В.Н. Федоров


 


бородинская тема в журнале «1812-й год»


 



Выпуск журнала «1812-й год» в честь 100-летия Отечественной войны — это смелая частная инициатива московских издателей и ре­дакторов: Л.Г. Лукьянова, А.Н. Федоровой и В.П. Федорова. В энци­клопедии «Отечественная война 1812 года» А.А. Смирнов ошибочно написал, что все 24 номера вышли в


1912 г.1 Но в юбилейном году было выпущено только 16 номеров, а соединенный №17-24 появился фактически лишь в феврале 1914 г.


По своему содержанию журнал является иллюстрированным историко-художественным, а не художественно-литературным изда­нием, как его позиционировали редакторы. В журнале публиковали статьи историки И.С. Беляев, К.А. Военский, П.Н. Миллер, Н.П. Поли­карпов и др. Редакция журнала выражала надежду на то, что русский народ, «забыв все внутренние раздоры, отбросив партийность, спло­тится воедино для достойного чествования доблестных героев Отече­ственной войны, отдав должную дань и ее достойным противникам»2. В этом издании сконцентрированы материалы о войне и Бородинский битве в частности, о приготовлениях к празднику в России и конкрет­но на Бородинском поле. Тема Бородина коснулась многих разделов обширной программы журнала. Отголоски этой темы слышались во многих уголках Российской империи.


В журнале читатель мог найти и репортаж А. Левшина о переза­хоронении праха генерала Д.П. Неверовского на Бородинском поле, и первое воспроизведение в печати нот соло из кантаты «Бородино» композитора М.М. Ипполитова-Иванова, и сведения о выходе крат­кого исторического очерка «Бородинское сражение», написанного В.А. Афанасьевым по поручению Спасо-Бородинского монастыря, отзыв об этой работе. В рубрике «Могилы героев Отечественной вой­ны 1812 года» А.Д. Андреев сообщал о заброшенной во Владимире могиле майора Ахтырского гусарского полка князя Д.Н. Голицына, смертельно раненного в Бородинской битве. В заметке звучит при­зыв: «Ахтырские гусары, помните своих предков!»3. В перепечатке из «Правительственного вестника» узнаем о находке заведующего архи­вом Министерства императорского двора Л.В. Савелова. Он обнару­жил в ризнице Большого Успенского собора хоругви 1812 г., бывшие с московскими ополченцами в Бородинском сражении.


Уже в январском номере редакция журнала обнародовала сведе­ния о высочайшем повелении, устанавливающем программу праздно­вания. Избранное для него время (август) не случайно: приближался юбилей Бородинской битвы. Местом начала торжеств было избрано Бородинское поле. Их продолжение переходило в Москву. Синод зара­нее обратился к епархиальным преосвященным с указаниями, чтобы 25 августа, накануне генеральной битвы, было совершено всенощ­ное бдение, а 26-го — торжественная литургия. В эти дни намечались торжественные богослужения и в Петербурге. Из Смоленска в Боро­дино переносили с крестным ходом чудотворную икону Смоленской Божьей Матери. Для участия в параде на Бородинское поле должны были прибыть полки, представляющие прославленные лейб-гвардии Измайловский и Литовский, гренадерский графа Аракчеева и Черни­говский пехотный полки, а также по одной батарее от лейб-гвардии и гренадерской артиллерийских бригад.


В журнале «1812-й год» историк Миллер опубликовал взятые из кол­лекции П.И. Щукина часть дневника подпоручика 1-го пионерного пол­ка Горбунова и дневник безымянного офицера 3-го корпуса Тучкова 1-го (ошибочно назван Тучковым 3-м). В этих документах самым ценным является сообщение о трехдневных боевых действиях на Бородинском поле. Горбунов записал: «.. .24 августа началось сильное и упорное сра­жение, которое кончилось 26-го числа»4. Безымянный офицер по содер­жанию дневника имеет фамилию, вероятно, Коваленский. Уточнение появляется в сообщении о потерях: «Сей день убит брат Илья Петрович Коваленский гвардейской артиллерии и Тимченко. Из нашего полка 3 капитана убито, 14 офицеров ранено и 480 убитых и раненых солдат». Коваленский запомнил степень ожесточения по нарастающей: 24 авгу­ста «к вечеру маленькая перепалка была», «25… порядочное сражение было», «26. с утра 5 часов началось сильное сражение»5. Возможно, отмеченная динамика боя первых двух дней требует корректировки.


