Храм-памятник в честь Покрова Пресвятой Богородицы у деревни Ельни


Дорога снова всем ветрам открыта, 
И перед нами в утренней росе 
Солдатские фигуры из гранита. 
Как много их по Минскому шоссе… 

Константин Ваншенкин

И на больших автомагистралях, и на малых дорогах к западу от Москвы стоит не один десяток памятников, посвященных подвигу солдат, защищавших подступы к столице страшной осенью 1941 года.

Храм в честь Покрова Пресвятой БогородицыНа 125-м километре Минского шоссе, у деревни Ельни, недавно появился особенный памятник – храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Его голубой, усыпанный золотыми звездочками купол обязательно привлечет к себе взгляд путешественника. И если путешественник, остановившись, подойдет к храму, то неожиданно для себя увидит рядом с ним черную амбразуру железобетонного дота и несколько могильных холмов. Памятная доска у дота объяснит, что он являлся укреплением Можайской линии обороны, а из надписей на могильных плитах станет понятно, что это братские могилы красноармейцев, останки которых были найдены совсем недавно.

Когда, почтив память павших, путешественник повернется, чтобы уйти, он увидит широкую полосу асфальта, насквозь пронзившую лес и спускающуюся вниз, к речке Еленке, а затем резко поднимающуюся вверх и уходящую на запад, за линию горизонта.

В вечерних сумерках 12 октября 1941 года именно оттуда появились первые фашистские танки 10-й танковой дивизии и моторизованная пехота дивизии СС «Райх». Это были отборные части вермахта. До Москвы по Минскому шоссе им оставалось всего несколько часов. Однако ход времени с этого места на Можайском боевом участке стал исчисляться для фашистов не часами, а сутками. Имеющий многократное численное превосходство противник встретил здесь ожесточенное сопротивление 32-й Краснознаменной стрелковой дивизии под командованием полковника Виктора Ивановича Полосухина с приданными ей частями и был задержан на шесть суток. Это произошло тогда, когда каждый день, каждый час имел для обороны Москвы огромное значение. 14 октября из столицы началась эвакуация партийных и правительственных учреждений, дипломатического корпуса, крупных оборонных заводов, научных и культурных учреждений. Двумя днями ранее Государственный Комитет Обороны принял решение о строительстве оборонительной линии в непосредственной близости от Москвы. Что же помогло продержаться шесть суток? Или Кто помог? Не умаляя личного подвига каждого бойца в отдельности, дерзнем предположить, что многие из тогдашних членов ВКП(б) и ВЛКСМ вопреки господствующей в стране идеологии обращали свои помыслы к Богу.

14 октября 1941 года митрополит Сергий обратился к чадам Русской Православной Церкви с посланием «Посодействуем нашим доблестным защитникам!»: «Вторгшийся в наши пределы коварный и жестокий враг, по-видимому, напрягает все свои силы. Огнем и мечом проходит он нашу землю, грабя и разрушая наши села, наши города. Но не в первый раз русский народ переживает нашествие иноплеменных, не в первый раз ему принимать и огненное крещение для спасения родной земли. Силен враг, но «велик Бог земли Русской!», как воскликнул Мамай на Куликовом поле, разгромленный русским воинством. Господь даст, придется повторить этот возглас и теперешнему нашему врагу. Над нами покров Пресвятой Девы Богородицы, всегдашней Заступницы Русской земли. За нас молитвы всего светозарного сонма святых, в земле нашей воссиявших. С Божиею помощию и в эту годину испытаний наш народ сумеет по-прежнему постоять за себя и рано или поздно, но прогонит прочь наседающего чуженина. Такая надежда как железная броня да оградит нас от всякого малодушия перед нашествием врага. Каждый на своей страже, на своем посту будем бодро стоять, содействуя обороне отечества нашего и ревниво храня драгоценные заветы нашей святой православной веры. Да не потерпят наши московские святыни того, что случилось со святынями других городов, захваченных немецкими ордами. <…>

На тех же, кто, не щадя своей жизни, подвизается на защиту Святой Церкви и родины и на всех, кто своими молитвами, сочувствием, трудами и пожертвованиями содействует нашим доблестным защитникам, да пребудет благословение Господне…» И место у деревни Ельни близ Можайска, где шли ожесточенные бои, и время, в которое они совершались, вряд ли были следствием простого совпадения ряда случайностей.

