» Пьянство — вражда на Бога»

(Святитель Василий Великий)

Прославляя Бога — Творца и Промыслителя вселенной — царь Давид воспел Ему так: «Ты поставил землю на твердых основах. .. Ты произращаешь зелень на пользу человека, чтобы произвести из земли пищу и вино, которое веселит сердце человека» (Пс. 103, 5, 14, 15). Всеблагой Господь не создал ничего худого для человека, но сами люди способны обратить себе в погибель творение Божие. Так происходит и при потреблении спиртных напитков: «Не от вина происходит пьянство, но порочная воля производит его» (Свят. Иоанн Златоуст. Творения. Ч.2 с.482). Даже удовольствием не может воспользоваться пьяница, потому что удовольствие в умеренности, а в неумеренности — бесчувственность (Там же с. 711). Итак, винопитие — это «страсть, недуг, входящий в телосложение послаблением желанию» и принимающий от навыка силу естеcтва. (Cвят. Игнатий Брянчанинов. T. 1 ч. 1, с. 384).

По святоотеческому учению, страсти — это суть бесы, вселившиеся в душу. «Жалок одержимый бесом, а упивающийся, хотя терпит то же, не достоин сожаления, потому что борется с произвольно накликанным бесом» (Свят. Василий Великий Творения. Ч. 4 с. 213). Преподобный Феодосий Печерский в своем поучении глворит, что из бесноватого священник может молитвой изгнать бесов, а над пьяницей , если бы собрались со всей земли святители, ничего не смогуть сделать. Это же имеет в виду святитель Иоанн Златоуст, когда говорит, что «пьянство — демон самозванный».

На примере пьянства наглядно видно развитие страсти. Глядя на несчастного алкоголика, можно ужаснуться. Но святитель Иоанн Златоуст предупреждает, что «опьянение есть не что иное, как неестественное исступление души, извращение помыслов, отсутствие соображения. А это происходит не от одного опьянения вином, но и от опьянения гневом и похотью (Творения. Ч. 2 c. 482).

В наше время мы со скорбью можем повторить слова древнего святого: «Особенно же тяжело то, что эта болезнь (пьянство), стольких зол и проиводящая столько несчастий, даже не считается виной» (Там же, c. 483). Между тем, эта страсть есть начало безбожия, т. к. она приводит к омрачению разума, которым познается Бог «(Свят. Василий Великий, Творения. Ч. 2. с. 177). «Если много выпить вина, оно, как мучитель, ворвавшийся в крепость, . .. производит в душе неумолкающие мятежи, не отказывая себе ни в каком беззаконном требовании; но прежде всего, поработив самый рассудок, смешивает и приводит в расстройство весь порядок , … голос делает шумный, возбуждает неприятный смех, опрометчивый гнев, необузданное вожделение, неистовую и бешеную страсть ко всему беззаконному удовольствию» (Там же с. 203) Как и всякая страсть, пьянство мерзко пред Богом, оно «не дает место Господу, отгоняет Святого Духа»(Там же, ч. 4 с. 18). «Дым гонит прочь пчел, а неумеренное питие лишает духовных дарований»(Там же, c. 18). В душу, оскверненную пьянством, не войдут пост и молитва» (Там же, c.23). «Храм Божества — это те, в ком обитает Дух Божий. Храмом идолов являются те, которые оскверняют себя пьянством и невоздержанием» Дьявол — клеветник , «отец лжи». Сатанинское искушение всегда начинается с лукавства, обмана. «Когда человек начинает выпивать, то думает, что может легко преодолеть эту страсть, а когда предается ей, то уже и не думает освободиться от нее, попав в добровольное рабство».

