Проблема сект в России и в мире всегда была актуальной. Но с каждым годом она становится все более значимой, болезненной, и говорят о ней уже не только в средствах массовой информации, богословских и религиоведческих университетах. По всему миру создаются центры изучения сект, созываются международные конференции, на которых присутствуют не только представители традиционных религий. На таких конференциях читают свои доклады юристы, психологи, психиатры, представители различных общественных институтов. И недавно с серией лекций Новосибирск посетил Александр Леонидович Дворкин — известный специалист по сектам, профессор, доктор философии, церковный историк, богослов, президент Российской ассоциации центров изучения религий и сект (РАЦИРС), председатель Экспертного совета по государственной религиоведческой экспертизе при Министерстве юстиции РФ, вице-президент «Европейской федерации исследовательских центров информирования о сектах» (FECRIS)

— Для того, кто достаточно давно и тщательно занимается изучением деятельности тоталитарных сект в России, с каждым годом становится все очевиднее, что ситуация здесь близка к критической. В последнее время деструктивные секты активно внедряются в российский бизнес, создают массу фронтовых «благотворительных» фондов и действуют уже под именем. Выходит все больше средств массовой информации, учредителями которых являются тоталитарные секты (например, в Новосибирске это газета неопятидесятников «Энэм/Истина»). В то же время и власть, и общество не представляют себе всей катастрофичнос-ти положения. Александр Леонидович, как вы можете объяснить подобную ситуацию?

— На самом деле ситуация по сравнению с девяностыми годами изменилась. Пусть сегодня и не представляют всей катастрофичности положения, однако гораздо больше понимают опасность, исходящую от тоталитарных сект. В обществе, а затем и во власти зреет сознание того, что ситуация действительно достаточно сложная, и необходимо что-то делать. Другое дело, что развитие сект всегда опережает развитие их исследования, опережает развитие решимости и осознания опасности в обществе. Тем не менее лиха беда начало. Это неизбежный путь развития любого общества. Точно так же было и на Западе: сначала появились секты, а затем начали появляться общест-венные структуры, которые им противостояли, такие структуры взаимодействовали с властью. И постепенно власть сначала на местном уровне, а затем уже и на общенациональном начинала предпринимать какие-то усилия.

То же самое происходит и у нас. Но у нас все сложнее. Институты гражданского общества у нас развиты довольно слабо. Гражданское общество — это люди, которые знают свои права и готовы за них бороться и отстаивать их. И до той поры, пока институты гражданского общества не будут у нас развиты в значительной степени, проблема с опасными сектами будет только усложняться.

— Даже специалисты в области тоталитарных сект не могут назвать точное число постоянно растущих околорелигиозных тоталитарных организаций и общин. Уже понятно, что существующее законодательство не является барьером для деструктивных сект. Делаются ли сегодня хоть какие-то попытки внес-ти законодательную инициативу в существующие законы, которые бы поставили «шлагбаум» таким сектам?

— Делаются. И одна из последних попыток — это разработка Мин-юстом законопроекта об ограничении миссионерской деятельности. Хотя в законопроекте предложены весьма скромные меры, он вызвал целый шквал визга и крика со стороны сект и их защитников: начинаются гонения, сталинские времена, кончается демократия. Если сравнить текст законопроекта с тем, что о нем писали сектозащитники, — складывается впечатление, что речь идет о разных текстах, разных ситуациях и разных государствах.

Пока Министерство Юстиции взяло тайм-аут, чтобы еще раз рассмотреть этот законопроект и потом уже выносить его на обсуждение в Государственную думу. Но теперь даже самые скромные попытки ограничить деятельность опасных сект будут вызывать очень жесткое противодействие. И в первую очередь из-за рубежа, из Соединенных Штатов. США уже стали выражать обеспокоенность данным законопроектом. Тем не менее законотворческая работа необходима. Но для нее необходим также и фактический материал. Увы, фактического материала, который может использоваться в судах, пока еще достаточно мало. Для того чтобы такого материала стало больше, нужно, чтобы наши граждане перебороли изначальное недоверие к власти.

