И.И. Кондратьев, Б.Е. Янишевский


 




Археологические исследования императорского дворца в селе Бородино



 



Объектом нашего исследования в 2009 г являлся дворцово-парковый ан­самбль, состоящий из двухэтажного деревянного дворца, столовой и конди­терской палат, трех кавалерских корпусов, парка с деревьями и парковыми дорожками. Он целиком располагается на территории селища Бородино-1 XVIXIX вв. в c. Бородине, Можайского района, Московской области.

В день 25-летия Бородинского сражения 26 августа 1837 г. импера­тор Николай I подписал указ о том, чтобы «Московской губернии Мо­жайского уезда село Бородино приобресть в дар Его Императорскому Высочеству Государю Наследнику Цесаревичу». Работы по превраще­нию помещичьей усадьбы в дворцово-парковый ансамбль завершились к торжествам, посвященным открытию монумента на батарее Раевского в августе 1839 г. Все сооружения, кроме столовой палаты, имели камен­ные фундаменты. Кроме того, к 1839 г. была отреставрирована каменная двухэтажная церковь (построена в 1701 г., переосвящена во имя иконы Смоленской Божией Матери), пострадавшая во время битвы.

В настоящее время в виде построек от всего комплекса усадьбы 1839 г. сохранилась только церковь, стоящая на коренном левом берегу р. Воинки (левый приток р. Колочи), в 180 м к северо-западу от развилки Смолен­ской дороги и дороги на д. Логиново, слева от последней. Сам дворец на поверхности земли не виден, как и все остальные жилые и технические сооружения усадебного комплекса, поскольку сгорели в 1940-е годы и впо­следствии остатки фундаментов частично были разобраны на кирпич.

Дворец, судя по планам 1912 г., располагался в 70 м к юго-востоку от церкви, на краю коренного берега р. Колочи. Кавалерские корпуса рас­полагались в 60-80 м к югу от церкви. На склоне коренного берега меж­ду дворцом и Смоленской дорогой располагался парк, который на запа­де (к 1912 г.) доходил до берега р. Воинка. К востоку от дворца (в 12 м от него) располагался кондитерский флигель, а к югу от него в нижней части парка — столовая зала или палата, представлявшая собой длинную деревянную постройку, вытянутую вдоль дороги на д. Логиново.


Дворцово-парковый ансамбль в с. Бородине располагается на двух искусственных террасах, устроенных на склоне второй надпойменной террасы р. Колочи, между Смоленской дорогой и местным асфальти­рованным проездом к больнице от дороги Бородино — Логиново. Сле­ды террас видны хорошо. Сейчас на месте дворца, между упомянутой дорогой на д. Логиново и больницей с. Бородина, выросли посаженные в 1960-е годы сосновые и лиственничные деревья, в нижнем ярусе растет густой подлесок и трава. На месте кавалерских корпусов рас­полагаются деревянный корпус больницы и хозпостройки, а также жилой дом. Места столовой и кондитерской палат также располага­ются в заросшем парке, на искусственных террасах. Западная часть парка (к югу от корпуса больницы) сохранилась лучше — здесь растут липы, наследницы парковых лип, и даже прослеживаются поляны и культурные кустарники. На месте дворца, столовой и кондитерской палат в 2006-2007 гг. некой фирмой были без наблюдений археологов вырыты траншеи в целях поиска остатков упомянутых сооружений. Иногда глубина этих траншей доходила до 1 м. В некоторых транше­ях были видны остатки кладок. Интерпретировать эти кладки удалось только после раскопок. Отвалы траншей поросли сорной раститель­ностью. Сами траншеи и их отвалы сильно затруднили разметку тер­ритории и начало работ.


Задачи исследований


Задачей археологических исследований являлось получение дан­ных для привязки проектируемых объектов по положению сохранив­шихся фундаментов. Иными словами, было необходимо выявить соб­ственно фундаменты сооружений, а если они не сохранились — следы фундаментов в виде траншей или ям от столбов (как, например, в сто­ловой палате). Для этой цели было запланировано проведение полно­ценных археологических раскопок и шурфов на площади около 630 м2. Во время и после раскопок необходимо было осуществить привязку найденных объектов к топооснове, предоставленной заказчиком для проектирования воссоздаваемых сооружений. Также необходимо было дать рекомендации для возможной музеефикации найденных объек­тов. Оценка технического состояния обнаруженных объектов в зада­чи исследований не входила. При поиске остатков сооружений XIX в.


