Претворение воды в вино и исцеление ребенка 

И у Матфея, и у Марка, и у Луки чудеса Христовы указывают на силу, могущество Иисуса — это знак Его Божественного достоинства. Но еще выразительнее об этом повествует нам Евангелист Иоанн. 

Он и начинает свое Евангелие с утверждения, что Иисус — Сын Божий, державное и творческое Слово (греч. Логос) Отца, Которым созидается мир. 

Он был от начала, то есть всегда: «Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть» (Ин. 1, 3). 

Любое чудо, совершенное Иисусом и рассказанное ап. Иоанном, больше, гораздо больше, чем чудо. Это знак! Знак наступающей новой эры, перерастающей ветхозаветную историю. 

Новый Завет перерастает Ветхий. Благодать Ветхого Завета восполняется, переполняется благодатью Нового Завета. «От полноты Его все мы приняли и благодать на благодать» (Ин. 1, 16). 

Ветхий Завет говорит о законе, о послушании человека Божиим предписаниям. В Новом Завете человек становится совершеннолетним. К нему неприменимы педагогические приемы, необходимые для детей. Как взрослый сын, взрослая дочь, человек призывается к ответственной и осмысленной жизни, можно даже сказать, дружбе с Богом. 

Именно поэтому в рассказах о чудесах Христовых так много элементов, заимствованных из Ветхого Завета. Но все время повторяется одна и та же тема — Новый Завет преизбыточно восполняет Ветхий. 

Вот первое из чудес Иисусовых в Евангелии от Иоанна — чудо претворения воды в вино: 

«На третий день был брак в Кане Галилейской, и Матерь Иисуса была там. Был также зван Иисус и ученики Его на брак…» (Ин. 2, 1-2). 

Обратим внимание на первую фразу — на третий день. Это не случайное число, а для иудея — весьма важное. Третий день — это день заключения Завета Израильского народа с Богом на горе Синай. И слова три дня, в 19-й главе книги Исход повторяются несколько раз. 

Во времена Христа сказать «в третий день» значило сказать «в день Завета». Именно таков смысл слов Осии (6, 1,2): «пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он … оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить перед лицем Его». 

Читаем Евангелие от Иоанна дальше: 

«И, как недоставало вина, то Матерь Иисуса говорит Ему: вина нет у них. Иисус говорит Ей: что Мне и Тебе, Жено? еще не пришел час Мой. Матерь Его сказала служителям: что скажет Он вам, то сделайте». 

Час Христа — час проявления Его Мессианства, как говорит Иоанн,Прославления , и это время еще не наступило. Словами что Мне и Тебе, Жено,еще не пришел час Мой Христос не отказывается сотворить чудо. Просто Он хочет, чтобы мы видели в этом действии нечто большее, чем простое превращение воды в вино. 

И Мать Его сказала служителям на пире: что скажет Он вам, то сделайте. И опять мы мысленно вспоминаем событие заключения Завета на горе Синай и слова народа: «…все, что сказал Господь, исполним» (Исх 19, 8 и 24, 7). 

Здесь недостает вина. А вино, «которое веселит сердце человека» (Пс 103, 15), в Священном Писании — это образ Духа Святого (Мф 9, 17). Когда, впоследствии, Дух сойдет на апостолов, они будут выглядеть, как «напившиеся сладкого вина» (Деян 2, 13). 

Отсутствие вина на браке означает отсутствие Духа, отсутствие благодати Божией. 

Мария «не говорит, что его больше нет, но что нет вовсе. Это абсолютная нехватка. Она просто констатирует факт, ни о чем не прося: приглашенные на брак нищи Духом. Угодно ли будет Иисусу вернуть им радость брачного пира?» (свящ. П. Дюмулен). 

«Было же тут шесть каменных водоносов, стоявших по обычаю очищения Иудейского, вмещавших по две или по три меры». 

Каждый иудей, приступающий к трапезе, должен был омыть руки, то есть произвести обряд очищения. 

