Р.Н. Рахимов



Дворяне оренбургской губернии -участники бородинской битвы*



Война с наполеоновской Францией не случайно получила название Отечественной. В ней принимали участие представители всех сосло­вий и практически всех народов, проживавших в Российской империи. Не остались в стороне и дворяне — уроженцы Оренбургской губернии. Мы обратились к составленным в 1819, 1830 и 1839 гг. формулярным спискам служивших чиновников — участников наполеоновских войн, которые сохранили имена, этапы военной биографии, а в некоторых случаях и ее подробности1. Разумеется, необходимо учитывать то, что списки были составлены на тех дворян — участников войны из числа чиновников, которые: а) дожили до этого времени, б) в это время еще служили, не вышли в отставку, в) не уехали в другие губернии. В целом, анализу подверглись формулярные списки 26 чиновников — участников Отечественной войны 1812 года и заграничных походов 1813-1814 гг. В данной публикации мы рассмотрим биографии девяти чиновников -участников Бородинской битвы.



* Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ «Военная служба народов Урала XVIXIX вв.».

 


Заседатель от дворянства в Оренбургской палате подполковник Фе­дор Никитович Черников-Онучин. Из дворян, родился в 1781 г., имел 10 душ крестьян в сельце Черникове-Онучине2. В составе Уфимского пехотного полка, сформированного в 1797 г. в Уфе, встретил 1812 год в чине майора. Участвовал в сражениях при Смоленске, Бородине, Мало­ярославце, а затем во время заграничных походов 1813-1814 гг. в Лейп-цигском сражении и взятии Парижа3. Черников был награжден серебря­ной и бронзовой медалями «В память Отечественной войны 1812 года». Первой — как ее непосредственный участник, а бронзовой — как старший представитель дворянского рода для передачи по наследству.


Стерлитамакский уездный судья штабс-капитан Лев Иванович Уваров. Из дворян, родился в 1795 г., владел вместе с матерью в д. Ува­ровой землей и 40 душами крестьян. Во время Отечественной войны прапорщик, затем подпоручик Уфимского пехотного полка. Участник сражений при Смоленске и Бородине, Лейпциге и взятия Парижа. Был награжден серебряной медалью «В память Отечественной войны 1812 года»4. В отставку вышел штабс-капитаном в 1817 г. В 1827 г. был избран в уездный суд5.


Надзиратель питейного сбора в Мензелинском уездном правле­нии подполковник Алексей Михайлович Кореньев. Из дворян, родил­ся в 1779 г. В 1812 г. капитан Уфимского пехотного полка. Участник обороны Смоленска. В Бородинской битве ранен «черепом гранаты». В 1813 г. был переведен майором в Томский пехотный полк, находил­ся при блокаде крепости Модлин. В 1814 г. переведен в Бутырский пе­хотный полк. В 1816 г. уволен подполковником «за ранами с мундиром и пенсионом полного жалованья». В 1817 г. определен земским исправ­ником в Стерлитамакский уезд, в 1818 г. уволен по состоянию здоровья и в этом же году определен надзирателем питейного сбора. За Бородино был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом, имел се­ребряную медаль «В память Отечественной войны 1812 года»6.


Челябинский казначей, губернский секретарь Михайла Яковлевич Куракин. Из солдатских детей, родился в 1777 г. Во время Отечествен­ной войны 1812 года был поручиком Рыльского пехотного полка, сфор­мированного в Оренбурге. Участник сражений при Островно, Смолен­ске. В Бородинской битве был ранен в левую ногу ядром. Вероятно, после ранения он не смог продолжать службу, и в следующем году был уволен в отставку поручиком, т. е. с повышением в чине. Был награж­ден серебряной медалью «В память Отечественной войны 1812 года».


Винный пристав, подпоручик Иван Андреевич Купавин, из сол­датских детей, родился в 1776 г. В службу вступил рядовым в Орен­бургский 1-й полевой батальон. В 1812 г. унтер-офицер Бутырско­го пехотного полка. Участник Суворовского похода в Швейцарии, где был ранен пулей и сабельным ударом, русско-турецкой войны, в 1812 г. оборонял Смоленск, был в сражениях при Бородине, Тарути­не, Малоярославце, Красном. В 1813 г. находился при блокаде крепо­сти Кюстрин, участвовал в Лейпцигской битве. «За отличие 26 августа награжден Знаком ордена военного»7.