Вино сулит веселье, но святые учат «не употреблять его до упоения, чтобы не лишиться обрадования Божия». (т. е. радости духовной). (Преп. Авва Исаия. Добролюбие Ч. 1 с. 348). По учению святых отцов, грех проходит стадии развития в душе человека: зарождаясь в уме, он проникает во внимание, в чувства, и, наконец, полностью порабощает человека. И нет такой грани, ниже которой бы человек не пал, что подтверждает бесовскую природу страсти. «Предающийся пьянству, чем более вливает в себя вина, тем более распаляется жаждой и каждый глоток делается поджогой жажды; в конце концов удовольствие пропадает, между тем жажда делается неутолимой и приводит на самый край пьянства тех, кто стал ее пленником … больше всего можно удивляться безумию людей, преданных пьянству, что они не хотят пощадить себя даже и той мере, в какой другие щадят мехи (для хранения вина)… Разве для того дано тебе горло, чтобы наполнял его до самого рта перекисшим вином и иною гнилью? Не для того ли, чтобы ты воссылал молитвы к Богу, читал Божественные законы и подавал ближним полезные советы» (Святой Иоанн Златоуст Творения Т. 12 с. 571) «Пьяница… уподобляется скотам несмысленным, и даже делается безумнее их… Невозможно изобразить словами все зло, происходящее от пьянства: оно губительней моровой язвы, весь телесный состав разрушается, ибо пьяницы не только безмерием сладострастия, распаляющего их на блудодеяние, истаивают и разливаются, но и само их тело делается гнилым, смрадным, мертвым;… душа их в водке, как ладья в волнах моря, погибает: пьяница привлекает на себя клятву Каинову (Быт. 4, 15), подобно ему трясется и колеблется во всю жизнь свою» — говорит святитель Василий Великий в своей 14-й беседе против пьянства. «Доколе вино? Доколе пьянство? — взывает вселенский учитель, — смотри, не сделайся вместо человека калом винным, так ты смесился с вином и согнил с ним от повседневного пьянства, вином воняя и оным истлевая , как скверный сосуд: о сих пророк Исаия проливает слезы. «Горе тем, которые с раннего утра ищут сикеры и до позднего вечера разгорячают себя вином. И цитра и гусли, тимпан и свирель, и вино на пиршествах их; а на дела Господа они не взирают, и о деяниях рук Его не помышляют»(Ис. 5, 11-12). У пьяниц является самохвальство, кто более выпьет. Подвигоположник их — дьявол, а честь победы — грех, слава их — в бесстыдстве: пьют, как бессловесные, скотским образом… пьянство — омрачение помыслов, крепости телесной разрушение, идольский язык , как сказал царь-пророк Давид: «Очи имут, и не узрят, уши имут, и не услышат» (Пс. 113, 13, 14). Руки их расслаблены, а ноги умерщвлены. Воззри на окаянное твое чрево, оно давно наполнено и переполнено. Горе весь день пьянствующим, им некогда подумать о спасении своем: вино сожжет их. Смеешься ты и веселишься, когда надобно плакать и воздыхать о прошедшем, поешь скверные песни, оставив святые псалмы и молитвы, коим ты был обучен: движешь ноги и неистово безумствуешь, когда следовало бы преклонять колена не молитву». Другой святой, Ефрем Сирин, так предостерегал от пьянства: «Убойтесь в юности своей вина, вино бо не пощадит тела, вогнь возжигая помыслами злыми, и премудрый Соломон запрещает входить к винопийцам: «Не будь между упивающимися вином» (Притча 23, 20). Пьяница всегда скорее сделает злое, нежели доброе, для него нет ничего святого, его ничто не может остановить, ни совесть ни стыд, ни честь. Он их давно потерял, давно потопил в вине, и нет такого постыдного дела, на которое бы он не был способен. Пьянице нет ни до чего дела, нет заботы о жене и детях, ни о доме и хозяйстве. Он обманывает семью, превращает жизнь домашних в муку, они голодают: что бы не было в доме, пошло на вино… Еще Соломон говорил: «Всяк бо пьяница обнищает» (Притч. 23, 21). Недостает слов, чтобы выразить все то, что терпят близкие того, кто предан этой постыдной страсти. Пьяница нравственно, если не физически, убивает родных людей. Будучи тягостны семейству, пьяницы в то же время обременительны и для государства и для общества, ни одного дела ни поручат им. Все они испортят и хорошее сделают плохим в одурении страсти. Святитель Василий Великий писал: «Пьянство — матерь пороков, противление добродетели, делает мужественного робким, целомудренного — похотливым, не знает правды, отнимает благоразумие… вводит в невоздержание». «Целомудрие ли стяжал кто-либо, кротость ли, смирение ли, — все это пьянство повергает в море несчастья». (Свят. Иоанн Златоуст Творения. T. 7 c.593). В «Древнем Патерике» есть характерный рассказ о том, как некоему египетскому пустынножителю бес обещал, что не будет его больше угнетать никакими искушениями только бы он совершил какой-нибудь грех.