важно было исследовать культурный слой селища XVIXIX вв., кото­рое располагается на изучаемой территории.

В составе исходной документации, предоставленной заказчиком, был довольно обширный корпус архивных изобразительных материа­лов, в том числе карт и планов, на которых вышеуказанные сооружения присутствовали как вместе, так и по отдельности. Поэтому в порядке первоочередной задачи было выполнено совмещение имеющихся ар­хивных картографических материалов с современной геоподосновой.


Сопоставление современной геоподосновы масштаба 1:500 и пла­на 1912 г. показало, что имеющийся у заказчика вариант посадки утра­ченных зданий дворцово-паркового ансамбля существенно расходит­ся с данными исторической подосновы. Данные посадки составных частей дворцового комплекса предстояло проверить натурными ар­хеологическими работами.


Методические приемы работы

Предварительное обследование территории предполагаемых ра­бот показало, что ключевой должна стать центральная зона комплекса -зона Бородинского дворца, результаты раскопок которой могли быть увяза­ны с историческими планами. При этом в восточной зоне предполагалось основное внимание уделить археологическим работам, связав их единым планом с зоной дворца. В западной зоне основное внимание предполага­лось уделить интерпретации результатов натурных наблюдений в соче­тании с тонким анализом картографического материала. Окончательную посадку на современную геоподоснову контуров кавалерских корпусов производить по завершении работ в центральной и восточной зонах.

Центральную и восточную зону решено было связать единым рас­копом, в основу которого был положен единый модуль в виде квадрата 5 х 5 м. Этот модуль, применяемый в античной археологии, более под­ходит, как мы полагаем, для раскопок архитектурно-археологических объектов, чем классический археологический квадрат 2 х 2 м. Необ­ходимость закладки общего достаточно обширного раскопа (общая площадь более 500 м2) была обусловлена еще и тем обстоятельством, что вся исследуемая территория была покрыта бессистемными разры-тиями в виде траншей и ям разного времени, в том числе и совершен­но свежих. Таким образом, проведенные археологические работы вы­нужденно совместили в себе еще и функцию спасательных раскопок.


Методика архитектурно-археологических работ


Для начала вся территория предстоящих раскопок была освобож­дена от растительности и отвалов земли, оставшихся от многочислен­ных разрытий. Далее вся территория раскопок была размечена сеткой квадратов 5 х 5 м, углы квадратов были пронивелированы. На первом этапе был снят слой отвалов и слой пожара, что позволило дойти до остатков фундаментов. На втором этапе все помещения подвалов двор­ца были вычищены от наполнявшего их слоя земли, мусора, битого кирпича от разборок стен в 1950-е годы и другого заполнения. При этом нижним уровнем раскопок были выбраны позднейшие (верхние) полы подвальных помещений. Там, где полов не было, раскопки ве­лись до материка. На всей площади дворца материк будет достигнут на третьем этапе при строительстве здания дворца. Основные результаты

В ходе архитектурно-археологических работ на участке импера­торского дворца в с. Бородине было раскопано 326 м2 культурного слоя, достигавшего мощности в 150 см. Исследованные культурные напластования относились к восьми основным этапам существования постройки и ее территории:


•        этап усадебного дома А.В. Бегичевой (1812-1830 гг.);


•        этап усадебного дома Е.Ф. Воейковой (1830-1837 гг.);


•        этап императорского дворца (1838-1917 гг.);


•        этап Бородинской больницы (1918-1941 гг.);


•        этап немецкого полевого госпиталя (1941-1942 гг.);


•        этап военного запустения и частичного разрушения здания (1942­1945 гг.);


•        этап разборки постройки на стройматериалы (1945-1953 гг.);


•        этап существования на этом участке пустыря и лесопарковой зоны (1953-2009 гг.).

В результате археологических работ подтверждено наличие здесь культурного слоя, предшествующего 1812 г. Стратиграфически этот горизонт пока не расчленен и детально не изучен.

В ходе археологических раскопок была собрана обширная кол­лекция массового материала (несколько тысяч артефактов) и ин­дивидуальных находок (около тысячи предметов), относящихся ко всем перечисленным этапам обживания территории, включая и средневековый период. Архитектурно-археологические работы со­провождались детальной графической фиксацией планов, фасадов и разрезов, совмещающих как архитектуру, так и напластования культурного слоя. Чертежи выполнялись на миллиметровке в мас­штабе 1:20. Также производилась поэтапная детальная и общая про­токольная фотосъемка.


