Выше говорилось о том, что в вопросах обращения к православной вере своих близких нужно быть очень осторожными. Но значит ли это, что мы должны молчать и совсем ничего не говорить о Православии? Нет. Говорить ведь можно не только «учительным тоном», но и доверительно беседуя. Разумеется, не стоит говорить о вере тому, кто находится в неподобающем состоянии: «Поучающий кощунника наживет себе бесславие, и обличающий нечестивого — пятно себе» (Притч. 9, 7).

И свт. Григорий Богослов предупреждал: «Не всякому можно философствовать о Боге… Добавлю также, что не всегда, не перед всеми и не обо всем можно философствовать, но нужно знать, когда, перед кем и о чем». Нужно понимать, что как, по мысли св. Феофана Затворника, один и тот же человек в разное время жизни может быть и «плевелом», и «зерном», так и один и тот же неверующий человек в разные моменты в духовном отношении может быть то «свиньей», перед которой не стоит метать драгоценный бисер веры, то «заблудшей овцой», которая жаждет услышать голос Пастыря. Надо быть чутким к нашим родным, прислушиваясь к их настроению и состоянию, дабы выбрать такой момент для разговора о вере, когда они к нему будут готовы, когда они в нем будут заинтересованы. А такие моменты случаются в жизни каждого человека. Вот когда они случатся, мы и должны правильно подобранным словом или книгой дать возможность человеку узнать об истинной вере. Чтобы приблизить такие моменты, надлежит молиться, ибо только Господь своею благодатью может склонить к тому сердце неверующего. Чтобы эти моменты самим не «проворонить», надлежит обучаться вере. А чтобы у нашего близкого возникло желание обратиться с разговором именно к нам, мы должны прежде получить его расположение, показав своей жизнью нашу веру. Кроме того, стоит запастись немалым терпением.

Да, нам хочется, чтобы наши близкие сразу же пришли в Церковь вслТак ед за нами, однако взрослому человеку нелегко меняться. Но и ведь мы сами далеко не сразу уверовали, но прожив, быть может, треть или даже половину жизни. Наш собственный путь к вере, может быть, оказался долгим, так что мы должны быть готовы к тому, что и близкие не в одночасье уверуют. Бывает, конечно, и такое, но не так уж часто. Теперь о детях. По отношению к ним родители имеют учительное право и обязанность: «Хотя бы вся наша жизнь была благополучна, мы подвергнемся строгому наказанию, если не радеем о спасении детей», – говорит свт. Иоанн Златоуст. Но и здесь следует действовать молитвой, личным примером, быть внимательным ко внутреннему (понимает ли ребенок веру и жизнь духовную), а не внешнему (сводить в храм, подвести на Исповедь, поставить свечку). Вот что об этом пишет свт. Тихон Задонский: «Родителям нужно молиться Богу о своих детях, чтобы Сам Он научил страху Своему и умудрил во спасение… Примеры добрых дел нужно являть им в самих себе. Юные, да и люди всякого возраста, лучше наставляются доброй жизнью, чем словом.

Ибо дети особенно подражают жизни родителей: что замечают в них, то и сами делают… Поэтому родителям нужно самим беречься от соблазнов и пример добродетельной жизни подавать детям, если хотят их наставить в добродетели. Иначе ни в чем не преуспеют. Ибо дети больше смотрят на жизнь родителей и отражают ее в своих юных душах, чем слушают их слова». Если же, несмотря на все старания, дети противятся наставлениям православных родителей и выказывают грубость, то не о бесах им следует думать, а вспомнить слова Иоанна Златоуста: «Нападения от детей суть наказание за грехи». Что же касается взрослых детей, тем более уже живущих отдельно, то уместно вспомнить пример св. Моники (своей непрекращающейся усердной молитвой она вернула к вере своего сына, который теперь известен всем верующем как свт. блж. Августин). У русского народа есть даже пословица: «Молитва матери со дна морского поднимет». Надо лишь довериться Богу больше, чем себе, своим идеям и силам. И помнить, что не мы обращаем, а Он. Есть и еще одна причина, которая нередко становится преградой для детей, которых хотят привести к Богу родители. И связана эта причина как раз с недостатком познаний в вере у них самих.

Невежество приводит к тому, что у таких неофитов нет в голове разделения на главное и второстепенное. Соответственно, нет и восприятия Православия как свободы, о которой говорит Апостол: «Все мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор. 10, 23). Поэтому не может работать и основанный на этой свободе принцип христианства, замечательно выраженный блж. Августином: «В главном – единство, во второстепенном – многообразие, во всем – любовь». Невежество на знает, где главное, а где второстепенное, оттого не терпит разнообразия, а уже от этого никогда не достигает любви. А также из-за невежества у того, кто предпочитает знакомиться с верой не по Библии и творениям святых отцов, а по сомнительного происхождения брошюркам и околоцерковным сплетням, появляется в голове множество предписаний, которые выдаются за православные заповеди, хотя на самом деле таковыми не являются. В результате под видом Православия выходит невообразимая и неудобоваримая мешанина. Так, например, то, что дочь живет в блуде, и то, что она вставила в пупок кольцо: первое – это нарушение заповеди Божией, а второе – вообще не грех. То, что сын грубит матери, и то, что играет в компьютерные игры: первое – это нарушение заповеди Божией, а второе – если игры хорошие, вообще не грех.

Когда мы свои эстетические, литературные и политические представления и вкусы мешаем с заповедями Божиими и истинами евангельскими, а полученную кашу предлагаем родным, то «налагаем на них бремена неудобоносимые» (Мф. 23, 4). Мы призываем их принять не веру истинную, а наше представление о ней. Естественно, на такое никто не согласится, да и не должен. И сами представьте, если у родных единственной источник информации о Православии – такой вот, то насколько искаженным будет у них представление о вере истинной? Нужно иметь рассуждение и не позволять себе смешивать благовестие Божие со своими пристрастиями, пусть даже они нам кажутся самыми правильными. И проповедовать надо именно Христа, а не наши «заморочки». И если нам не нравится пирсинг, телевидение, компьютерные игры и т.п., мы, конечно, вправе сказать об этом, но говорить должны не как о «грехах, запрещенных Церковью» (это будет ложью), а именно как о том, что не нравится лично нам.