Он предложил следующие три греха: убийство, блуд и пьянство. Пустынник же тот подумал про себя так: «Человека убить — страшно, ибо это есть само по себе большое зло и заслуживает смертной казни, как по Божьему суду, так и по гражданскому. Блуд совершить — стыдно, погубить хранимую до того чистоту тела — жаль, и гнусно оскверниться не познавшему еще этой скверны. Упиться же один раз, кажется, небольшой грех, ибо человек скоро протрезвляется сном. Итак, пойду, упьюсь, чтобы бес больше не угнетал меня, и мирно я буду жить в пустыне». И вот, взявши свое рукоделие, он пошел в город и, продав его, вошел в корчму и упился. По действию сатанинскому случилось ему беседовать с некоей бесстыдной и прелюбодейной женщиной. Будучи прельщен, он пал с ней. Когда он совершал с нею грех, пришел муж той женщины и застал грешащего с женой, начал его бить. А он, оправившись, начал драться с тем мужем и, одолев его, убил. Таким образом, тот пустынник совершил все три греха, каких он трезвый боялся и гнушался, и через это погубил многолетние труды свои. Разве только истинным покаянием он смог снова найти их, ибо милосердием Божиим человеку, истинно кающемуся, возвращаются его прежние заслуги, которые он погубил грехопадением.

Вот как винопитие толкает на все грехи и лишает спасения, погубляя добродетели. Истину говорит апостол: «Не упивайтесь вином, в нем же есть блуд» (Eф. 5, 18). (Творения св. Димитрия Ростовского. СПб. , С.455-456)

Страсть пьянства — телесная, а «движение плотских страстей пресекает воздержание»(Добролюбие, т. 1, с. 600). Поэтому святые подвижники предпочитали даже совершенно не употреблять вина. Вот написано об этом в знаменательном памятнике аскетической литературы — «Луге Духовном»:

«В двадцати милях от Александрии есть Лавра. .. Туда мы прибыли к авве Феодору и спросили его: «Хорошо ли, отче, если мы придем к кому или к нам придет кто-нибудь и мы разрешили на вино?» «Нет!»- отвечал старец. А как же разрешали древние отцы?» «Древние отцы были велики и сильны — они могли разрешать и опять запрещать. А наш род, чада, не может разрешать и запрещать. Если мы разрешим, то уже не выдержим строгого подвижничества» (Луг Духовный. Сергиев Посад. 1915 с. 192-193).

Или еще такой пример из древности. «Однажды в скиту сделано было угощение для братии. Одному из присутствующих старцев подали чашу вина. Он отказался выпить ее, сказав подавшему: «Унеси от меня эту смерть». Прочие, участвовавшие в трапезе, увидев это, также не стали пить вина»(Св. Игнатий Бренчанинов. Отечник. Пб. 1903 с. 482).

И, наконец, приведем рассказ о несколько ином случае воздержания, который иллюстрирует рассудительность святых подвижников. «Один из старцев, налив вино в чашу, поднес ее авве Сисою, тот выпил; потом поднес вторую, он принял и вторую. Когда же старец предложил ему третью, авва не принял и сказал: «Перестань, брат! Или ты не знаешь, что есть сатана?» (Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. М. 1845 с. 289)