В деревне Ельне в то время еще существовал построенный в 1730 году и разрушенный в 1960-х годах храм в честь иконы Пресвятой Богородицы, именуемой «Знамение». Икона «Знамение», представляющая собой поясное изображение Божией Матери с поднятыми в молении руками и Богомладенцем на чреслах, прославилась в XII веке в Великом Новгороде. В молитвах, издревле возносимых на Руси перед иконой «Знамение», Божия Матерь прославлялась как «необоримая стена», как низложительница «сопротивных ополчений». Кроме того, небесным покровителем Можайска, города, именем которого был назван оборонительный рубеж на дальних подступах к Москве, издавна считается святитель Николай Мирликийский. «Победы тезоименитый» святой явился некогда с мечом в правой руке и изображением храма за крепостной стеной в левой в небе над осажденным неприятелем «градом Можаем» и спас город от разорения.

Накал боев на участке обороны в районе Ельни, в 15 километрах западнее Можайска, достиг наивысшей точки 14 октября, в день, когда Русская Православная Церковь совершает празднование Покрова Пресвятой Богородицы. Примечательно, что в русских летописях находится упоминание о событии шестивековой давности, также произошедшем в праздник Покрова. В этот самый день в 1341 году у стен можайской крепости встало идущее с запада на Москву войско великого князя литовского Ольгерда, который «и волости, и села плени, и посад позже; и под градом стоя, но града не взем, возвратишася восвояси». Вполне вероятно, что именно тогда и случилось чудо явления святителя Николая. Позднее в память этого события на городских воротах была помещена вырезанная из дерева икона святителя. Резной образ «Николы Можайского», как защитника русских земель от нашествия иноплеменных, стал одной из самых почитаемых святынь не только для можайцев, но и для всего русского народа.

В день памяти другого защитника земли Русской и особо почитаемого святого – благоверного князя Александра Невского 6 декабря 1941 года также произошло судьбоносное для страны событие. Как сообщала сводка Совинформбюро, «войска нашего Западного фронта, измотав противника в предшествующих боях, перешли в контрнаступление», завершившееся зимой 1942 года разгромом немецко-фашистских захватчиков под Москвой. И как же не вспомнить здесь победу над немецкими рыцарями, одержанную Александром Невским в 1242 году на Чудском озере!

На этом исторические параллели не заканчиваются. В центре 40-километровой линии обороны, которую занимала дивизия Полосухина, находилось легендарное Бородинское поле, место подвига чудо-богатырей, русских воинов под командованием М. И. Кутузова. Прибыв в Бородино, воины-полосухинцы поклялись не посрамить славы доблестных предков и, так же как они в далеком 1812-м стояли насмерть, закрывая грудью Москву. Наступление противника на Минском шоссе, в районе Ельни, сдерживал 17-й стрелковый полк под командованием майора Евдокима Васильевича Бородинова. Здесь же боевое крещение получил батальон курсантов Московского окружного военно-политического училища им. В. И. Ленина под командованием майора Михаила Тимофеевича Малыгина. Поразительную оценку мужеству красноармейцев, проявленному в боях на Минском шоссе, можно найти в воспоминаниях самого противника – немецкого офицера: «Они были стойкими. У них не было паники. Они стояли и дрались. Они наносили удары и принимали их. Это была ужасная битва… Кровавые потери дивизии СС «Райх» были столь кошмарно велики, что ее третий пехотный полк пришлось расформировать и остатки поделить между полками «Германия» и «Фюрер». Командир дивизии тяжело ранен…»

Немыми свидетелями событий октября 1941 года в районе Ельни многие десятилетия оставались лишь долговременные огневые точки – доты. Один из них называют дотом Харинцева. Именно артиллерийский расчет младшего сержанта Ивана Харинцева в первом же бою 12 октября уничтожил три фашистских танка. Затем в течение еще двух дней боевые машины неприятеля пытались, но так и не смогли миновать рубеж линии обороны у Ельни. С 15 октября фашисты вынуждены были искать обходные пути и еще три дня пробиваться к Можайску. 18 октября части Красной армии оставили Можайск, с 20 октября Москва была объявлена на осадном положении. А еще через неделю фашисты были остановлены на западном направлении, в районе Кубинки, на 72-м километре Минского шоссе.

По окончании Великой Отечественной войны ветераны 17-го стрелкового полка мечтали установить памятник своим погибшим товарищам именно в окрестностях Ельни, на месте их первого столкновения с немецко-фашистскими захватчиками. Планы эти не осуществились, и все же… Миновало 60 лет после битвы за Москву, и на бывшем рубеже обороны начали строить храм. Так случилось, что его решено было сооружать не на том месте, где прежде стояла Знаменская церковь, посреди разросшегося деревенского кладбища, а в непосредственной близости от дороги, именно там, где и ветеранам хотелось бы видеть памятник. А вокруг храма – поначалу спонтанно – стал формироваться воинский мемориал. И в том, что храм основан непосредственно на месте боевых действий, и в истории его создания также просматриваются удивительные параллели с прошлым.