Очень знаменательно, что вода для очищения превращена в вино для брачного пира. Эра Духа Святого приходит на смену времени Ветхозаветного Закона, Завет, записанный на каменных скрижалях, уступает место Завету Новому, написанному на скрижалях сердца, ритуальное очищение преображено в радость Духа Святого, исполняющего человека целиком, в меру его способности принимать и даже сверх этой меры: «Иисус говорит им: наполните сосуды водою. И наполнили их до верха». Апостол Иоанн, как правило, точный, больше не считает, тем самым подчеркивая безмерную щедрость Христа, дающего Духа не мерою (Ин 3, 34). 

«И говорит им: теперь почерпните и несите к распорядителю пира. И понесли. Когда же распорядитель отведал воды, сделавшейся вином, — а он не знал, откуда это вино, знали только служители, почерпавшие воду, — тогда распорядитель зовет жениха и говорит ему: всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее; а ты хорошее вино сберег доселе» (Ин. 2, 10). Дух Святой сбережен Богом до «последних дней» (Евр 1, 2), и вот Он нисходит на мир. 

Так было совершено первое чудо Христово. «Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и явил славу Свою; и уверовали в Него ученики Его», — замечает Евангелист Иоанн. 

Слава — это Божественный атрибут. Явить славу значит показать, что Он — от Бога. «После сего пришел [сошел — в греч.] Он в Капернаум, Сам и Матерь Его, братья Его и ученики Его» (Ин. 2, 12). Как Моисей сошел с Синая, сияя Славой Божией, так и Иисус сходит в Капернаум. Он сияет Славой Своею. 

Это первое чудо Христово в православной традиции называется чудом претворения воды в вино. Не превращения, но претворения

Второе слово больше подчеркивает таинственность, неизреченность происшедшего. Вода стала вином. И то, что произошло, — больше, чем гастрономический факт. Это знак наступления новой эры, эры Духа Святого. 

Прежнее изменяется, Дух Святой обильно изливается на верующих, во Христе сияет Слава Божия. 

Можно вспомнить, что Иоанн писал свое Евангелие позже всех остальных Евангелистов. Тогда в Церкви появились секты, извращающие первоначальное Благовестие. Некоторые из сектантов (гностики), в соответствии с духом античной философии, учили, что земное, плотское ниже духовного. Брачные отношения, человеческие радости, пиры и праздники — это что-то плохое, греховное… 

Иоанн, безусловно, полемизирует с еретиками. 

Он вспоминает, как Иисус пришел на брак (!), воду претворил в вино (!), благословил людей продолжать веселье… 

Но это только одна богословская тема, внесенная Иоанном в рассказ о чуде. Вторая тема — тема Духа Святого, изливающегося в мир. Радость человеческая оскудела. Осталась лишь вода Закона Моисеева. Но приходит Иисус — и все меняется. «Закон дан через Моисея, благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Ин. 1, 17)! 

…Через некоторое время Спаситель возвращается в Галилею. И тут, в Капернауме, Он совершает свое второе чудо. О нем рассказывает 4-я глава Евангелия от Иоанна. 

«В Капернауме был некоторый царедворец, у которого сын был болен. Он, услышав, что Иисус пришел из Иудеи в Галилею, пришел к Нему и просил Его придти и исцелить сына его, который был при смерти». 

Царедворец — не совсем точный перевод. Речь, вероятно, идет о человеке, как-то причастном царскому достоинству. Может, это был один из родственников царя, может быть, высокопоставленный вельможа при царском дворе. Несомненно одно — Иоанн акцентирует наше внимание на том, что умирает именно сын, как-то связанный с царем, с царством. 

«Иисус сказал ему: вы не уверуете, если не увидите знамений и чудес. Царедворец говорит Ему: Господи! приди, пока не умер сын мой. Иисус говорит ему: пойди, сын твой здоров. Он поверил слову, которое сказал ему Иисус, и пошел. На дороге встретили его слуги его и сказали: сын твой здоров. Он спросил у них: в котором часу стало ему легче? Ему сказали: вчера в седьмом часу горячка оставила его. Из этого отец узнал, что это был тот час, в который Иисус сказал ему: сын твой здоров, и уверовал сам и весь дом его». 