Больно и прискорбно то, что пьяница редко иправляются от своего недуга. Страсть овладевает всей его душой и порабощает волю, и он никак не может побороть грех винопития. Чтобы избавиться от пагубной страсти, должно осознать свое падение, очистить себя покаянием, соединиться с Господом во Святом Причащении и усердно просить у Него исцеления. Добавим, что от любой страсти человек сам избавиться бессилен, только в спасительном лоне Церкви возможно спасение. Каждый, начавший духовную жизнь, познает свою немощь. Но у грешника остается возможность захотеть очиститься во что бы то ни стало и воззвать к Богу. И Милосердный Господь, который ведает намерения человека, не посрамит и подаст силы сбросить иго греховное. Внешним образом такое желание должно проявиться в том, что человек совешенно удалится от пьяной компании и найдет товарищей трезвых, станет посещать храм и дома, по возможности, будет молиться Богу, хранить себя от осуждения, пресыщения и вообще от всего греховного. Станет содержать в памяти смертный час, Страшный Суд. Были примеры, что некоторые избавлялись от этой страсти каждодневным чтением Святого Евангелия, а также и сердечным призыванием сладчайшего имени Господа Иисуса. Так, страдавшему от запоя, один богобоязненный человек подал совет: при возникновении желания выпить проговорить 33 раза Иисусову молитву «Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Тот послушался, стал это исполнять и вскоре совершенно бросил пить. Подобно этому и чтение главы из Евангелия способствовало многим в борьбе с приступами страстного желания.

Вообще, самое трудное — это научить потерявшего обладание над собой пьяницу, отстать от своей порочной привычки, так как она совсем одолевает человеческую волю. Бывает так, что порабощенный этим пороком человек уже возненавидел и саму страсть, уже смиряется душой и просит Бога и людей научить, как избавиться от нее, а избавиться не может. Он даже дал обет не пить, но его вновь и вновь нарушает. Такому надо помнить притчу о блудном сыне (Лк. 15, 11-32), ведь отец того потерянного юноши так твердо уверился в его исправлении, что устроил пир с песнями, плясками и, конечно, вином, не опасаясь, что оно приведет к новому запою его сына после невольного голода и трезвости.

Потому это так было, что блудный сын, во-первых, сам казнил себя, но приговорил себя к званию наемника, выразил решимость из господина стать рабом. А во-вторых, для исполнения своего благого решения он предпринял подвиг длинного и тяжкого пути для того, чтобы принести покаяние перед своим отцом, с которым прежде тяготился жить в довольстве и ласке, имея душу своевольную и непокорную. Точно так же о Закхее Господь столь уверенно выразился («ныне спасение дому сему бысть») (Лк. 19, 9) потому именно, что Закхей, не ожидая каких-либо требований, сам себя приговорил к полному умерщвлению своей страсти посредством столь трудного для стяжателя подвига раздачи половины имения нищим и вознаграждения четверицею обиженных. Надежно бывает исправление тех пьяниц, покаяние которых, во-первых, исполнено самоукорения, а отнюдь не сетованием на других, как виновников своего падения, во-вторых, решением подвергнуть себя самого лишениям и трудам, еще более тяжелым и горьким, чем те, которым его подверг уже сам пророк в виде ли бедности или болезни, или лишения места. Такое покаяние надежно, поскольку грешник теперь понял, душа его подобно хирургическому больному, которому необходима тяжелая операция, может, даже совершенное отсечение руки или ноги, чтобы не сгнить заживо. Надо отсечь свое самолюбие, быть можеть переменить свое положение в обществе, поработить себя труду, но зато потом, совершенно освободясь от своего постыдного порока, бодрым и радостным возвратиться к своим родным и близким. А начать должно с того, чтобы до самой смерти возненавидеть свое падение. Такие люди, преодолевшие страсть, есть среди церковного народа.

Борьба не прекратится сразу же, но надо не ослабевать в надежде, что можно освободиться и исправиться. Главное же, что нужно соблюдать — это обращение к Богу с молитвой. Он поможет тебе освободиться от столь жестокого терзающего и изнуряющего тебя недуга.

О, Боже прещедрый! К тебе прибегаю, прошу и умоляю, укрепи мои силы Своим всемогуществом, избави меня от моей своевольной телесной жажды, подай мне жажду душевную, напои меня из источника, текущего в жизнь вечную, искорени из сердца моего злой корень, посади в нем корень благочестия, вложи в мой разум страх Свой, избавляющий меня от злополучной страсти.