В результате проведенных архитектурно-археологических раско­пок императорского дворца были выполнены две аналитические схе­мы: «Сохранность стен» и «Датировка строительных периодов».

В результате комплексных историко-архитектурных и археологи­ческих исследований были получены данные, позволяющие с боль­шой долей вероятности определить местоположение всех шести по­строек дворцово-паркового ансамбля.


Общее описание раскопок в зоне императорского дворца

Параметры культурного слоя. До начала раскопок поверхность земли представляла собой две выраженных пологих террасы, одна на месте дворцового здания, другая на месте парка. Верхняя терраса плавно понижалась с северо-запада на юго-восток с отметки 191.31 у асфальтовой дороги к больнице до отметки 189.29 у перехода к ниж­ней террасе, расположенного в 25 м к юго-востоку от дороги. Здесь в пределах 4-5 м дневная поверхность резко понижалась на метр и переходила в парковую террасу.

Культурный слой, перекрывавший остатки императорского дворца, был не одинаков по мощности. Наибольшая толщина напластований оказалась в центральной части постройки, где (даже не считая выброса из новейших разрытий) достигала 120 см. К северо-западу, в сторону дороги к больнице, где располагалась передняя часть дворцового зда­ния, и к юго-востоку, где располагалась парковый фасад дворца, мощ­ность культурного слоя снижалась, не превышая 70 см со стороны парка и 30 см со стороны дороги. При устройстве на месте дворца хвойной рощи в 60-е годы XX в. грунт вдоль асфальтовой дороги был суще­ственно срезан. Так что некоторые из северо-западных неглубоких лен­точных фундаментов дворца оказались полностью утраченными. От­метки материка в целом следовали уклону дневной поверхности, а сама поверхность материка стала ступенчатой в результате искусственного выравнивания при возведении фундаментов дворцового здания.

Первый этап работ, проведенный летом 2009 г., во время которо­го был удален слой пожара до слоя заполнения помещений, позволил изучить структуру культурного слоя, что дало возможность во время полного раскрытия дворца вести раскопки по слоям. Общая страти­графия культурных напластований выглядит следующим образом.

Парковый слой. С уровня дневной поверхности залегает слой паркового происхождения средней мощностью 10-12 см. Однако на месте удаляемых деревьев повсеместно прослеживались обширные и глубокие ямы перекопов, достигающие глубины до одного метра.

Это вызвано тем, что турбированность культурного слоя на месте ям, вырытых при посадке деревьев, существенно возросла с развитием корневой системы посадок. Корчевка пней, производившаяся в про­цессе раскопок вручную, добавила разрушений культурному слою.

Парковый слой и все нижележащие напластования во многих местах были разрушены зачастую ниже поверхности материка новейшими поис­ковыми траншеями. Траншеи разбирались отдельно от остальных слоев. Проявившиеся в материке перекопы от этих траншей не выбирались, что­бы не вывешивать прорезанные траншеями кладки дворца. Тем не менее эти позднейшие перекопы, как и более ранние, подняли в парковый слой массу находок из нижележащих слоев. Важно также отметить, что в со­став паркового слоя входит значительная часть привезенного грунта, с ко­торым в слой была привнесена посторонняя керамика, как новейшая, так и средневековая, а также отдельные фрагменты человеческих костей.

Из паркового слоя собрано более 100 находок, из железа, стекла, фаянса, фарфора, органических материалов, камня, цветных металлов. Фактически эта коллекция отражает все категории находок, извлечен­ных из нижележащего слоя пожара. Значительная часть находок (око­ло 40%) относится к элементам интерьеров и другому оснащению зда­ния императорского дворца. Это дверные петли и жиковины, дверные ручки, дверные замки и замочные накладки, оконные шпингалеты, печная фурнитура, подставы, держатели водосточных труб. Обращает на себя внимание литая чугунная ножка от лавки. Более 10% нахо­док относится к деятельности Бородинской больницы. Это различные пробирки, шприцы, стеклянная аптечная посуда и медицинский ин­струментарий. Из паркового слоя собрано довольно много плотницко­го, столярного, слесарного и другого ремесленного инструмента. Это топор, стамески, кусачки, оселок, шило, напильники, малярная кисть, шперак (наковаленка). Из паркового слоя происходит ряд предметов, связанных с кратковременным пребыванием здесь немецких оккупа­ционных войск в 1941-1942 гг. Это каска, штык-ножи, фрагмент офи­церской линейки и многочисленные патронные гильзы.