Особо необходимо отметить опубликованные в журнале «1812-й год» материалы по бородинской теме управляющего Московским отделением Общего архива Главного штаба (Лефортовского архива) полковника Н.П. Поликарпова. Редакция журнала поручила «своему сотруднику изложить… боевую хронику за 1812 год несуществующих ныне войсковых частей»6, что было им исполнено. По подсчетам ар­хивиста, на памятных плитах храма Христа Спасителя не начертаны боевые дела 112 войсковых частей 1812 г., в том числе участвовав­ших в Бородинской битве ратников Московского ополчения из 1, 3, 4, 6, 7-го пеших и 1, 2, 3-го егерских полков. Историк восстановил славные дела ратников, исследуя наградные списки полков. Он так­же написал статью «Состав и роль Московского ополчения в Боро­динском сражении…»7. М.И. Богданович и другие историки считали, что к нашей армии присоединилось 7 тыс. ополченцев. Поликарпов определил по архивным документам количество батальонов, прико­мандированных к пехотным корпусам 1-й и 2-й Западных армий: во­семь и шесть соответственно. Исследователь нашел основание расче­та — наличный состав двух батальонов одного из пеших полков: 1150 ратников, не считая урядников и офицеров. При четырехбатальонном составе в восьми полках по найденному архивистом расчету в 32 ба­тальонах находилось около 22 тыс. ратников. Половина из них — на Старой Смоленской дороге в подчинении генерала Маркова. Расчет Поликарпова до наших дней можно считать почти снайперским. Со­временные историки А.А. Васильев и А.А. Елисеев насчитали в 32 ба­тальонах около 21 тыс. ратников (на 21 августа)8. Архивист замечает, что активно действующие полки ополчения проявили в Бородинской битве мужество, несмотря на недостаточное вооружение.


Поликарпов опубликовал в журнале и «Роспись войсковых частей, участвующих в сражении.»9, включающую пехоту, кавалерию, ар­тиллерию, инженерные войска, казачьи полки, Московское ополчение. В роспись вошли и те части, которые к 1912 г. были расформированы. Этот документ имеет справочный характер: по нему можно опреде­лить новое название полка, которое он получил на момент юбилея.


В следующей работе Поликарпов исследовал личный состав шта­бов и боевое расписание русских армий при Бородине10. Основой этой статьи стали месячные рапорты, формулярные и наградные списки войсковых частей за 1812 г. Боевое расписание (ордер-де-баталь), составленное им, он небезосновательно считал «наиболее точным и верным». А опубликованную Богдановичем «Диспозицию для 1-й и 2-й Западных армий. августа 24 дня 1812 года» — «мало соответ­ствующей и действительному расположению их, и действительному составу корпусов, дивизий и отрядов»11. Например, в этой «Диспози­ции.» отмечено, что правый фланг составляют лишь находящиеся в кор-де-батали 2-й и 4-й корпуса под командой генерала от инфан­терии Милорадовича12. Поликарпов включает, кроме этих корпусов, другие войска, значительно расширяя их список и уточняя их место­положение: Правый наблюдательно-охранительный отряд, командир подполковник Власов 3-й, Масловский правый оборонительный отряд под командованием генерал-майора Пассека, Бородинский передовой отряд, командир полковник Бистром, Горкинский передовой отряд, командир подполковник Дитерихс 3-й. В новом боевом расписании раскрывается состав каждого из названных отрядов.

Поликарпов первым из военных историков описал боевые дей­ствия казачьих полков в Бородинской битве13 и перечислил полки, участвовавшие в рейде. Историк не учел, что еще в 1859 г. опубли­ковал список этих полков Богданович14. Впервые «Архивист Божьей милостью» (М.К. Соколовский) назвал казачьи полки, оставшиеся в резерве. Среди них 1-й Башкирский конно-казачий. В энциклопедии «Отечественная война 1812 года» С.В. Шведов и В.П. Турусов пишут о том, что в рейде Платова и Уварова участвовал названный башкир­ский полк, не учитывая исследование Поликарпова15.


