководцы: России. М., 1999. С. 301-327; СоловьевБ.И. Князь Михаил
Богданович (Михаил-Андреас) Барклай-де-Толли // Генерал-фельдмаршалы
России. Ростов н/Д, 2000. С. 245-251.

51       Монахов А.Л. Александр I, Барклай де Толли и «Скифский план» // Эпо-
ха наполеоновских войн: люди, события, идеи: Материалы науч. конф. Мо-
сква, 24 апреля
1998 г. М., 1999. С. 104-105, 106.

52       Монахов А.Л. М.Б. Барклай де Толли и планы: наступательной войны:
в 1811-1812 гг. // Эпоха наполеоновских войн: люди, события, идеи: Материа-
лы IV науч. конф. Москва, 26 апреля
2001 г. М., 2001. С. 95, 98.

53      Там же. С. 105, 106.

54       Ивченко Л.Л. «Полководец» А.С. Пушкина: поэтический образ и исто-
рические реалии // Отечественная война 1812 года: Источники. Памятни-
ки. Проблемы: Материалы VIII Всерос. науч. конф. Бородино, 6-7 сентября
1999 г. М., 2000.С. 87.

55      Там же. С. 90.

56      Там же. С. 91.

57      Там же. С. 91, 92.

58 Епанчин Ю.Л. Профессор В.В. Пугачев об исторических образах
М.Б. Барклая де Толли и М.И. Кутузова // Забелинские научные чтения, Год
2000-й: Ист. музей — энциклопедия отечеств. истории и культуры / Тр. ГИМ.
М., 2001. Вып. 126. С. 559-566.

59 Там же. С. 560, 561.

60 Там же. С. 561, 562.

61 Там же. С. 563.

62 Там же. С. 563-564.

63 Шведов С.В. Два основных течения в историографии «скифских планов»
русского командования в 1812 году // Эпоха наполеоновских войн: люди, собы-
тия, идеи: Материалы IV науч. конф. С. 108.

64 Там же. С. 130.

65 Хабибуллин В.Н. О предвоенных распоряжениях М.Б. Барклая де Тол-
ли // Вопр. истории. 1998. № 7. С. 175; Он же. Об участии М.Б. Барклая де
Толли в Лютценском сражении // Там же. № 10. С. 171-172; Он же. О долж-
ности М.Б. Барклая де Толли в период Заграничных походов русской армии
в 1813-1814 годах // Там же. 2000. № 1. С. 173-175.

66 Он же. О должности М.Б. Барклая де Толли… С. 174, 175.

67 Он же. Первая схватка с Наполеоном // Запад России. Калининград,
1996. № 8. С. 21-32; То же // Мой город. Черняховск, 1998. № 1. С. 3-19; № 2. С. 5-16; Он же. Герой Кваркена // Там же. 1999. №2 3. С. 5-19; 2000. №2 4. С. 16; Он же. На посту военного министра России // Там же. 2000. № 4. С. 26-29; № 5. С. 13-18; 2001. № 6. С. 15-20.

68       Он же. М.Б. Барклай де Толли — государственный деятель, полководец, во-
енный теоретик: Автореферат дис. … канд. ист. наук. Владимир, 2001. С. 3, 9.

69       Ярцев А.А. Предисловие //Хабибуллин В.Н. Сердце полководца: Книга о
М.Б. Барклае де Толли. 2-е изд., испр. и доп. Калининград, 2008. С. 5.

70Хабибуллин В.Н. М.Б. Барклай де Толли — государственный деятель… С. 22.

71       Документы о русских генералах / Публ. И.С. Тихонова // Эпоха 1812 года:
Исследования. Источники. Историография. II: К 200-летию Отечественной вой-
ны 1812 года / Тр. ГИМ. М., 2003. Вып. 137 С. 201-203.

72       О девизе для герба М.Б. Барклая де Толли / Публикация Б.Б. Давыдова
// Рос. архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVII-XX вв.
М., 2003. Вып. XII. С. 53-61.

73       БегуноваА.И. Неизвестное письмо Н.А. Дуровой // Жизнь Н.А. Дуровой
в контексте современного общества: Материалы науч.-практ. конф., посвящ.
220-летию со дня рождения Н.А. Дуровой, 26-28 сентября
2003 г. Елабуга,
2004. С. 28-29.

74 Коваленко А.Ю. «Благоразумными мерами отразить участь, России
угрожаемую» // Воен.-ист. журн. 2002. № 9. С. 17-21.

75 Там же. С. 21.

76 См.: Шишов А.В. Деятельность военного министра России генерала от
инфантерии М.Б. Барклая де Толли по созданию резервов для полевой дей-
ствующей армии перед Отечественной войной 1812 года // Отечественная
война 1812 года: Источники. Памятники. Проблемы: Материалы X Всерос.
науч. конф. Бородино, 3-5 сентября
2001 г. М., 2002; Барклай-де-Толли Ми-
хаил Богданович (16.12.1757 г. — 14.5.1818 г.) // Военные министры России:
Биограф. сб. / Под общ. ред. министра обороны РФ С.Б. Иванова. М., 2002.

77 Троицкий Н.А. Указ. соч. С. 132.

78 Там же. С. 137, 142.

79 Там же. С. 158-159.

80 Там же. С. 206.

81 Там же. С. 212, 215.

82 Там же. С. 236-237, 238.