Слой пожара. Распространен повсеместно на участке здания дворца, отложился в процессе гибели постройки. Он залегает непо­средственно на полах и примыкает к стенам. В северо-западной части дворца, где в новейшее время была произведена срезка грунта, слой пожара сохранился только в западинах культурного слоя. Слой насы­щен углями, обожженной глиной, содержит массу обгоревших желез­ных гвоздей, элементов интерьерной скобянки, остатки мебели, посу­ды, различные инструменты и массу других артефактов, оказавшихся внутри постройки в момент ее гибели.

Слой пожара пробит траншеями, оставшимися от разборки кир­пичных стен дворца. Практически повсеместно стены разобраны до нижнего выравнивающего слоя кирпича, закрывающего засыпные ленточные фундаменты, вероятно, не представлявшие интереса для искателей. Траншеи, оставшиеся от разборки стен, были заполнены не только отвалами кирпичного боя и извести, но и мусором, синхрон­ным времени разборки. При раскопках слои из заполнения траншей разбирались отдельно от окружающего слоя пожара. Это дало возмож­ность предварительно датировать время разборки стен дворца 1945 г.

При разборке слоя пожара удалось сделать ряд наблюдений. Ха­рактерно практически полное отсутствие кровельного железа, окон­ного стекла1, жестяных изделий (водосточных труб и желобов, ведер, корыт и пр.), целых форм или собирающихся развалов посуды, столо­вых приборов, словом, всего того, что в массовом порядке присутству­ет в слое разрушения внезапно сгоревшего дома. При этом никаких нарушений пожарища, кроме траншей, приуроченных к разбираемым на кирпич стенам, не обнаружено. Часто встречались покореженные кованые гвозди, намеренно собранные в кучи, что свидетельствует о планомерной разборке деревянных конструкций типа полов, потол­ков, обшивок и т.п. На весь дом, служивший в последние свои дни госпиталем, было обнаружено только три сгоревших железных койки. Создается впечатление, что сгоревший в пожаре дом был к тому вре­мени уже совершенно пуст, заброшен, стоял без кровли и без окон. Во всяком случае, версия его внезапной гибели зимой 1942 г. не находит археологического подтверждения. В частности, на полу помещения VI под слоем пожара найдена оплавленная в пожаре стеклянной бу­тылка с маркировкой 1944 г.


Слои времени бытования здания. К этим археологическим остат­кам относятся практически только сами архитектурные остатки: сте­ны, столбы, фундаменты, бетонные полы с подсыпками, сгоревшие дощатые полы, кирпичные, булыжные и асфальтовые вымостки, тро­туары, кирпичные водостоки, лестницы. За 150-летний период су­ществования дома, дважды пережившего серьезную реконструкцию, сколько-нибудь мощного культурного слоя не накопилось. Основной причиной тому, на наш взгляд, был тщательный уход за территорией и малая интенсивность жизни постройки. Незначительные строитель­ные напластования связаны по большей части с советским периодом и также относятся к следам благоустройства территории (засыпка промоин, укладка асфальта).

Слои, предшествующие постройке здания. Датированы на основа­нии исключительно редких находок фрагментов керамики XVI-XVIII вв. Констатируется их наличие в виде маломощного селища с редкими ямами. Данные напластования по возможности не затрагивались рас­копками, а их исследование отнесено на следующий этап охранных ра­бот, поскольку часть наслоений может находиться под сохраняемыми пока остатками кладок и полов дворца.


Общая характеристика архитектурных остатков


императорского дворца

В общем виде архитектурные остатки дворца представляют собой прямоугольную постройку размером 18 х 13,5 м, к длинным сторонам которой пристроены: со стороны дороги — линия из четырех перед­них помещений, а со стороны парка — прямоугольное крыльцо. Та­ким образом, внешние контуры постройки помещаются в габариты 25 х 22 м. Для целей полевой фиксации раскрываемым пространствам между стенами были присвоены условные наименования помещений, обозначенных римскими цифрами от I до XIV. Пространство между помещениями I и II было названо «сени».