В самом прямом смысле — это исцеление мальчика. Но следует пойти дальше, увидеть в этом чуде больше смысла, так как и это чудо — прежде всего, знак наступления новой реальности. Царский сын, волей Христовой, выздоравливает! 

Этот сын — прообраз всех детей Царя Небесного, израильтян. Они — царские дети, потому что их Небесный Отец — Царь. 

Но израильтяне отпали от Бога, они духовно умирают. И Христос им дает жизнь, возрождает их к жизни, исцеляя от греха, ведущего к смерти. 

Обратим внимание на настойчивое повторение темы часа: 

«Он спросил у них: в котором часу стало ему легче? Ему сказали: вчера в седьмом часу горячка оставила его». Из этого отец узнал, что это был тот час, в который Иисус сказал ему: сын твой здоров. 

Час Христов, о котором Он говорил: Еще не пришел час Мой (Ин 2, 4), — время спасения для людей. 

Примечательна и реакция людей на это чудо: И уверовал сам и весь дом его (4, 53). Здесь, как и на браке в Кане, явление Славы Божией во Христе пробуждает в человеке веру. 

Третье чудо в Евангелии от Иоанна — исцеление больного у купальни Вифезда (Ин 5, 1-9). 

«Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов». 

Событие происходит в квартале, расположенном на северо-восток от Храма. Через этот квартал вели жертвенных овец на заклание. Купальня называется «Вифезда», что переводится как «место милосердия» или «место потоков». Недавние археологические раскопки подтвердили существование купели, описанной в Евангелии. 

В этой купальне «лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью. Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет». 

Обратим внимание на цифру. Человек парализован тридцать восемь лет, а это число, согласно книге Второзакония (2, 14) соответствует числу лет блуждания в пустыне иудейского народа. 

Так что больными, овцами является народ Божий, пораженный духовными недугами. Пять крытых ходов, реальная историческая деталь, также имеет символическое значение — это пять книг Ветхозаветного Закона. 

Вода купальни символизирует Закон, способный исцелять и давать жизнь (Втор. 4, 1; 8, 1; 30, 15-20; 32, 46-47), Закон, как в то время верили иудеи, был дан Ангелом (Деян. 7, 38,53), что объясняет необычное присутствие Ангела, возмущающего воду, в этом рассказе. Однако больной не может этим воспользоваться, потому что не в состоянии двигаться. «Место милосердия не выполняет свои функции» (свящ. П. Дюмулен). 

«Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров? Больной отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня. Иисус говорит ему: встань, возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошел». 

Подлинный Исцелитель — Христос. И, как мы уже неоднократно видели, Христос исцеляет мгновенно. И — характерный жест — больной взял постель свою (циновку, на которой он лежал) и пошел. 

Когда через некоторое время Спаситель встретил исцеленного в Храме, Он сказал ему: «вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5, 14). Что может быть хуже?.. Вечный паралич, отлучение от Бога и заключение в вечном мраке и аду… Слова Христовы приоткрывают эсхатологическую сторону события. По-человечески вряд ли есть что-то хуже, чем быть пожизненно парализованным, но здесь речь идет о вечном осуждении, вечном страдании. 

Вот так и мы. Получаем в жизни чудо, происходит с нами что-то радостное — и забываем, что все это ко многому обязывает. Быть нерадивым, продолжать грешить — значит готовить себя к вечному осуждению.

Следующее чудо из Евангелия от Иоанна, о котором хотелось бы сказать несколько слов это чудо исцеления слепорожденного. 

Оно описано в 9-й главе Евангелия от Иоанна (ст. 1-41). О самом чуде говорится достаточно лаконично: 

«И проходя увидел человека, слепого от рождения». Спаситель «плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому». 

В то время многие лекари лечили слюной. Известны и чудеса исцеления слюной слепых. Так, Тацит в своей Истории сообщает, что однажды слепого с помощью слюны исцелил римский император Веспасиан (IV, 81). 

Но даже не само чудо является центральной идеей рассказа апостола. Иоанна. Для него физическая слепота — символ духовной слепоты и помрачения ума. Христос — не просто целитель, возвращающий зрение. Он есть Сам Свет! 