Ведь очень часто к нам обращаются люди, которые пострадали от сект с очевидно криминальными историями, с очевидными нарушениями их прав. Когда мы им рекомендуем обратиться в правоохранительные органы, написать заявление, чаще всего мы слышим отказ. Но граждане должны понять, что без заявлений, которые они будут подавать в милицию, в прокуратуру — никакие действия против сект невозможны. Ведь если нет потерпевших — нет и нарушения. С другой стороны, и наши правоохранительные органы должны с большим вниманием относиться к подобным заявлениям граждан.

— Александр Леонидович, в интернете очень часто можно увидеть словосочетание «сектозащитные организации». Расскажите об этом подробнее.

— Сектозащитные организации — это структуры, обслуживающие сектантские интересы на правовом поле, в медийном пространстве и в различных госструктурах. Сегодня в России наиболее известны «Славянский правовой центр» и Хельсинкская группа. Это действительно серьезная проблема, тем более что такие организации заявляют о себе как о «правозащитных», которые, как они говорят, защищают права граждан. Под это дело сектозащитники получают множество грантов… Да что далеко ходить? В федеральном офисе уполномоченного по правам человека Российской Федерации сидит господин Одинцов, который отвечает за вопросы, связанные с религиозными организациями. Так вот он занимает открыто сектозащитную позицию, что вызывает у нас серьезную обеспокоенность. Вместо правозащиты — сектозащита. Когда сектозащитные организации говорят о защите прав граждан, я обычно спрашиваю: а готовы ли вы защищать права граждан, пострадавших от сект? Ни разу положительного ответа не поступило.

— Среди сектозащитных организаций вы упомянули знаменитую Хельсинкскую группу…

— Да. В прошлом это была уважаемая правозащитная организация. Уставная цель Хельсинкской группы — содействие практическому выполнению гуманитарных статей Заключительного акта Хельсинкского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), а также всех остальных международно-правовых обязательств Российской Федерации в области прав человека. Но сегодня эта группа скатилась до каких-то скандальных гражданских акций, скатилась до открытого сотрудничества с целым рядом тоталитарных сект. Наиболее активно эта группа сотрудничает с наиболее скандальной из всех тоталитарных сект — сектой сайентологов. А в одном из судебных процессов даже было доказано, что Хельсинская группа получает от сайентологов деньги.

В этом смысле поражает слепота и глухота председателя Хельсинкской группы госпожи Алексеевой, которая начинала с того, что боролась против советского тоталитаризма, а теперь открыто борется, защищая одну из наиболее тоталитарных и наиболее нарушающих права граждан организаций — сайентологию.

— Какие поправки сегодня, на ваш взгляд, необходимы в Законе о религиозных организациях?

— Нам необходимо вводить понятие традиционных религиозных организаций и разрабатывать систему конкордатов — договоров о сотрудничестве государства с избранными религиозными организациями. Все это существует в законодательстве большинства стран Европы. То есть необходим некий «табель о рангах», чтобы всем заслуживающим доверия религиозным организациям предоставлялся бы минимум базовых прав. А вот религиозным организациям, которые являются историческими, культурообразующими для нашей страны, должны предоставляться определенные привилегии. Стоит заметить, что наличие привилегий у традиционных религий не является нарушением прав других организаций, потому что базовые права есть у всех законопослуш-ных и конструктивных религиозных организаций.

Здесь было бы совершенно уместным разделить существующие религиозные организации на несколько типов: культурообразующие — это, конечно, Православие. Традиционные для всей страны — ислам и иудаизм. Существуют религиозные организации, традиционные для некоторых регионов нашей страны — буддизм, а также лютеранство, которое традиционно для некоторых регионов Поволжья. Следующая категория — это религии, которые традиционны в мире, но не традиционны для России, например римо-католичество, англиканство, кальвинизм. И последняя категория — это религиозные организации, которые нигде не являются традиционными, культурообразующими. Соответственно, отношение ко всем этим группам должно отличаться.

Для всего этого нужно менять Закон о свободе совести и вводить такое понятие, как «традиционность». В этом случае ситуация с сектами станет гораздо более управляемой.

— Сегодня немало сект используют название: «православная». Неужели ничего нельзя сделать, чтобы защитить само название «Православная Церковь» от несанкционированного использования всевозможными проходимцами? Например, использование слова «Россия» в названиях организаций очень сильно ограничено.