Особенности кладок, система перевязки, примененный раствор и кирпич позволяют разделить всю совокупность строительных остат­ков на четыре основных строительных периода.

К первому строительному периоду относятся стены, построен­ные в период с 1812 по 1830 г., когда владелицей усадьбы значится А.В. Бегичева. Судя по сохранившимся остаткам нижнего цокольного этажа, в основе своей это была постройка, состоявшая из трех нерав­ных по размерам помещений IX, X и XI. Помещения были изолирова­ны друг от друга. Каждое из помещений имело свой отдельный вход. Входы в помещения IX и XI были оформлены тамбурами (тамбуры на­званы помещениями VIII и XII соответственно) и лестницами, ведши­ми с дневной поверхности в эти заглубленные на 40-50 см подклеты. Помещения были выстроены в ряд, так что крайним северо-восточным оказался самый большой компартимент, вытянутый по направлению от дороги к парку и имевший по внутреннему контуру размеры 5,1 х 7,9 м (помещение XI). К длинной его стороне примыкал средний, почти ква­дратный по форме компартимент, имевший по внутреннему контуру размеры 5,1 х 5,3 м (помещение X). Крайним на юго-западе был малый прямоугольный компартимент, примыкавший к среднему короткой сто­роной (помещение IX). По внутреннему контуру это помещение имело размеры 4,4 х 5,1 м. Вся постройка имела единый фасад со стороны парка и ступенчатый в плане со стороны дороги. По нашему мнению, эта ступенчатость выводилась в единый фасад деревянными пристрой­ками, так что и фасад, выходивший на дорогу, приобретал единую па­радную линию и был оформлен по оси 4-колонным портиком.

Ко второму строительному периоду относятся стены, построен­ные в период с 1830 по 1837 г., когда владелицей усадьбы значилась Е.Ф. Воейкова. В этот период наименьший компартимент прежнего дома (помещение IX) был увеличен в сторону дороги за счет при­стройки к нему еще одного помещения (VI), размером по внутреннему контуру 3,9 х 5,1 м. По нашему мнению, это помещение наследовало прежний деревянный компартимент. Сохранившиеся части стен поме­щения VI пристроены к стенам помещения IX без перевязки, а в северо­восточной части даже не смыкаются с ними. Как и помещение IX, новое помещение представляло собой также подклет, выведенный на общий для дома уровень. Первоначально новый компартимент также имел отдельный вход с улицы и не соединялся с другими подклетами, что повышало противопожарную устойчивость всей постройки.

Третий строительный период связан с работами по перестройке усадебного дома во дворец для августейших особ в 1837-1838 гг. В этот период постройка достигла своих окончательных размеров. К парад­ному фасаду прежнего дома в сторону дороги было пригорожено про­странство (условно разделенное нами на помещения IV, V и VII), офор­мившее прямоугольные очертания основного объема дома размером в плане 18 х 13,5 м по внешним контурам. В этих контурах дом имел в основании кирпичный подклет, представлявший собой со стороны дороги цоколь, а со стороны парка — полноценный этаж. На подклете размещался двухэтажный объем. Отдельный вход в помещение VI был заложен и превращен в окно. Доступ в это помещение стал осущест­вляться через проем, пробитый в смежной стене помещения IX.

К основному объему со стороны дороги был пристроен ряд из че­тырех помещений, имевших в высоту один деревянный этаж, устроен­ный на невысоком кирпичном цоколе. Помещения II и III симметрич­но фланкировали фасад дома, обращенный к дороге, несколько высту­пая за основные габариты. Размеры этих помещений 4,5 х 4,5 м в осях стен. Помещения II и III соединялись пространством сеней размером 3,5 х 10 м. С юго-западной стороны к помещению II была пристроена камер-юнкерская размером 4 х 4 м в осях стен (помещение I). Таким образом, со стороны дороги императорский дворец получил разновы­сокие и несимметричные очертания. Со стороны парка к основному объему дворца было пристроено парадное крыльцо (помещения XIII и XIV) с двухэтажным балконом размером в плане 4 х 9,5 м.

По всему периметру дома был устроен белокаменный цоколь, осно­ванием которому служил ленточный фундамент, устроенный в траншее, прокопанной вдоль всего периметра кирпичных стен. Основание этого ленточного фундамента было заложено существенно выше основания фундаментов кирпичных стен. Белокаменный цоколь не имел никакой перевязки с кирпичными стенами.