Надзирательный помощник Верхнеуральского отделения питей­ных сборов капитан Трифон Никитович Муравцов. Из дворян, родил­ся в 1791 г. В службу вступил из 2-го кадетского корпуса в Пернов-ский гренадерский полк прапорщиком в 1810 г. В 1812 г. подпоручик, 1813 г. поручик. В отставку вышел в 1818 г. капитаном из Уфимского гарнизонного батальона.8 Был награжден 19 ноября 1812 г. орденом Св. Анны 3-й степени за Бородино. В 1847 г., находясь в отставке, жительствовал в Бугульминском уезде.


Бузулукский городничий ротмистр Андрей Григорьевич Денден-берг (Дендебер). Из дворян. В 1812 г. юнкер Елисаветградского гу­сарского полка. Участник сражений под Витебском, Смоленском, при Бородине, Малоярославце, Вязьме, Красном, взятии штурмом Вереи, занятии Дорогобужа. В заграничных походах 1813-1814 гг. был в сра­жениях в Германии при Лейпциге, а во Франции — при Монмартре, Лионе, Реймсе. В последнем был ранен пулей в левую ногу. Имел се­ребряные медали «В память Отечественной войны 1812 года» и «За взятие Парижа»9. За храбрость в сражении при Реймсе награжден орденом Св. Анны 3-й степени (так в формулярном списке), по ин­формации более позднего времени — Св. Анны 4-й степени с бантом за Суасон и Лаон (с 1815 г. 3-я степень ордена стала 4-й). В 1847 г., будучи в отставке, проживал в Бугурусланском уезде.


Верхнеуральский земский исправник майор Илья Никитович Пав­лов. Из солдатских детей, родился в 1772 г. Во время Отечественной войны капитан 18-го Егерского полка. Участник сражения при Смо­ленске и Бородине, в последнем был ранен в правое плечо и за от­личие награжден орденом Св. Анны 3-й степени. В 1813 г. участвовал в сражениях при Бауцене, Лаубане, Гельберге (где вновь был ранен), осаде Данцига до 1814 г. Имел серебряную медаль «В память Отече­ственной войны 1812 года».


Капитан Павлов в Бородинском сражении вместе со своим полком участвовал в знаменитой контратаке Курганной высоты, произведен­ной генералом А.П. Ермоловым. Как известно, сосредоточив крупные силы, французам удалось под прикрытием артиллерии опрокинуть дивизию генерала Н.Н. Раевского и овладеть батареей на этой высо­те. 30-й линейный французский полк, которым командовал генерал Ш. Боннами, захватив редут, прошел еще дальше «шагов на 40-70», создав панику. В это время Ермолов, проезжая по линии, принял ре­шение частями 4-го корпуса выбить французов с батареи. Вот как он описывает этот момент в своих записках: «Я приказал Уфимско­го пехотного полка 3-му баталиону майора Демидова идти за мною развернутым фронтом, думая остановить отступающих… Несмотря на крутизну восхода, приказал я егерским полкам и 3-му баталиону Уфимского полка атаковать штыками, любимым оружием русского солдата. Бой яростный и ужасный не продолжался более получаса: сопротивление встречено отчаянное, возвышение отнято, орудия воз­вращены, и не было слышно ни одного ружейного выстрела.


Израненный штыками, можно сказать снятый со штыков неустра­шимый бригадный генерал Бонами получил пощаду; пленных не было ни одного, из всей бригады спаслись бегством немногие. Признатель­ность генерала за оказанное ему уважение была совершенна. Урон со стороны нашей весьма велик и далеко несоразмерный численности атаковавших баталионов»10. В этой контратаке, как характеризовал ее сам Ермолов, «толпою в образе колонны» уфимцы и егеря 18-го полка атаковали прямо против себя, а 19-й и 40-й егерские полки — левую сторону11. В ней приняли участие батальон Томского полка, части 12-й и 26-й пехотных дивизий. Во время этой контратаки русские егеря взя­ли в плен генерала Боннами12. Не желая быть убитым, он назвал себя Неаполитанским королем, т. е. Мюратом. Обстоятельства его пленения в целом описаны в литературе13. Фельдфебель (18-го в рапорте М.И. Ку­тузова) 34-го Егерского полка В.В. Золотов (версия — Золотарев) за взятие в плен генерала 11 сентября 1812 г. был произведен в подпо-ручики14. Однако нам не встречалась информация о том, что на самом деле произошло после пленения генерала. И.Т. Радожицкий, участник сражения, но не очевидец данного события, повествует: «…тогда усач, взявши короля за шиворот, потащил к Главнокомандующему. Князь Кутузов тут же поздравил рядового унтер-офицером, и наградил его знаком отличия Военного ордена Св. Георгия»15. По словам Радожиц-кого, генерала взял в плен рядовой, получивший за один подвиг двой­ную награду — крест и производство в унтер-офицеры, что, впрочем, могло иметь место. В рапорте Кутузова Золотов, фельдфебель егер­ского полка, получил в качестве награды офицерский чин.


