Двести лет назад, в такие же осенние дни, Наполеон вышел из разоренной и сгоревшей Москвы и, двинувшись на поиски русской армии, принял бой под Малоярославцем, после кровопролитного сражения взял город, а после этого вдруг повернул свою Великую армию восвояси. Счастливая доселе звезда Буонапарте начала катиться к горизонту, а его мощная империя – рушиться.

 От «Войны и мира»  до «Гусарской баллады»

Что мы знаем о той войне? Под  словом «мы» я подразумеваю, конечно, не профессиональных историков и любителей военной истории. Речь об обычных согражданах, которые «проходили» Отечественную войну 1812 года еще в школе, учили знаменитое стихотворение Лермонтова «Бородино» и разбирали у доски не менее именитый роман Толстого «Война и мир», с заученной на всю жизнь цитатой про дубину народной войны.

Боюсь, что не так много. Ту давнюю кампанию прочно заслонила собой в массовом сознании вторая Отечественная война – Великая, которая отличалась невиданным в истории человечества количеством жертв (десятки миллионов человек против нескольких сотен тысяч), а по своим масштабам и невиданной ожесточенности тотального уничтожения целых народов превзошла любые другие войны.

Немцы стали символом беспримерно  жестокого и сильного врага, тогда как французы стали рассматриваться в образе пусть и рыцарственного, но слабого противника, для победы над которым не понадобилось и нескольких месяцев.

Весомый «вклад» внесли советские  фильмы. В частности «Гусарская баллада», снятая Эльдаром Рязановым по мотивам героической комедии в стихах Александра Гладкова «Давным-давно», где главное место занимали переодевания главной героини из женской одежды в мужскую. Сия музыкальная картина породила многочисленные анекдоты о поручике Ржевском и задала не одному поколению зрителей несерьезный тон по отношению к Отечественной войне 1812 года.

 «Пират» Кутузов

Исключением можно считать, пожалуй, только бондарчуковскую экранизацию  «Войны и мира», где съемочный  размах батальных сцен не уступал  озеровскому «Освобождению». Однако на эпические ленты Бондарчука школьников водили чуть ли не в обязательном порядке, а потому, как и в случае с романом, тема борьбы с Наполеоном не сильно отложилась в юном сознании.

На фоне общей кинокарнавальности мелочью выглядят различные исторические несуразности, вроде черной повязки на правом глазу у светлейшего князя Смоленского, которую советские кинематографисты надели главнокомандующему русской армии еще в 1944 году в фильме «Кутузов». С тех пор этот образ кочует не только по фильмам, но и отливается в бронзе и меди современными скульпторами.

Между тем, Кутузов никогда не носил  повязок на глазу. Нет ни одного свидетельства  современников об этом. И это понятно  – ему было незачем прятать  глаз под повязкой, поскольку он видел правым глазом, пусть и не так хорошо, как левым.

 Особенности штыкового  боя

Да и сама кампания 1812 года, даже по сравнению с гитлеровским нашествием, не смотрится для русских войск легкой прогулкой. Вторжение Великой армии (в которой помимо французских частей, были воинские контингенты из многих европейских стран, а общая численность составила более 600 тысяч человек) в Россию можно расценивать как первую в истории человечества мировую войну.

Конечно, напрямую сравнивать войну  ХХ века, в которой участвовали такие ударные рода войск, как бронетанковые войска и бомбардировочная авиация, с баталиями начала ХIХ века не приходится.

Кутузов принимает армию

С другой стороны, в эпоху наполеоновских войн противники сходились между  собой на довольно небольшом пространстве плотными рядами в ожесточенных штыковых и кавалерийских атаках, и потери были весьма велики. В частности, на Бородино каждый час на поле боя погибало около двух тысяч человек.

Учитывая же невысокий уровень  тогдашней медицины, число умерших  от ран было тогда гораздо выше, чем павших на поле боя. Одним из наиболее известных примеров тому может служить ранение осколком ядра в ногу генерала Багратиона, от которого он умер спустя две недели, так и не получив квалифицированной помощи от эскулапов.

Ореол непобедимости  корсиканца

Психологически Алекcандру I в 1812-м было тяжелее вести войну с Наполеоном, нежели Сталину в 1941-м с Гитлером – за плечами Сталина не было двух недавно выигранных войн у нашей армии (Первая австрийская компания 1805 года и Польская компания 1806-1807 годов). И если по выражению Суворова, «русские прусских всегда бивали», то в отношении французов на счету русской армии на момент начала Отечественной войны была лишь кровавая боевая ничья под Прейсиш-Эйлау в феврале 1807-го.

Ореол непобедимости окружал великого корсиканца и созданную им лучшую на тот момент армию. Характерно, что даже отступая после Москвы, она представляла собою еще весьма грозную силу.

Знаменитый партизан, гусар и  герой войны Денис Давыдов  в своих военных записках весьма уважительно описал сцену встречи с противником и попытки пленить вражеского императора: «Неприятель, увидя шумные толпы наши, взял ружье под курок и гордо продолжал путь, не прибавляя шагу. Сколько ни покушались мы оторвать хотя одного рядового от сомкнутых колонн, но они, как гранитные, пренебрегали все усилия наши и остались невредимыми… гвардия с Наполеоном прошла посреди толпы казаков наших, как стопушечный корабль между рыбачьими лодками».