Вполне понятно, почему слюна. Уже говорилось, что слюна, как тогда считалось, обладала целительными свойствами. Бывало, что лекари того времени смешивали со слюной некоторые порошки, готовили мази. Но Христу не нужны никакие порошки. Его слюна сама по себе целительна. Христос помазывает ею глаза слепого. Глагол, употребленный в греческом тексте,эпикрисен, — тот же, от которого происходят слова «хризма» и «Христос» —помазаниеПомазанник

Это помазание — больше, чем помазание грязью (у нас — брение, в греческом оригинале — пилон, то есть грязь). Возможно, что Иоанн Богослов намекает на помазание при Крещении. 

Перед Таинством Крещения и после него пришедших помазывают маслом. Перед Крещением — это помазание освященным маслом, елеем. После Крещения — помазание Святым Миром (это второе помазание называется Таинством Миропомазания). 

Первое помазание означает посещение Святым Духом и просвещение ума и души приходящего к Богу человека. 

Миропомазание — запечатление крестившегося печатью Духа Святаго, после чего новокрещенный становится принадлежащим Богу, Божиим. 

Само помазание Миром совершается так: священник изображает знак Креста на лице, членах тела крестившегося и произносит: — Печать Дара Духа Святаго. То есть Дух Святой ставит Свою печать (печать — знак принадлежности) на новокрещенном. 

Иисус посылает человека в купальню Силоам, и тот идет. И благодаря своему послушанию, которое становится первым шагом его веры, исцеляется. 

Чудо произошло. Слепой прозрел! 

Однако не это, не эффектное возвращение зрения слепому — основная идея, которую раскрывает в своем рассказе апостол Иоанн Богослов. 

Далее мы видим серию из четырех допросов излеченного. Прозревший отстаивает то, что его излечили, то, что он был слеп от рождения. Он смиренно признается, что не знает, где его исцелитель (ст. 12), и праведен Он или грешен (ст. 25). 

И дважды же фарисеи настаивают, что они-то знают, что Иисус — грешник и Его происхождение сомнительно (ст. 24, 29). 

В конце концов, исцеленный восклицает: «одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу» (ст. 25). 

Возразить иудеям нечего, и они просто «выгнали его вон» (ст. 34 ст.). 

Примечательно окончание рассказа. Через сомнения и колебания, преодолевая сопротивление иудейских мудрецов и раввинов, прозревший человек приходит ко Христу. Последние его слова в этой истории: «Верую. Господи! И поклонился Ему» (ст. 38). 

Смысл этих не знаю и знаем очевиден. Простой человек не знает своего Исцелителя. Но он открыт чуду. И если чудо произойдет, готов воскликнуть:одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу… Верую! 

Иудейские же мудрецы закрыты для чуда, для покаяния. Как в скорлупе, они замкнуты в самоуверенности и гордыне: знаем, что Иисус — грешник и самозванец. 

Вольтер говорил: «Если бы на площади Парижа перед глазами тысячи человек и моими собственными совершилось чудо, то я скорее бы усомнился в свидетельстве 2002 глаз, чем поверил бы свершившемуся». Подобное странное сухое состояние души, души, не верящей, что мир больше, шире узких наших знаний о нем, и есть подлинная слепота. 

С грустью говорит Иисус, видя реакцию фарисеев: «на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы. Услышав это, некоторые из фарисеев, бывших с Ним, сказали Ему: неужели и мы слепы? Иисус сказал им: если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха; но как вы говорите, что видите, то грех остается на вас» (Ин. 9, 39-41). 
Чудо умножения хлеба и рыбы 

Одним из самых ярких чудес, совершенных Спасителем, является чудо умножения хлеба. Что произошло? Малым количеством хлеба — пятью хлебами — насыщаются пять тысяч человек (другой вариант этого чуда — четыре тысячи человек, семь хлебов и несколько рыбок). 

Это чудо мы находим у всех Евангелистов (это единственное из совершенных Христом чудес, о котором рассказывают все Евангелисты), однако комментируют они его по-разному. 