По записи в формулярном списке Павлова можно в какой-то мере реконструировать ход событий. Сразу после пленения генерала егерь представил его ближайшему офицеру своего полка, возможно, ротному командиру, который засвидетельствовал этот факт и арестовал генера­ла, т. е. забрал шпагу. Затем он же разрешил егерю покинуть позицию и сопроводить взятого в плен генерала в ставку Кутузова. Этим офице­ром и был капитан Илья Павлов. Сам факт ареста генерала стал своео­бразным видом заслуги, почему он и был внесен в формулярный список: «…под Бородиным, и при отбитии наших батарей, и при завладении не­которыми французами, на которой был взят французский генерал Бон­нами, того генерала арестовал, где и ранен был в правое плечо»16. Веро­ятно, ранение Павлова не было легким, и он некоторое время находился на излечении, поскольку к ордену его представили позднее. В наград­ном списке офицеров, составленном генералом М.А. Милорадовичем 26 сентября 1812 г., его фамилии в числе отличившихся офицеров 18-го Егерского полка и представленных к награждению нет17.


Оренбургский полицмейстер майор кавалерии Лев Васильевич Соколов (так записан в списке). Из дворян, родился в 1788 г. в Орен­бургской губернии, имел 15 душ крепостных в с. Гнездовка. В службу вступил в 1803 г. юнкером. В 1812 г. поручик, затем штабс-ротмистр Оренбургского драгунского полка (сформированного в Оренбургской губернии, с 1813 г. стал уланским). Участвовал в сражениях при Бе-шенковичах, Витебске, Смоленске, Колоцком монастыре, Бородине. В 1813 г. был в войсках при блокаде крепости Модлин и Гамбурга. В Бородинском сражении был ранен в правое и левое плечи саблей. За подвиги в этой битве награжден золотой саблей с надписью «За храбрость». В 1817 г. уволен «за ранами» в отставку «с мундиром и полным пансионом»18. Имел серебряные медали «В память Отече­ственной войны 1812 года» и «За взятие Парижа», бронзовую медаль «В память Отечественной войны 1812 года» как старший представи­тель дворянского рода. С 1819 г. вновь на службе — земским исправни­ком в Троицке, затем в Белебее. Впоследствии, будучи бугульминским исправником, был награжден орденом Св. Анны 3-й степени «за ис­правное устройство почтовых домов по Троицкому уезду и поспешное взыскание казенных повинностей». В 1827 г. в должности оренбург­ского полицмейстера (с 1825 г.), находясь в отставке, был причислен к армейской кавалерии. В 1830 г. ушел по состоянию здоровья в полную отставку с должности полицмейстера, но по ходатайству оренбургско­го военного губернатора П.К. Эссена император Николай I соизволил, несмотря на увольнение, «в уважении отличной службы числить его по кавалерии», что также являлось своеобразной наградой. Еще одной необычной наградой было указание Александра I, данное в 1824 г., во время его визита в Оренбург, чтобы первый ребенок Соколова получил образование на казенный счет. Это была дочь Екатерина, родившаяся в 1818 г. (в 1820 г. родилась вторая дочь Наталья)19. Действительно, впо­следствии Екатерина была направлена на учебу в Смольный институт в Санкт-Петербурге, а через некоторое время стала женой автора зна­менитого словаря Владимира Ивановича Даля. Женой самого Соколова с января 1817 г. была княжна Анна Александровна Путятина. Соколов умер от скоротечной чахотки в конце 1830-х годов.