83 Там же. С. 343.

84 Ляпин В.А. Некоторые аспекты деятельности М.Б. Барклая де Толли на
посту военного министра // Бородино и наполеоновские войны: Битвы, поля
сражений, мемориалы: Материалы междунар. науч. конф. Бородино, 9-11
сентября
2002 г. М., 2003. С. 272.

85 Тотфалушин В.П. «Бросался ты в огонь, ища желанной смерти…» // «Не-
даром помнит вся Россия…»: Материалы междунар. конф., посвящ. 160-летию
В.В. Верещагина и 190-летию Бородин. сражения. Череповец, 2003. С. 121.

86 Носова Н.М. «Я надеюсь, что беспристрастное потомство произнесет
суд с большей справедливостью» (Барклай де Толли) // Великой славы имена. Астрахань, 2004.

87       Например: «до 8 августа 1812 года он был главнокомандующим русской
армии, родовой герб которого украшал девиз «Верность и терпение»» (С. 56),
принц Ангальт погиб «ранней весной 1890 года…» (С. 57), за Кульм Барклай
получил орден Св. Георгия V класса (С. 62) и т. д.

88       Ивченко Л.Л. М.И. Кутузов в современной историографии: Приговор
истории или произвол историков? // Отечественная война 1812 года: Источни-
ки. Памятники. Проблемы: Материалы XI Всерос. науч. конф. Бородино, 8-10
сентября
2003 г. Можайск, 2004. С. 143-144, 147, 148, 150.

89      Там же. С. 144, 145, 146.

90      Там же. С. 157, 158.

91       Безотосный В.М. Дело о «заговоре» историков против М.И. Кутузова //
Рейтар. 2005. № 7 (19). С. 133.

92       Ивченко Л.Л. «Оправдательные письма» М.Б. Барклая де Толли: Их
влияние на отечеств. историографию // Эпоха наполеоновских войн: люди,
события, идеи: Материалы IX науч. конф. Москва, 21 апреля
2006 г. М., 2006.

93       Монахов А.Л. «Система оборонительной войны, дотоле неизвестная» //
Вестн. Музея-панорамы «Бородинская битва». Вып. 2: 150-летию со дня рож-
дения Ф.А. Рубо посвящается. М., 2005. С. 35.

94      Там же. С. 38, 39.

95      Там же. С. 36.

96       Ольховский Е.Р. М.Б. Барклай-де-Толли: «Если мы не лишимся муже-
ства и будем деятельны, то овладение Москвою приготовит гибель Наполео-
ну» // Воен.-ист. журн. 2005. № 8. С. 72-76. Например, автор утверждал, что
в кампании 1812 года Барклай «никаких ошибок, явных или тайных, … не
допустил…» (С. 75).

97      См.: Там же. С. 74, 75, 76.

98       Таракановский Г. Памятники фельдмаршалу М.Б. Барклаю-де-Толли //
Нева. 2005. № 7. С. 249-256.

99       Горелик П. Всем — конный памятник! Своему прощают то, что не могут
простить инородцу // Новое время. 2006. № 18-19. С. 49.

100     Хабибуллин В.Н. Военно-теоретическая деятельность М.Б. Барклая де
Толли // Эпоха наполеоновских войн: люди, события, идеи: Материалы IX
науч. конф. С. 153.

101     Там же. С. 158-161.

102     Хабибуллин В.Н. Сердце полководца: Книга о М.Б. Барклае де Толли.
Калининград, 2006. С. 187.

103     Ярцев А.А. Указ. соч. С. 5.

104     «Главнокомандующий приказал… завтра возобновить с неприятелем
сражение»: Записка генерала от инфантерии М.Б. Барклая де Толли генерал-
лейтенанту К.Ф. Багговуту 26 августа
1812 г. / Публ. П.Н. Грюнберга // Ист.
архив. 2009. № 2. С. 187-194.

105            Бессонов В.А. М.Б. Барклай де Толли в Калуге, Сентябрь 1812 г. // Оте-
чественная война 1812 года: Источники. Памятники. Проблемы: Материалы XIV Всерос. науч. конф. Бородино, 4-6 сент.
2006 г. М., 2007. С. 126-133.

106     Там же. С. 131.

107     Там же. С. 132.

108     Хабибуллин В.Н. Роль М.Б. Барклая де Толли в сражениях русско-
прусской-французской войны 1806-1807 гг. // Эйлау 1807 года и Восточная
Пруссия в эпоху наполеоновских войн: Материалы VII междунар. науч. конф.
Багратионовск, 9 фев.
2007 г. Калининград, 2007.

109     Там же. С. 126.

110     Ср.: Маркс К., Энгельс Ф. Беннигсен // Соч. 2-е изд. Т. 14. С. 114-115;
Они же. Барклай де Толли // Там же. С. 92.

111     Хабибуллин В.Н. Сердце полководца: Книга о М.Б. Барклае де Толли.
2-е изд., испр. и доп.

112     Он же. Барклай-де-Толли. Калининград, 2008.

113     Рубцов Ю.В. Князь Михаил Богданович Барклай де Толли (1761-1818)
// Генерал-фельдмаршалы в истории России. М., 2008; Михаил Богданович
(Михаил Андреас) Барклай де Толли // Управленческая элита Российской им-
перии: История министерств, 1802-1917. СПб., 2008. С. 135.