Деревня Ельня располагается на территории Государственного Бородинского военно-исторического музея-заповедника. В 1820 году на месте наиболее кровопролитных схваток русских войск с армией Наполеона – на Багратионовых флешах – стараниями вдовы убитого в Бородинской битве генерала А. А. Тучкова Маргаритой Михайловной Тучковой была сооружена церковь во имя Спаса Нерукотворного. Эта небольшая по размеру церковь стала первым памятником на поле грандиозной битвы и первым храмом Спасо-Бородинского женского монастыря. По благословению митрополита Московского и Коломенского Филарета (Дроздова) ежедневное молитвенное поминовение воинов, за веру, царя и отечество живот свой положивших, в Спасской церкви, а затем и в устроенной М. М. Тучковой обители с 1827 по 1873 год совершали монахи Можайского Лужецкого Ферапонтова монастыря.

Покровская церковь в Ельне также сооружена по инициативе женщины-подвижницы Тамары Викторовны Чижиковой, профессора Московского государственного университета прикладной биологии. А место для строительства нового храма по ее просьбе было выбрано в октябре 2002 года настоятелем Можайского Лужецкого монастыря игуменом Борисом (Петрухиным). Проект храма-памятника разработали в архитектурной мастерской Свято-Данилова монастыря под руководством Д. С. Соколова.

Образы «Николы Можайского», благоверного князя Александра Невского и великомученика Георгия ПобедоносцаЦерковь была построена в 2004 году. Сейчас в ней ведутся отделочные работы. Иконостас предполагается выполнить в технике мозаики, и уже готовы образы «Николы Можайского», благоверного князя Александра Невского и великомученика Георгия Победоносца. Автор мозаичных икон – молодая художница Ольга Дрёмина. Ее предки, князья Вадбольские, были участниками Бородинской битвы, а дед, народный художник России Владимир Владимирович Глебов-Вадбольский, 18-летним юношей уже 23 июня 1941 года ушел добровольцем на фронт и боевое крещение получил под Москвой.

В Покровском храме затеплился огонек молитвы. Молебны, панихиды и другие требы здесь, так же как некогда и в Спасском храме на Бородинском поле, совершаются монахами Лужецкого монастыря. В 2007 году указом Высокопреосвященнейшего Ювеналия, митрополита Крутицкого и Коломенского, Покровский храм стал подворьем Можайского Лужецкого Рождества Пресвятой Богородицы Ферапонтова монастыря и настоятелем храма был назначен настоятель монастыря игумен Мефодий (Соколов).

Строительство храма совпало по времени с обследованием района боевых действий у Ельни, которое начал проводить Бородинский музей. Поисковые работы по заданию музея вел отряд «Рубеж» (руководитель – А. Ю. Кузнецов) Можайского районного отделения Всероссийской общественной организации ветеранов «Боевое братство». С 2005 года у деревни Ельня и у соседней деревни Рогачево были обнаружены останки более 40 бойцов, погибших здесь. Большой удачей у поисковиков считается обнаружение при останках солдатских медальонов. Но еще большая удача, если записку из медальона можно прочитать, ведь в этом случае боец, останки которого найдены, перестает быть без вести пропавшим. Так, из небытия вернулись:

  • Махнач Иван Иванович, 1919 года рождения;
  • Жернаков Иван Алексеевич, 1918 года рождения;
  • Карташев Никита Григорьевич, 1920 года рождения;
  • Тувтин Николай Павлович, 1907 года рождения;
  • Гончаров Александр Константинович, 1913 года рождения;
  • Петрищев Егор Васильевич, 1907 года рождения;
  • Бутин Василий Ильич, 1913 года рождения;
  • Борисов Тимофей Анемподистович, 1915 года рождения;
  • Лобачёв Александр Пантелеевич, 1918 года рождения;
  • Целовальников Николай Николаевич, 1924 года рождения.