Архивист назвал атаки казачьего корпуса Платова и 1-го резервно­го кавалерийского корпуса Уварова «тактической демонстрацией». На наш взгляд, этот маневр русской кавалерии можно назвать диверсией, заключающей в себе и демонстрацию. Поликарпов опроверг версию А.И. Михайловского-Данилевского о том, что мысль атаковать левый фланг французов принадлежит только Кутузову. Идея нанесения уси­ленного удара принадлежит Платову. Историк анализирует рапорт Ку­тузова Александру I от 22 ноября 1812 г. и убедительно доказывает, что кавалерия Уварова не только приступила к делу, но и завершила его при содействии казаков, перейдя через беззубовскую мельничную плотину. Негативную оценку Кутузовым действий казачьих полков Платова и корпуса Уварова опровергают автоматически новейшее ис­следование А.И. Попова16, широко привлекшего зарубежные первоис­точники, а также опубликованная десять лет назад А.И. Сапожнико-вым «Записка атамана Платова о Бородинском сражении»17.


Русская кавалерия отступила не сразу, долго держала противни­ка в неведении, делая вид, что готовится атаковать. В рядах войск вице-короля было произведено смятение. Действия русской кавале­рии на левом фланге противника повлияли, как считает Поликарпов, «не только на ход, но и на исход» битвы. Архивист в таких выводах не был одинок. Та же мысль прослеживается и в сочинении А.А. Жо-мини. От имени Наполеона он с горечью отмечал: «… эта остановка (французской атаки в связи с рейдом русской кавалерии. — В.Ф.) много содействовала неудаче сражения». И далее еще более категоричное за­явление: «… кавалерийская атака русских на мой левый фланг остано­вила исполнение атаки, которая, без сомнения, решила бы победу»18.


Поликарпов публикует впервые краткие сведения о действиях в Бо­родинской битве отдельного казачьего отряда генерал-майора Карпова 2-го. Архивист перечисляет восемь донских полков, входивших в отряд, располагавшийся на крайнем левом фланге 2-й Западной армии: юж­нее деревни Утицы, затем в районе Старой Смоленской дороги. Автор статьи сообщает также, что рота Донской конной артиллерии войско­вого старшины Петра Тацына состояла при 2-й сводно-гренадерской дивизии генерал-майора графа Воронцова и действовала у флешей и у д. Семеновское.


Журнал «1812-й год» опубликовал материалы о создании в Москве Музея Отечественной войны 1812 года. Историк Миллер (под псевдо­нимом П. Муров)19 сообщал о том, что идея строительства такого музея родилась на Бородинском поле. Приезжавшие экскурсанты обозревали памятник на батарее Раевского и заходили в сторожку. В ней инвалиды войны предлагали посетителям особую книгу для внесения своих имен. Не ограничиваясь автографами, некоторые экскурсанты писали о же­лательности устроить Музей 1812 года. Иногда они посылали в Спасо-Бородинский монастырь предметы, относящиеся в славной эпохе.


Памятник на батарее Раевского, а также экспонаты, собранные в монастыре, заинтересовали великого князя Сергея Александровича. В начале ХХ в. он побывал на Бородинском поле и поручил несколь­ким офицерам разработать план широкого ознакомления воинских ча­стей с эпохой 1812 года. «Началось целое паломничество к памятнику и в монастырь», — пишет Миллер. Но ни частная коллекция П.И. Щу­кина, ни Кутузовская изба, ни келья Спасо-Бородинского монастыря, ни зал железнодорожной станции Бородино, куда были перемещены экс­понаты, присланные в монастырь, «не могли удовлетворить понятию о памятнике-музее»20. Здание Музея Отечественной войны 1812 года по разным причинам не было построено. Но идея, зародившаяся в Бороди­не, была реализована в другой форме. Обширные коллекции экспонатов, собранные для специального музея, демонстрировались на выставке в девяти залах на четвертом этаже Исторического музея. В разное время оттуда на постоянное хранение в Бородинский музей были переданы некоторые экспонаты. Среди них — гипсовый бюст генерала Н.Н. Раев-ского21, знамя (орел) 148-го линейного французского полка и др.22