Поручик Соколов совершил удивительный по своему мужеству и отваге подвиг. Впервые он был описан Н. Поликарповым в иллюстри­рованном журнале «1812 год»20. Вечером 22 июля, в 10 часов, с партией, в которой было 20 драгун и 12 казаков донского Родионова 2-го полка, он из д. Рудни направился к д. Гусиной, прошел к д. Берез (правильно -Березыня), в лесу переоделся в крестьянскую одежду и, зайдя в дерев­ню, пробыл в ней час. В это время там находились следующие части противника: легкоконные 1-й и 2-й баварские, саксонский принца Аль­брехта полки, восемь орудий конноартиллерийской батареи. Соколов вернулся к отряду, вскоре они были обнаружены противником, который атаковал и преследовал их три версты. Оторвавшись от преследования, у д. Сырокоренье партия в свою очередь напала на разъезд из 10 ба­варцев, которых гнала 10 верст, догнав, одного изрубили, а остальных (2-го баварского легкоконного полка лейтенанта Муне, унтер-офицера и семерых рядовых) взяли в плен. Интересно, что Поликарпов этот по­иск, судя по заголовку публикации («Партизан Соколов»), посчитал партизанскими действиями, а не армейской разведкой21. А.И. Попов указывает, что партия Соколова послана «для узнания неприятеля», т.е. в разведку22. Детали, сообщаемые Поликарповым, наводят на мысль, что он использовал либо записи в журнале боевых действий, либо не­посредственно донесение Соколова.


В литературе известна и иная версия этого события. Она изложе­на В.Г. Семеновым. Поручик, направленный 18 июля 1812 г. для раз­ведки с 20 драгунами и 10 донскими казаками, обнаружил противни­ка у с. Гусиное, где проводился смотр корпуса. Соколов переоделся в крестьянскую одежду, прошел во французский лагерь и осмотрел его. Вернувшись к своему отряду, он атаковал охранный пост фран­цузов, взяв в плен офицера и 13 солдат (у Поликарпова в плен попало не 14 французов, а 9 баварцев). За блестяще проведенную разведку и пленных он был произведен в штабс-ротмистры приказом командую­щего 1-й Западной армией М. Б. Барклая де Толли23.


В формулярном списке 1819 г. обстоятельства событий 22 июля опи­саны следующим образом: «…откомандирован… с 20 человек драгун и 10 донскими казаками для открытия неприятеля, коего обнаружил в крестьянском платье в лагере неприятеля, атаковал неприятельский аванпост взяв в плен обер-офицера, 1 унтер-офицера и 12 человек ря­довых, был ранен саблею левой руки большой палец, за что произве­ден… Барклаем де Толлием в штабс-ротмистра…»24. В формулярном списке 1830 г. сюжет изложен так: «…командирован арьергардным ко­мандиром для открытия неприятеля, коего нашел при местечке Гуси­ное, и был переодевшись в крестьянское платье в лагере неприятеля, потом осмотрев корпус неприятельских войск и возвратясь к скры­вающейся в лесу своей роте, атаковал неприятельский аванпост, при­чем взял в плен обер-офицера и унтер-офицера и 12 рядовых где был ранен левой руки в большой палец за что произведен.. .»25.


Как становится понятно из вариантов формулярных списков, Со­колов осматривал корпус вражеских войск, а не противник проводил смотр войск корпуса. Вообще трудно вообразить, что днем, вдоль или за линией выстроившегося соединения французской армии медлен­но и безнаказанно дефилирует русский крестьянин, пересчитывая количество солдат. Место событий в списках названо как местечко Гусиное, отсутствует д. Березыня, сюжет с бегством отряда, а затем с преследованием противника объединился в один — атака аванпоста и захват пленных. Число их увеличилось до 14. Сообщается о сабель­ном ранении в руку. Вероятно, в основу текста в формулярном списке вошло донесение Соколова, но из него были убраны детали, число казаков и число пленных и убитых поменялось местами.