Четвертый строительный период связан с бытованием в бывшем им­ператорском дворце Бородинской больницы. Строительные работы этого периода связаны в основном с ремонтом и приспособлением постройки. В частности, был устроен приямок (помещение ‘УТ.а) при окне на месте прежнего входа в помещение VI. Белокаменный цоколь в некоторых ме­стах пришел в негодность, отстал от кирпичных стен и был разобран. В этих случаях раскрытые ленточные фундаменты цоколя были закрыты сверху бетонной стяжкой. Также были засыпаны промоины, уложены ас­фальтовые дорожки, устроены бетонные отмостки вдоль стен.


Другие архитектурно-археологические объекты,


исследованные в процессе раскопок

Для выявления следов столовой залы был заложен раскоп, назван­ный «Траншея Г». Раскоп представлял собой пять квадратов размером 4 х 4 м, вытянутых в линию с юго-запада на северо-восток. Нумерация квадратов начиналась с западного квадрата. С юго-востока к квадрату 2 была осуществлена прирезка размером 4 х 5 м, обозначенная как квадрат 6. Общая площадь раскопа составила 100 м2.

В квадратах 1, 2 и 6 была открыта парковая дорожка шириной 250 см. Трасса дорожки представляет собой сегмент дуги, обращенной наружной стороной на север. Дорожка вымощена мелким булыжником с примесью битого кирпича. Бордюры дорожки отсыпаны битым кирпичом. Найден­ная вымостка представляет собой часть внешней парковой дорожки, по­казанной на всех планах усадьбы, начиная с 80-х годов XIX в.

При расчистке дорожки выяснилось, что вся ее поверхность покрыта округлыми углублениями диаметром 30-40 и глубиной 10-15 см. Углубле­ния располагались равномерно по квадратной сетке с шагом около 70 см. При зачистке материка во всех квадратах раскопа «Траншея Г» были об­наружены столбовые ямки диаметром 30-40 см. Почти все ямки имели внутри полуистлевшие деревянные сваи. Столбовые ямки размещались, как и углубления в покрытии парковой дорожки, равномерно по квадрат­ной сетке с шагом около 70 см. Столбовые ямки и углубления в покрытии парковой дорожки составляли единую систему. Просадки в дорожном по­крытии на месте деревянных свай свидетельствуют о достаточно корот­ком промежутке времени от момента прекращения бытования постройки, оставившей эти сваи, до перекрытия свайного поля парковой дорожкой. Это обстоятельство позволило с большой вероятностью утверждать, что свайное поле осталось после разборки в 60-х годах XIX в. обветшавшей столовой залы. Ширина полосы свайного поля составляет 15 м, что до­вольно точно совпадает с шириной столовой залы.


В нашем распоряжении был план 1839 г., на котором показана столовая зала и южный край кондитерского флигеля2. Это позволило точно опреде­лить местоположение столовой залы как на натуре, так и на геоподоснове. Краткая характеристика предстоящих охранных археоло­гических исследований, предваряющих и сопровождающих строительные работы по воссозданию императорского дворца Архитектурно-археологическое раскрытие дворцового комплекса в с. Бородине не решало задачу полного археологического исследования культурного слоя участка. Открытые полы, отмостки, уровни бытова­ния и иные стабильные поверхности, связанные с различными этапами жизни памятника, открывались и сохранялись без изъятия конструкций. Поэтому существенная часть объекта археологического наследия остает­ся неизученной. Прежде всего это касается средневекового селища XVI-XVIII вв., зафиксированного практически повсеместно. Селище должно быть тщательно исследовано в случае снятия полов и иных конструкций комплекса императорской резиденции.

Заказчиком работ являлся ФГУК «Государственный Бородинский военно-исторический музей-заповедник». Раскопки выполнялись совмест­ной экспедицией Центра историю-фадостроителыпых исследований (ру­ководитель И.И. Кондратьев) и Института археологии РАН (держатель От­крытого листа Б.Е. Янишевский). Непосредственное руководство работа­ми осуществлял А.Ю. Балашов (Можайская экспедиция ИА РАН).


 



 



ПРИМЕЧАНИЯ


1 Незначительное количество битого оконного стекла было обнаружено в засыпке траншей от выборки стен. Однако мы полагаем, что это следы мусор­ного заполнения траншей.


2 РГИА. Ф. 485. Оп. 1. Д. 117. Л. 7.