Приготовления к юбилейным торжествам в России вызвали боль­шой резонанс во Франции. Редактор журнала «1812-й год» подпол­ковник В.П. Федоров в статье «Что пишут о предстоящем юбилее во Франции» опубликовал переведенные им выдержки из статьи в па­рижской газете LEclair («Освещение») от 21 февраля 1912 г. Авто­ром статьи являлся барон де Бай — парижский корреспондент Музея Отечественной войны 1812 года, передавший этому музею огромное количество экспонатов. Этот писатель и миссионер, ставший «как бы мостом, перекинутым из Москвы в Париж», сообщал о том, что мысль о придании юбилейному торжеству безобидного для французов от­тенка принадлежит русскому царю. Барон вспоминал об аудиенции, данной императором в 1908 г., когда было принято решение о созда­нии Музея 1812 года. Царь высказал тогда суждение на характер пред­стоящих празднеств: «Я желаю, чтобы возможно более было фран­цузских воспоминаний, соединенных с русскими, и чтобы одинаковая благодарность чествовала героев двух наций… 1812 год! Какая про­пасть между двумя странами! Какая жертва! Сколько пролито крови! Но сколько и перемен за этот век! Русские и французы научились, сра­жаясь, познавать друг друга…»23 В такой спроектированной в верхах дружелюбной атмосфере закономерной является идея французов воз­двигнуть на русской земле, в Бородине, памятник французским солда­там и реализовать эту идею.


Редактор Федоров опубликовал также очерк барона де Бая «Боро­дино», считая, что его содержание подходит к настроению юбилейно­го года. Барон посетил в 1911 г. Бородинское поле, побывал в деревне Романцеве, в имении А.К. Варженевского, предводителя дворянства Можайского уезда. Дед гостеприимного хозяина, Александр Ивано­вич Варженевский, в чине штабс-капитана сражался в Бородинской битве на Старой Смоленской дороге в Брестском пехотном полку в со­ставе 17-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта З.Д. Олсуфьева 3-го. Предводитель дворянства препровождал барона по всем уголкам поля сражения. Обозрев место битвы, де Бай называл время «великим ми­ротворцем», предающим забвению различные мнения в спорных во­просах. И привел в пример примиряющую формулу «с оттенком тон­чайшей хитрости» безымянного автора: «Французы выиграли битву в Москве, а русские в Бородине». Вероятно, эту парадоксальную фразу сочинил сам барон. Хитрость, замешанная на иронии, в формуле есть, потому что она зафиксировала лишь начальную стадию событий. И скрыла их радикально противоположные последствия. В Бородине барон нашел исходную точку союза России с Францией: битва двух народов родила славу и взаимное уважение русских и французов. Поле сражения вызвало восхищение автора очерка. По его мнению, и русские, и французы — «славные и храбрые воины», и пали они «в ге­роической борьбе». Создается впечатление, что в Бородинской битве они были не противниками, а союзниками. Обозревая «редут Раевско­го» и его окрестности, де Бай и здесь находит примиряющую идею: это место он называет «подземным кладбищем», земля которого «хра­нит в своих недрах соединенные кости доблестных воинов», где рус­ские и французы «соединены в вечном покое, сделавшись братьями вовеки»24. Выходит, чтобы стать братьями, нужно умереть. Далее ав­тор очерка рассказывает о Спасо-Бородинском монастыре и его осно­вательнице. В основу сюжета о вещем сне Маргариты Михайловны Тучковой он положил легендарную историю, обнародованную в свое время писательницей Е.В. Новосильцевой (псевдоним Т. Толычева)25.