— Время уже упущено, копирайта на слово «православный» нет. Сегодня существует достаточно много организаций, которые называют себя православными. Никто не может использовать название «Русская Православная Церковь», но достаточно добавить какое-нибудь слово, например «истинно православная», «катакомбная православная», «автономная православная», и название уже доступно для регистрации.

— А какие сегодня, на ваш взгляд, опасны секты, использующие в названии слово «православ-ный»?

— Вообще, когда меня спрашивают о самых опасных сектах, я всегда отвечаю: самая опасная секта — это та, в которую попали близкие вам люди. Ну а если по вопросу, то это всевозможные «катакомбные православные» группировки, это так называемый «Богородичный центр», ныне именующий себя «Православ-ной церковью Божией Матери Державной», всевозможные опричные братства. К такого рода сектам относится и та, которую возглавлял Петр Кузнецов из Пензенской области. Вы помните, что около 30-ти его последователей долгое время находились в подземелье в ожидании конца света. Несколько человек своего «конца света» дождались, не выходя из-под земли. Некоторые псевдоправослав-ные секты заходят очень далеко. Например, секта самозваного архиепископа Амвросия Сиверса (Алексея Смирнова), которая базируется на северо-западе Москвы, канонизировала «святаго благовернаго Атаульфа Берлинскаго», в истории известного под именем… Адольф Гитлер. В секте неопятидесятников (харизматиков) появились пасторы в православ-ных рясах. Например, Сергей Журав-лев.

В России существуют десятки псевдоправославных сект. Их активисты ходят по храмам и вербуют тех, кто плохо разбирается в Православии. Вербовка в такие секты происходит на периферии храмов и на периферии больших церковных событий. Когда проходят Рождественские чтения или Всемирный русский народный собор, вокруг храма Христа Спасителя стоят странные люди. Некоторые из них, неизвестно кем рукоположенные — в рясах. Они раздают листовки. Эти люди говорят, что начался конец света и что теперь благодати в Русской Православной Церкви нет, а есть она в другом месте, и сообщают — где именно.

Общим для многих псевдоправо-славных сект является отказ от ИНН и от паспортов. Кроме того, они требуют канонизации Григория Распутина, Ивана Грозного, Иосифа Сталина, а некоторые — даже Игоря Талькова или В. И. Чапаева. Также они могут утверждать, что император Николай II — соискупитель вместе со Спасителем всего рода человеческого.

— Как на государственном уровне организовать по-настоящему эффективный контроль за деятельностью тоталитарных сект? Ведь очевидно, что беснования в сектах неопятидесятников четко подпадают под определение: причинение вреда здоровью. Почему регистрирующие органы не приостанавливают деятельность подобных «церквей»?

— Вообще, это все сложно доказуемые реалии. Для того чтобы доказать, что был нанесен вред здоровью, необходим заявитель. А заявители боятся. Но даже если пострадавший от секты и полон решимости, необходимо доказать, что проблемы со здоровьем появились именно вследствие пребывания в секте. А это достаточно сложно. Например, предъявить справку о врачебном обследовании непосредственно перед попаданием в секту, в котором при-знавалось бы, что человек здоров. Но такие совпадения — сегодня получил справку от врача, а завтра попал в секту — случаются крайне редко.

Хотя одна такая крупномасштабная попытка уличить секту неопятидесятников успешно была предпринята в Швеции супругами Свартлингами. Проведенное исследование, выявившее громадный процент психических нарушений у бывших членов секты «Слово жизни», стало сокрушительным ударом для всего неопятидесятнического движения. Однако теперь сектанты осторожны и проводить подобные исследования не позволяют.

— Сегодня зарегистрировать религиозную организацию чрезвычайно просто. Какие меры необходимо принять при регистрации для того, чтобы оградить граждан от тоталитарных сект?

