27 августа (8 сентября) 1812 года

Даже современники и очевидцы Бородина по-разному оценивали результаты сражения, спорным считалось все: от количества потерь до тактических и стратегических результатов.

Численность армий и количество потерь
Если брать среднюю цифру, то всего со стороны французов в сражении участвовало около 140-150 тыс. человек. Численность русских войск вызывает еще большие споры, так как точно неясно, сколько было в армии ополченцев и казаков. Но в среднем русская армия насчитывала 120-130 тыс. человек. Общий численный перевес французов сохранялся, хотя на момент генерального сражения выглядел уже не так ощутимо. Но все исследователи и современники единогласны в одном – численность кадровых, регулярных войск была выше у французов.

Количество потерь, понесенных сторонами в сражении 7 сентября 1812 года на Бородинском поле, вопрос еще более дискуссионный, чем вопрос о численности армий. Французы определяют число русских потерь в 50 тыс. человек. Современные исследователи в целом соглашаются с этим, считая, что русские войска потеряли убитыми и ранеными от 40 до 50 тыс. человек. Потери французов составили около 35-40 тыс. человек.

Результаты французов, или Уныние Великой армии

Наполеон на Бородинском поле
Наполеон на Бородинских высотах. Худ. В.В. Верещагин, 1897 г

Еще более сложным является вопрос оценки результатов сражения. К концу битвы французам удалось завладеть и флешами, и деревней Семеновское, и Курганной высотой. С тактической точки зрения это можно было воспринимать как победу французского оружия, как еще одно крупное сражение, которое войдет в копилку великих побед Наполеона. Сам французы так и считали, называя это сражение «Битва на Москве-реке». Но те, кто был рядом с Наполеоном в этот день, недоумевали и были расстроены. Маршалы подмечали, что Наполеон во время сражения вел себя очень странно, допустил несколько очень для него нехарактерных ошибок. В частности, бросил Нея на флеши, когда следовало бы бросить его войска на Курганную высоту. Это решение Наполеона привело к тому, что в бои за флеши была втянута практически вся имеющаяся у него пехота, которую следовало использовать на других участках сражения. Были и другие просчеты, которые подмечали маршалы.

Эти ошибки Наполеона выглядят вдвойне странными, если вспомнить, как вел себя французский император в ночь на 7-е сентября. Главный вопрос, который его интересовал – не ушел ли Кутузов. После всех попыток навязать русским генеральное сражение казалось невероятным, что Кутузов сам согласился дать его. Это был уникальный шанс уничтожить русскую армию, шанс, которым надо было воспользоваться во что бы то ни стало. Именно поэтому накануне генерального сражения он отклонил предложение Даву о фланговом обходе русской позиции, опасаясь, что тем самым «спугнет» Кутузова. Наполеон рассчитывал на наступательный порыв своих войск и собственный военный гений. Но русские войска очень упорно держали оборону, и лишь во второй половине дня были выбиты с оборонительных рубежей. Но как ни старались французы, им удалось лишь оттеснить русские ряды, но не прорвать их и уж тем более не уничтожить.

В этом отношении для Наполеона ситуация никак не изменилась. До сражения он видел перед собой боеспособную русскую армию, но и после сражения видел перед собой ее же. Поредевшую и отошедшую, но все же не разбитую. Вечером 7 сентября Наполеон не знал еще точно, сколько войск он потерял, но то, что он лишился 50-ти лучших своих генералов, это он знал уже тогда.

Наполеон и русский генерал Лихачев
Отказ пленного русского генерала Лихачёва принять шпагу из рук Наполеона. Хромолитография А. Сафонова (начало XX века)

Сам Наполеон подвел итог сражению словами:«Битва на Москве-реке была одной из тех битв, где были проявлены наибольшие достоинства и достигнуты наименьшие результаты».

После сражения Великая армия пребывала в унынии. Даже ветераны не могли припомнить, чтобы такие кровопролитные сражения заканчивались таким несерьезным результатом. Французы видели победу, видели, что позиции захвачены, но совершенно не было атрибутов этой победы. Практически не было ни пленных, ни трофейных знамен, ни захваченных орудий.

Все это крайне отрицательно сказалось на боевом духе французской армии. Генеральное сражение состоялось, и они не смогли разгромить неприятеля. До Бородина в решающий момент русские отходили и не позволяли французам проявить себя. Это рождало ощущение того, что кампания затягивается, но не рождало сомнений в конечной победе. Теперь же прежней уверенности в собственных силах у солдат и офицеров Великой армии не было.

Результаты русских, или Воодушевленное отступление

Кутузов во время Бородинского сражения
Михаил Кутузов во время Бородинского сражения. Худ. А.П. Шепелюк, 1952 г.

Положение русской армии было не легче. На поле брани осталось 27 генералов, в числе которых был молодой и подающий надежды А.И. Кутайсов, генерал П.Г. Лихачев, израненный и попавший в плен к французам. Но тяжелее всего была весь о ранении «2-го командующего» — Петра Ивановича Багратиона.

Правда, боевой дух армии окреп настолько, что все ждали продолжения сражения на следующий день. У Кутузова был план продолжить сражение на следующий день, если обстоятельства будут складываться для него удачно. Но в сражении он допустил несколько ошибок, и результаты превзошли все его опасения. Чересчур опасаясь за правый фланг, Кутузов слишком долго не отправлял Багратиону подкреплений. Это привело к большим потерям во Второй западной армии, поэтому практически каждая атака французов заканчивалась занятием флешей, и лишь удачные контратаки, которые проводил Багратион, позволяли вернуть укрепления. В критические моменты это могло привести к разгрому всего левого фланга, и в таких случаях уже Барклай де Толли спасал положение, перебрасывая часть своих войск из центра на флеши. В итоге ценой неимоверных усилий французы смогли занять все оборонительные пункты русских, и, начиная со второй половины дня, потери русских стали выше, чем потери французов.

Принимая все это в расчет, Кутузов принял решение отступать к Москве. Давая это сражение, он уверял всех, начиная от Александра и заканчивая простым солдатом, что в этой битве решается судьба Москвы. Но при всем при этом Кутузов не мог не понимать, что генеральное сражение не может стать переломным событием, но может стать событием, которое создаст предпосылки для такого перелома в дальнейшем. С этой точки зрения на данный момент ему все удалось. Русские войска ответили на вызов грозного противника и не были разбиты. Это было хорошее начало, но главный вопрос – судьба Москвы – все еще не был окончательно решен. И результаты Бородинского сражения не позволили Кутузову уйти от этого вопроса. Рано или поздно этот вопрос встанет на повестке дня, и встанет категорически. Надо будет принимать решение, и решение однозначное.

Но пока русские войска продолжали отступление с ощущением одержанной победы. Многие недоумевали, почему армия продолжает отход, но никто не сомневался в том, что у Москвы состоится еще одно крупное сражение. Что же думал в тот момент Кутузов, сказать не мог решительно никто.

Источник: журнал «Нескучный сад»