Рубикон. Переправа отряда Дениса Давыдова. Кожин Семён Леонидович

Да и после  окончания похода в Россию Наполеон еще два года весьма умело воевал с армиями антифранцузской коалиции государств, среди которых были и  русские солдаты. Впереди были грандиозные  сражения: под Лейпцигом, вошедшее в  военную историю как «Битва  народов» (1813) и битва при Ватерлоо (1815), поставившая точку в его блестящей карьере.

«Гроза двенадцатого года настала,//Кто тут нам помог?// Остервенение народа, Барклай, зима иль  русский Бог?», – размышлял над  этим парадоксом еще Пушкин.

О партизанах и народных мстителях

Остервенение  народа – местами – имело место. Благо, французская армия имела  славу первых мародеров Европы, привыкнув  получать кров и пищу за счет завоеванных  местных жителей. Помимо грабежа  бесцеремонные захватчики оскверняли русские церкви, устраивая в них конюшни и употребляя иконы вместо столов.

В ответ крестьяне сжигали пойманных чужеземцев живьем, насаживали на кол, запарывали вилами, топили. Раненых солдат в плен не брали, добивали, убитых, как правило, обирали до нитки.

Тем не менее, как и в Великую Отечественную войну, роль народных мстителей в разгроме врага была несколько преувеличена. В Испании гражданское население также нещадно убивало французских солдат, тем не менее, решающая роль в изгнании оккупантов принадлежит все же британским войскам под командованием будущего победителя Наполеона при Ватерлоо фельдмаршала Уэлсли, герцога Веллингтона.

Руководителями  же большинства партизанских отрядов, действующих на коммуникациях Великой  армии, были офицеры русской армии, как, например, тот же Денис Давыдов, который командовал, по сути дела, армейским диверсионным отрядом. В других случаях партизан возглавляли нижние чины. В частности, в Волоколамском уезде партизанскими отрядами руководили унтер-офицер Новиков и рядовой Немчинов.

Сохранивший армию

Говоря о  вкладе в победу Михаила Богдановича  Барклая-де-Толли, надо отметить, что  она огромна. Не случайно в 1837 году к 25-летнему разгрому наполеоновской армии статуя этого генерал-фельдмаршала была воздвигнута у Казанского собора в Санкт-Петербурге наряду со статуей Кутузова. Оба памятника символично выражают два этапа войны 1812 года – Барклай командовал русской армией в период отступления от Немана до Бородина и сберег армию от разгрома, Кутузов же, приняв от него войска, изгнал французов из пределов Отечества. Да и во время Бородинского сражения русскими войсками фактически командовал Барклай, которого до этого злая молва (в частности, генерал Багратион) обвиняли в трусости и даже предательстве.

Но все  же, кто знает, хватило ли ему мужества и мудрости оставить Москву, спася тем самым русскую армию, а стало быть, и Россию?

О, эти ужасные русские условия!

Многие французские  генералы и в первую очередь, сам  Наполеон винили в неудачах погоду – мол, победу одержал генерал  Мороз. Надо отметить, что Великой армии, действительно, не повезло с климатом – летом, во время стремительного наступления наполеоновские солдаты задыхались от жары и страдали от отсутствия воды, ближе к концу компании выяснилось, что далеко не у всех есть теплые вещи. Впоследствии их примеру в своих мемуарах последовали нацистские генералы.

Впрочем, погода, как известно, не делает исключения ни для кого, и от жары, а затем  и от стужи в той же мере страдали и русские войска. В частности, во время параллельного преследования французов. И если первые отступали по наезженному Смоленскому тракту, то вторые двигались вместе с артиллерией и обозами по плохо проходимым проселочным дорогам, а то и просто по заснеженным полям. При этом многие солдаты были в летнем обмундировании, и немудрено, что только заболевшими Кутузов потерял в итоге более 30 тысяч человек.

Пузырек с ядом для императора

Остается  четвертый фактор – «русский Бог». Некое стечение обстоятельств, приведшее Россию к победе, а наполеоновскую Францию – к поражению. Почему после сражения за Малоярославец, который восемь раз переходил из руки в руки и, в конечном счете, остался за французами, Наполеон приказал своей армии отступать, хотя у него оставалась еще более 70 тысяч солдат?

Возможно, что  он психологически устал. На следующий день после сражения, когда он с небольшой свитой выехал осмотреть русские позиции, его внезапно атаковали казаки с пиками наперевес. От смерти (или плена) французского императора с трудом спасла подоспевшая польская конница и гвардейские егеря. Вечером Наполеон приказал своему врачу изготовить и дать ему пузырек с сильным ядом на случай опасности попасть в плен. Прежде за уверенным в себе полководцем такого не водилось.

Как вспоминал  позднее, французский генерал Сегюр, «донесение о новом дерзком нападении казаков возле Боровска, в нескольких верстах позади армии, было последним и слабым толчком, который заставил императора окончательно принять роковое решение — отступать».

Любопытно, что  перед началом вторжения в  СССР летом 1941 года, многие немецкие генералы и офицеры старательно изучали мемуары «предшественников». В частности, популярностью пользовалась книга де Коленкура «Русская кампания 1812 года».

Но история показала, что каждый вторгающийся в Россию захватчик учится только на собственных ошибках.

Сергей Варшавчикhttp://www.pravmir.ru