Сравнение всех вариантов изложения событий показывает, что версия Поликарпова более близка к реалиям. Вечером, в июльских сумерках, отряд Соколова приближается к деревне, занятой против­ником. Количество казаков должно быть 10-12 человек, из которых двое — пятидесятник и хорунжий или сотник. Сам поручик переоде­вается в крестьянскую одежду и идет в деревню, обходя в наступаю­щей темноте костры неприятельского бивака. Вероятно, Соколов мог знать французский и немного немецкий, но не понимал хорошо язык баварцев. Поэтому он и находился достаточно долго в деревне, зани­маясь простым подсчетом. Вполне объяснимо обнаружение и пресле­дование русского отряда противником, и то, что он смог оторваться от преследования через три версты, поскольку в ночное время по незна­комым лесным дорогам передвигаться трудно. Нападение на разъезд баварцев у д. Сырокоренье, скорее всего, произошло уже рано утром, поскольку преодолеть 10 верст ночью тяжело. Окончательно прояс­нить все детали этой, безусловно, отчаянной разведки будет возмож­но, обнаружив отчет Соколова или иные достоверные источники.


Тема участия дворян Оренбургской губернии в Отечественной войне 1812 года и наполеоновских войнах обширна и еще ждет своего исследователя26. Краткий анализ биографий дворян, оказавшихся по­сле войны на чиновничьей службе в Оренбургской губернии (здесь рассмотрены выявленные формулярные списки только участников Бородинской битвы), позволяет отметить ряд предварительных на­блюдений. Так, в чиновничьей среде недавних защитников отечества представлены все рода войск: кавалерия, пехота, артиллерия и даже ополчение, но практически нет представителей гвардии. Вероятно, они остались на службе в Санкт-Петербурге, Москве и других круп­ных городах, либо центральных губерниях, там, где у них были свои деревни, земли, крестьяне.


После выхода в отставку многие дворяне стремились вернуться в «свою» губернию, где начиналась их военная карьера. По своему проис­хождению значительная часть дворян была из обер-офицерских, нередко и из солдатских детей. Это связано с тем, что на Оренбургской погра­ничной линии было сконцентрировано большое количество гарнизонных полков и батальонов, в губернии были сформированы Оренбургский дра­гунский, Уфимский, Бутырский, Рыльский пехотные полки.


Губернские власти старались использовать опыт бывших военных, они охотно назначались на различные должности, а отделение питей­ного сбора, в котором 80% занимали бывшие военные, было свое­образной синекурой. Этому способствовало и то, что Оренбургскими военными губернаторами вплоть до 60-х годов XIX в. были участники Отечественной войны генералы П.К. Эссен, П.П. Сухтелен, В.А. Пе­ровский, В.А. Обручев.


Военная служба в силу своей специфики (оторванность от дома, частая смена мест дислокации и т.д.) даже в мирное время, не говоря уже о военной поре, мало способствовала продолжению рода, и не только из-за того, что на войне убивают. Многие чиновники — участ­ники Отечественной войны 1812 года и заграничных походов 1813­1814 гг., судя по формулярным спискам, были либо холосты, либо же­наты, но бездетны.


Существовавшая в то время система награждений предполага­ла для обер-офицеров следующий набор наград: наградное оружие (золотое оружие «За храбрость» и орден Св. Анны 3-й степени), оче­редной чин. Анализ формулярных списков чиновников на этот пред­мет показывает, что основными наградами обер-офицера в это время были орден Св. Анны 3-й степени (аннинское оружие) и очередной чин. Орден Св. Владимира, дававший право на потомственное дво­рянство, полагался штаб-офицерам, но часто вместо него вручался орден Св. Анны 2-й степени. Известны единичные случаи награж­дения золотым оружием «За храбрость», орденами стран-союзников в 1813 г., а дворян, начинавших войну нижним чином — Знаком от­личия Военного ордена. Удивительно, что многие дворяне — ветера­ны Отечественной войны не имели либо не получили по ряду при­чин полагавшуюся всем ее участникам серебряную медаль «В память Отечественной войны 1812 года», а некоторые участники взятия Па­рижа оказались без медали «За взятие Парижа». В отношении послед­ней тому есть объяснение — вручать ее начали только в марте 1826 г. и награждение растянулось до 1832 г.27 Но медалью «В память Отече­ственной войны 1812 года» награждать стали уже с весны 1814 г. На­пример, чины Уфимского пехотного полка и всей 24-й дивизии медаль получили во Франции в марте 1814 г.28 Возможно, стечение обстоя­тельств и доля везения предопределили судьбу многих обойденных заслуженной наградой.