— При ныне действующем законе юстиция мало что может сделать. Желательно отслеживать деятельность религиозной организации. Уставы-то секты пишут такие хорошие и идеальные (мир-дружба-жвачка), что можно в рамочке вешать на стену. Но сама деятельность резко отличается от заявленной для регистрирующего органа в уставе. Но у органов юстиции на местах, как правило, нет возможности отслеживать деятельность религиозной организации. Когда на всю область в отделе юстиции религиозными и общественными организациями занимаются всего несколько человек, они физически не могут ходить и отслеживать собрания общин. Тем более о визите сотрудников юстиции в религиозную организацию руководителям сект известно заранее. Нет ничего проще, чем провести образцово-показательное «богослужение». Здесь нужно оказание помощи юстиции, чтобы был некий механизм обратного контроля, чтобы можно было отслеживать, чем реально занимаются в секте.

А нередко бывает и так. Когда представителя той или иной секты ловят на неэтичных и даже незаконных методах, которые он использует — сама организация сразу от него открещивается, говоря, что он действовал на свой страх и риск и ответственности организация за него не несет. Но закон о миссионерстве здесь был бы очень полезен. Тогда миссионер имел бы документ, что организация, в которой он состоит, уполномочивает его на миссию и за него отвечает. На самом деле такой закон мог бы оказать большую помощь самим религиозным организациям. Он может оградить от недобросовестных людей, которые от ее имени вещают и проповедуют. Поэтому добропорядочные и законопослушные религиозные организации восприняли этот законопроект хорошо. Но больше всего крику подняли организации, которым есть что скрывать.

— Какие, например?

— Те же самые неопятидесятники, свидетели Иеговы, кришнаиты, сайентологи и т.д.

— Во время круглого стола, который около двух лет назад проходил в Национальном московском центре наркологии, было высказано предложение на государственном уровне провести тщательную ревизию многочисленных неопятидесятнических благотворительных фондов, которые декларируют помощь наркоманам. Понятно, что реальной помощи наркоманы в них не получают, в то время как сами наркоманы и их родственники вовлекаются в деятельность опасных сект. Обретает ли эта идея сейчас реальное воплощение и как вы думаете, кто должен быть инициатором такого рода ревизий, кто должен их осуществлять и какие меры должны быть предприняты к фондам, которые паразитируют на проблемах наркомании?

— Осуществлять их должны правоохранительные органы и Минздравсоцразвития. Но пока до этого еще далеко. И пока Ряховскому — главному неопятидесятнику нашей страны удается активно лоббировать свои интересы в структурах власти, до той поры это будет весьма затруднительно. Но мне кажется, и я на это очень надеюсь, что наши властные структуры начинают понимать опасность, которую несут неопятидесятники, и двойную роль, которую играет Ряховский. Он, с одной стороны, громко кричит о своем патриотизме и социальной полезности, а с другой стороны, по моим наблюдениям, он фактически крышует местные организации, которые пускают пыль в глаза и под прикрытием своей высокосоциальной роли занимаются вербовочной и всякой прочей не совсем приглядной деятельностью. А в то время, как об этом свидетельствуют многие потерпевшие, разрушается здоровье членов сект, возникают многие личные проблемы.

— В своих трудах вы утверждаете, что неопятидесятнические секты не являются христианскими. Поясните вкратце почему?

— Несмотря на использование христианских терминов и названий, основа мировоззрения неопятидесятников — оккультная. Бог для них некое подспорье для получения поСЮсторонних результатов. Главная цель, которую они заявляют — это жизнь в богатстве, здоровье и процветании. С их слов — в этом главный смысл христианской жизни. А Бог низводится до уровня некой золотой рыбки, джинна, от которого можно потребовать, что нужно, и он должен предоставить требующему все, что он хочет. Неопятидесятнические проповедники говорят, что христианин должен быть не просто обеспечен в жизни, он должен быть богат, у него должно быть всего в изобилии, потому что именно это знак истинного христианства… Хотя бы уже именно этот факт (их на самом деле гораздо больше) уже показывает принципиальный разрыв с традиционным христианством.