Барон подчеркивал самый дружественный прием, который испыты­вают французы, прибывающие в Бородино. В имении Варженевского де Баю показали перья Александра Дюма-отца, которыми он писал заметки во время посещения поля битвы 8-9 августа 1858 г. Барон обозрел также портрет деда Варженевского, изображенного в 1855 г., когда он был в гене­ральском чине. Две бородинские ночи де Бай провел в имении Н.Н. Усова в Новом Селе, в доме, сожженном накануне битвы и отстроенном вновь.


В дополнение к очерку де Бая редактор журнала поместил отрывок из пьесы «Наполеон в России» А.Д. Львовой, инспектора Московского театрального училища, члена Кружка ревнителей памяти Отечествен­ной войны 1812 года. В отрывке со слов солдата воспроизводится эпи­зод героической гибели генерала Тучкова 4-го.


Из других художественных произведений необходимо отметить сти­хотворения Н. Каменского «На Бородинских полях», Б.Л. Маймескула «Бородино и Москва». Бородинское сказание «Мария Тучкова» опуб­ликовал в журнале видный земский начальник Московской губернии, владелец небольшого имения на мызе Михайловской Бородинской во­лости Н.Н. Полянский (псевдоним Н. П-ский). В пятнадцати строфах сказания освещена драматическая судьба основательницы монастыря на фоне грозных событий 1812 года. Напевной плавностью трехстоп­ного амфибрахия сказание отталкивается от баллады М.Ю. Лермонтова «Воздушный корабль». Повествованию свойственна поэтика прямого, по-народному безоговорочного слова: «Маргарита Тучкова милей и сердечнее всех», а молодой генерал «храбрый и честный». Лаконично показан исторический фон и действия главных героев:


В те дальние, смутные годы Гремела в Европе война -И с мужем делила походы Его молодая жена.


Пунктиром намечен пейзаж Бородинского поля: Был август… Береза желтела; Тянулись на юг журавли.


Динамична строфа о героической гибели того, с кем Маргарита Тучкова «делила походы»:


И бой бородинский кровавый Окрест загремел.   застонал, -И пал за отчизну, со славой, Тучков — молодой генерал.


Выразителен в одной из строф сказания фольклорный прием от­рицательного параллелизма:


Не тихие струйки журчали, Не песни лилися слова: Вся полная скорбной печали Рыдала Тучкова вдова.

Романтична сцена поиска Тучковой останков павшего генерала:


В час ночи — луна не светила, -Отринув таинственный страх, Она по полям проходила И с ней — престарелый монах.


Ей факелы тускло мерцали, И груды кровавые тел На грудах кровавых лежали, Да ветер осенний шумел26.


В финале упомянуты воздвигнутая Тучковой «святая обитель», «священный обряд постриженья» и «деянья благие», ставшие бес­смертными навек.


Итак, бородинская тема коснулась почти всех отделов объявлен­ной журналом «1812-й год» программы: официального, где публико­вались высочайшие приказы, циркуляры, распоряжения, относящиеся к юбилею, описания событий Бородинской битвы, литературного, ме­муаров современников, архивных документов, извлечений из докладов членов Императорского Русского Военно-исторического Общества и Кружка ревнителей памяти Отечественной войны, музыкальных произведений, описания памятников, библиографического и спра­вочного отделов. Объективный анализ материалов, опубликованных в этом журнале, обогатит историографию Отечественной войны и Бородинской битвы в частности. Учет разносторонней информации, сосредоточенной в этом издании, подскажет во многом решение во­просов приближающегося 200-летия великого события.


 



приложение


Перечень материалов о Бородинской битве в журнале «1812-й год»


Дневник русского офицера (Коваленского). 1912. №3. С. 113.


Пузанов В. Граф Матвей Иванович Платов. 1912. №5. С. 176-177.


Бородино (Из записной книжки барона де Бая). 1912. №7. С. 253-256.


Поликарпов Н. Честь забытым героям. 1912. №8. С. 284-286. №9/10. С. 331.

Поликарпов Н. Состав и роль Московского ополчения в Бородинском сра­жении 26 августа 1812 г. 1912. №8. С. 296-298.

Ротмистр Базилевич. Герой 1812 года генерал А.И. Базилевич: Биограф. очерк. 1912. №13/14. С. 480-481.


Каменский Николай. На Бородинских полях. 1912. №15/16. С. 492.