Останки Ивана Ивановича Махнача были подняты первыми в мае 2005 года. Судя по информации из его медальона, он был уроженцем Минской области Узденского района Прысынковского сельсовета деревни Заболотье. Очень скоро с помощью телефонных переговоров с Белоруссией и благодаря отзывчивости людей на другом конце провода, нашлась указанная в записке деревня. Среди многих ее жителей, также носящих фамилию Махнач, была и дочь героя. Ада Ивановна родилась в 1940 году. Первая встреча отца, солдата срочной службы, с новорожденной дочерью должна была состояться после его скорой демобилизации. Но наступил 1941 год. Демобилизацию отсрочили. С отцом Ада Ивановна встретилась, будучи уже втрое старше его, без вести пропавшего в октябре 1941-го. С фотографии, которую она привезла на перезахоронение его останков, смотрит молодой танкист. Значит, под Ельней И. И. Махнач воевал в составе 18-й или 19-й танковой бригады. Исходя из этого, можно предположить, что он участвовал в боях с первых же дней Великой Отечественной и пережил все тяготы этого времени. Вместе с войсками отступал, все более удаляясь и от своего родного дома, терял боевых товарищей, выходил из окружения и вновь оказывался на передовой. В год 60-летия Великой Победы танкист Иван Махнач наконец вернулся с войны.

История самого молодого из бойцов, останки которых были найдены у Ельни, заинтересовала и поисковиков, и сотрудников музея. Поначалу предположили, что 17-летний Коля Целовальников из Тюмени приписал себе недостающий год и, обманув таким образом военкомат, попал на фронт. Но впоследствии выяснилось, что он тайком пробрался в проходящий военный эшелон и с дивизией В. И. Полосухина, которая в начале осени передислоцировалась с Дальнего Востока на Западный фронт, и прибыл под Москву. В дивизии он был поставлен на довольствие. Об этом свидетельствует то, что при останках, кроме медальона, найдены каска, остатки шинели, штык-нож и комплект боеприпасов. Родители узнали о побеге младшего сына от его товарищей. Коля не прислал им ни одного письма. Может быть, он хотел сначала убить хотя бы одного фашиста, а уже потом написать домой. Видимо, первый бой оказался для него и последним. И вот спустя 65 лет в руках таких же молодых ребят, каким осенью 1941-го был Коля, оказалась записка из его «смертного» медальона. Конечно, уже нет в живых его родителей, так и не узнавших о судьбе их сына. Умерли и оба старших брата. Но в Тюмени нашлась внучатая племянница. Она и прояснила то, что вызвало недоумение поисковиков в отношении Николая Николаевича Целовальникова, 1924 года рождения.

Со времени Великой Отечественной войны на старом деревенском кладбище, у разрушенного Знаменского храма, в Ельне существовала братская могила. За ней ухаживали местные жители и сотрудники администрации Ямского сельского округа.

Начиная с 2005 года торжественное перезахоронение вновь найденных останков красноармейцев происходит в каждую годовщину боев в районе Ельни, у нового Покровского храма. Их отпевание совершается в стенах Спасо-Бородинского монастыря в церкви Спаса Нерукотворного. Затем траурный кортеж с поля, политого кровью русских солдат в 1812 году, отправляется к месту подвига их потомков, так же как и их доблестные предки сдержавших клятву верности и умерших под Москвой.

Командовавший в 1941 году Западным фронтом Георгий Константинович Жуков на вопрос, что больше всего запомнилось ему из минувшей войны, всегда отвечал: битва за Москву. «Я склоняю голову перед светлой памятью тех, кто стоял насмерть, но не пропустил врага к сердцу нашей Родины… мы все в неоплатном долгу перед ними», – писал он в своих воспоминаниях. Долг этот и в самом деле неоплатный. Сколько бы ни прошло лет после войны, ставшей для нашего отечества Великой, каждое новое поколение будет помнить о нем. Памятью об этом долге можно назвать тот труд, который по велению сердца прилагают теперь уже сотни людей, старающихся сделать долину речки Еленки не просто памятным, но и мемориальным местом.

Путешественник, остановившийся здесь, продолжит свой путь. И независимо от того, куда он направляется – к Москве или от нее, все новые и новые бронзовые и гранитные фигуры солдат и слева и справа от Минского шоссе будут возникать перед его взором.

Нас ждут дела. 
Мы проезжаем мимо, 
И вот они скрываются из глаз. 
Но в нас, живых, живут они незримо, 
Как в них, гранитных, есть частица нас.

Этими словами закончил свое стихотворение поэт Константин Ваншенкин, участник Великой Отечественной войны.

Одной из примет возвращения нашего народа к своим духовным корням стало появление храмов на местах боев Великой Отечественной войны. И церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Ельне – из их числа. Вечный огонь у мемориалов воинской славы горит для того, чтобы не оскудевала память о павших у живых. Но трепетный огонек свечей, зажигаемых в память о павших воинах, и молитва, возносимая о них в горние обители, необходимы и нам, живым, и им, положившим по заповеди Спасителя «души свои за други своя»…

Елена Семенищева

http://www.luzh.ru