Христос никогда не обещал своим последователям, что они будут богатыми, процветающими и т.д. Но цель истинного христианина — не богатство земное, а Царствие Небесное, каждого Бог ведет своим путем (в том числе и через испытания, болезни и скорби) в Царствие Небесное. И только в конце пути ясно, для чего у человека на пути были те или иные испытания. Любой спортсмен знает, для того чтобы достичь успеха, ему нужно пережить крайне тяжелые испытания. Настоящие спортивные тренировки — это боль, пот, мучения, ограничения. Но спортсмен знает, за что он борется, за что терпит, и в конце концов получает результат. Жизнь христианская это тоже постоянный пот и слезы, борьба с собой, усилия. Но все это происходит для того результата, для которого мы живем и боремся. А для неопятидесятника — христианство это легкая прогулка, и результата нужно ждать уже сейчас — богатства и здоровья. Но на деле такие результаты есть только у лидеров этих сект, как они говорят, у лидерОв, пасторОв и епископОв. Легко стать богатым за счет обобранных рядовых членов сект, которые живут в иллюзорном мире и в конечном итоге получают только зависимость сродни наркотической от тоталитарной секты. Все это совершенно никакого отношения к христианству не имеет.

Неопятидесятническое движение, организации из-за «теологии процветания» можно сравнить с финансовыми пирамидами. Вверху пастор, несколько его помощников и дальше рядовые жертвователи. Хорошо сказал когда-то один из известных неопятидесятнических лидеров Алексей Ледяев: «Основывай, открой свою церковь и стриги своих овец, проповедуй, втирай, грузи их, а потом стриги: три шкуры снимай, пять шкур»… Господин Ледяев повторил мысль основателя секты сайентологов: хочешь заработать денег — создай свою религию.

— Александр Леонидович, как часто в ваш адрес раздаются угрозы от сектантов?

— Я уже привык к угрозам и клевете. Я постоянно получаю письма с угрозами, постоянно печатаются какие-то клеветнические измышления против меня. Считаю, что это знак того, что моя работа идет достаточно успешно.

— Совершались ли на вас нападения?

— Да, было несколько случаев. Например, в Москве в метро на меня напал кришнаит. Кстати, по моим наблюдениям, при личных контактах «миролюбивые» кришнаиты ведут себя наиболее агрессивно. Вообще, это одна из наиболее агрессивных сект. Но главное, на что сегодня сектанты делают ставку — это клеветническая кампания и многочис-ленные судебные иски. Задача судебных исков против меня даже не столько выиграть их (пока еще ни один суд они не выиграли), сколько просто вымотать. Это известная сайен-тологическая тактика — запугивание человека путем бесконечных судебных исков. Но в последнее время Общество сознания Кришны даже переплюнуло сайентологов по количеству подаваемых исков. Сегодня кришнаиты самые большие, хотя и неудачливые сутяжники из всех прочих сектантов.

— Удивились ли бы вы, что те же неопятидесятники, именующие себя христианами, могут пойти на подлог, обман, фальсификацию, шантаж, подделку документов?

— Нет, совсем не удивился бы. Общаясь с неопятидесятниками и с их с адвокатами в суде, я видел столь явную и неприкрытую ложь, что иной раз даже поражаешься, на- сколько человек может так нагло и открыто лгать в присутствии людей, которые знают, что это ложь. Это, видимо, такая сектантская идеология, которая заменяет совесть у человека. Одни считают, что руководители сект — сами большие фанатики. Другие — что они сами неверующие люди и просто делают деньги…

Секты разные. Разные и руководители. Есть и фанатики, есть и циники, и «бизнесмены», есть и люди с психическими отклонениями… Кстати, не стоит думать, если человек с психическим отклонением, то он непременно должен быть неадекватен во всех областях жизни. Есть руководители, имеющие психиатрический диагноз, но при этом они вполне умеют и деньги считать, и вообще видеть свою выгоду. Как гласит русская поговорка: «может, он и дурак, но мух не ест». Но кончают они примерно все одинаково. Наверное, самый несвободный человек в секте — это ее лидер. Рядовому члену хоть и сложно выйти из секты, но все-таки этот шанс у него есть. У лидера уже такого шанса нет. Он раб своего положения, раб своего окружения. Он привык к бесконтрольной власти и большим финансовым потокам, а это самый сильный наркотик. Расстаться со всем этим крайне сложно. Но даже если он и захотел бы это сделать, ему ни за что не позволит его окружение. Скорее, они в таком случае предпочтут мертвого лидера, чем ушедшего из секты.

Александр ОКОНИШНИКОВ, «ЧЕСТНОЕ СЛОВО»
http://www.chslovo.com/index.php?idst=8603