ПановМ. Бородинский бой. №15/16. С. 493-500.

Поликарпов Н. Боевые действия и подвиги казачьих полков и Донской конной артиллерии в сражении 26 авг. (7 сент.) 1812 г. при селе Бородине. №15/16. С. 500-509.

Поликарпов Н. Бородино 26 августа (7 сент. н. с.) 1812 г.: Личный состав штабов и боев. расписание рус. армий. №15/16. С. 510-525.


Дневник подпоручика 1-го пионерного полка Горбунова. № 6. С. 227-228.

Поликарпов Н. Роспись войсковых частей, участвовавших в сражении 26 авг. (7 сент.) 1812 г. при селе Бородине Можайского уезда Моск. губ. №15/16. С. 525-529.


Левшин А. Великий канун. №15/16. С. 530-532.


Л-ъ. После смерти (Этюд). №15/16. С. 536-537.


Пузанов В. Казаки в войне 1812 года: Донцы в Бородинском бою. №15/16.


С. 543-545.


Левшин А. Пруссак о походе Наполеона в Россию. №15/16. С. 546-549. Бородинская казачья песня. №15/16. С. 551. Бородинская солдатская песня. 1912 [1914]. №17/24. С. 4. Благодарность за Бородинское сражение (Приказ Кутузова 28 августа 1812 г.). №17/24. С. 9.


Маймескул Б.Л. Бородино и Москва. №17/24. С. 23.


 



 



ПРИМЕЧАНИЯ


1 Отечественная война 1812 года: Энциклопедия. М., 2004. С. 730.


2 1812-й год. 1912. №1. С. 2.


3 Там же. 1912. №5. С. 189.


4 Там же. 1912. №6. С. 228.


5 Там же. 1912. №3. С. 113.


6 Там же. С. 104.


7 Там же. 1912. №8. С. 296-298. См. также: ПоликарповН. Честь забытым героям // Там же. С. 284-286.


8 Васильев А.А., Елисеев А.А. Русские соединенные армии при Бородине 24-26 августа 1812 г.: Состав войска и их численность. М., 1997. С. 54.


9 1812-й год. 1912. №15/16. С. 525-529.


10       ПоликарповН. Бородино 26 августа (7 сент. н.с.) 1812 г.: Личный состав
штабов и боев. расписание рус. армий // 1812-й год. №15/16. С. 510-525.


11       Там же. С. 510, 511.


12       Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 года по достовер-
ным источникам. СПб., 1859. Т. 2. С. 536.


13       Поликарпов Н. Боевые действия и подвиги казачьих полков и Донской
конной артиллерии в сражении 26 авг. (7 сент.)
1812 г. при селе Бородине //
1812-й год. №15/16. С. 500-509.


14       Богданович М.И. Указ. соч. С. 545.


15       Шведов С.В., Турусов В.П. Башкиро-мещерякское войско // Отечествен-
ная война 1812 года: Энциклопедия. С. 53.


16       ПоповА.И. Бородино: Сев. фланг. М., 2008.


17 Сапожников А.И. Записка атамана Платова о Бородинском сражении
// Отечественная война 1812 года: Источники. Памятники. Проблемы. Мо-
жайск, 2000.


18 жомини. Политическая и военная жизнь Наполеона… 3-е изд., испр.
СПб., 1844. С. 296, 297.


19 Масанов И.Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и
общественных деятелей. М., 1957. Т. 2. С 204.


20 1812-й год. №1. С. 41.


21 Выставка 1812 года / Иллюстрир. изд. под ред. В. Божовского. М., 1913.
С. 191.


22 Об этом знамени см.: Федоров В.Н. Трофейный орел как свидетельство
славы русского оружия // Маленький город. Можайск, 2007. 22 окт.


23      1812-й год. №6. С. 229.


24      Там же. 1912. №7. С. 253.


25 Толычева Т. Спасо-Бородинский монастырь и его основательница. М.,
1875. Легенда записана со слов Марии Алексеевны Тучковой, племянницы
генерала А.А. Тучкова 4-го.


26      1812-й год. 1912. №15/16. С. 530.