Среди ветеранов в Оренбургской губернии жили легендарные по совершенным ими подвигам личности: майоры Л.В. Соколов и И.Н. Павлов, подпоручик И. А. Купавин, воевавший под начальством Суворова. Дворяне — участники наполеоновских войн, служившие в Оренбургской губернии, являли собой живой пример россиян, побе­дивших опасного и сильного врага, они формировали определенный патриотический настрой в дворянской среде.


 



 



ПРИМЕЧАНИЯ


1 Центральный государственный исторический архив Республики Баш­кортостан, г. Уфа (далее — ЦГИА РБ).


2 Впоследствии д. Черниковка, затем г. Черниковск и современный район Черниковка в Уфе.


3 ЦГИА РБ. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 1584. Л. 2. Список за 1839 г.


4 Там же. Д. 925. Л. 4-5. Список за 1830 г.


5 Там же. Ф. И-100. Оп. 1. Д. 679. Л. 357-358.


6 Там же. Ф. И-138. Оп. 1. Д. 1470. Л. 233-234.


7 Там же. Л. 154-155.


8 Там же. Л. 189-190.


9 Там же. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 925. Л. 6-7.


10       ЕрмоловА.П. Записки А.П. Ермолова, 1798-1826. М., 1991. С. 191-192.


11       Рапорт А.П. Ермолова М.Б. Барклаю де Толли от 20 сентября 1812 г. //
Бородино: Документ. хроника. М., 2004. С. 241.


12       О генерале Боннами см.: Земцов В. Н. Французский солдат в Бородинском
сражении: опыт воен.-ист. психологии // Человек и война: Война как явление культуры. М., 2001. С. 53. Шарль-Огюст-Жан-Батист-Луи-Жозеф Боннами, прозванный Белофонтен, родился в Вандее в
1764 г., службу начал в 1792 г. в кавалерийском полку. Участник наполеоновских войн. С 1799 г. бригадный генерал, в 1800 г. уволен из армии, затем восстановлен в 1811 г. командиром 30-го линейного полка. Участвовал в походе в Россию. После окончания войны вернулся во Францию. С 1815 г. в отставке, умер в Вандее в 1830 г.


13 Ульянов И.Э. 1812: Русская пехота в бою. М., 2008. С. 164.


14 М.И. Кутузов: Сб. документов. Т. 3: 1808-1812. М., 1952. С. 285.


15      Радожицкий И.Т. Походные записки артиллериста, с 1812 по 1816 г.
Ч. 1: 1812-й год: Война в России. М., 1835. С. 144-145.


16 ЦГИА РБ. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 925. Л. 8.


17 Бородино: Документ. хроника. С. 260-261.


18      СеменовВ.Г. «Я по молодым моим летам…»: Л. В. Соколов и В. И. Даль
// Гостиный двор: Лит.-худож. и обществ.-полит. альманах. Оренбург, 1999.
№ 6. С. 225-227.


19      В формулярном списке 1819 г. вторая дочь имеет иное имя — Ефания,
родилась в этом же году. См. ЦГИА РБ. Ф. И-100. Оп. 1. Д.
685. Л. 459.


20       Поликарпов Н.П. Партизан Соколов // 1812 год. 1912. № 17/24.
С. 140-141.


21       Первый партизанский отряд Ф. Ф. Винцингероде был сформирован за
день до описываемых событий, 21 июля.


22      ПоповА.И. Первое дело при Красном. М., 2007. С. 48.


23      Семенов В.Г. Указ. соч. С. 225.


24      ЦГИА РБ. Ф. И-100. Оп. 1. Д. 685. Л. 460.


25      Там же. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 925. Л. 9.


26       Рахимов Р.Н. Русские дворяне Оренбургской губернии — участники Оте-
чественной войны 1812 года // Славянский мир: история и современность: Сб.
материалов круглого стола. Уфа, 2008. С. 56-61.


27       Кузнецов А.А., Чепурнов Н.И. Наградная медаль. Т. 1: 1701-1917. М.,
1992. С. 239.


28      РГВИА. Ф. 103. Оп. !/208Г. Св. 10. Д. 47. Ч. 3. Л. 324-340.