У Евангелиста Иоанна о чуде умножения хлебов рассказывается в 6-й главе (ст. 1-15): 

«После сего пошел Иисус на ту сторону моря Галилейского, в окрестности Тивериады. За Ним последовало множество народа, потому что видели чудеса, которые Он творил над больными. Иисус взошел на гору и там сидел с учениками Своими. Приближалась же Пасха, праздник Иудейский. Иисус, возведя очи и увидев, что множество народа идет к Нему, говорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? Говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что хотел сделать». 

У Иоанна чудо происходит на горе. Гора, возвышенная часть земли, для библейского автора — место, где происходит встреча человека с Богом (вспомним Моисея и гору Синай). 

У других Евангелистов внимание акцентируется на том, что это былопустынное место! 

Если гора — место встречи человека с Богом, то пустыня — место тоскичеловека по Богу. Моисей выводит из плена людей в пустыню, и они сорок лет скитаются по пустыне, прежде чем войти в Землю Обетованную: «Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной…» (Пс. 62, 2). 

У Иоанна, в отличие от сообщений других Евангелистов, инициатива накормить народ принадлежит Самому Иисусу, а не ученикам. Спасительговорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? И Иоанн добавляет: Говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что хотел сделать

Вопрос Христа здесь напоминает другой вопрос, прозвучавший больше тысячи двухсот лет назад, вопрос Моисея Богу в книге Чисел, когда народ требует мяса. Моисей спрашивает: «Откуда мне взять мяса, чтобы дать всему народу сему?» (11, 13). Ответ Филиппа Христу: «Им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу», — напоминает возражение Моисея Господу, обещающему накормить свой народ: «Или вся рыба морская соберется, чтобы удовлетворить их?» (Числ 11, 22). 

Эти намеки на библейскую книгу показывают, что Евангелист Иоанн в умножении хлебов видит чудо, подобное совершавшимся с еврейским народом в пустыне после бегства из Египта. Евангелист словно проводит параллель между тем, что случилось тысячелетия назад с иудеями, и тем, что совершил Иисус. 

«Филипп отвечал Ему: им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу. Один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему: здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества?» 

Итак, у учеников Иисусовых оказывается всего пять хлебов и две рыбки. 

В книге Исход Моисей разделяет народ на тысячи, сотни и пятидесятки. В Евангелиях также Христос велит апостолам рассадить людей по пятьдесят, то есть по той же схеме, что и в истории Моисея. 

И народ рассаживается. «На зеленой траве» (Мк. 6, 39), травы было «много» (Ин. 6, 10). Это несомненное указание на время, в которое происходит чудо, указание на весну! И именно весной празднуют иудеи Пасху, о чем тут же сообщает Евангелист: «Приближалась же Пасха, праздник Иудейский» (Ин. 6, 4). 

Это указание на Пасху не случайно. Пасха — праздник Исхода, исхода из египетского рабства. Пасха — событие освобождения людей от власти мучителя. 

Здесь, на горе, сейчас совершится нечто, что укажет на подлинное освобождение, подлинный исход из рабства греху и смерти. 

Обратимся к Евангельскому тексту. 

«Итак возлегло людей числом около пяти тысяч. Иисус, взяв хлебы и воздав благодарение, роздал ученикам, а ученики возлежавшим, также и рыбы, сколько кто хотел». 

Формула благословения: «Иисус, взяв хлебы и воздав благодарение, роздал ученикам» — повторяет жест и слова Христа во время установления Евхаристии, на Тайной Вечери. Более того, это слова Евхаристии, служившейся в первохристианских общинах. Само слово благодарение, в греческом оригинале звучит как евхаристиен. 

В рассказе Иоанна хлеб раздает Сам Христос, а не апостолы, как в рассказах других Евангелистов. И Он раздает — сколько кто хотел: нормой того, что люди получают, является их собственное желание. 

И снова несомненные Евхаристические параллели: Христос отдает Себя верующим в Причастие без меры, а получающий — получает по желанию, сколько кто может вместить. 

И еще важный момент: все люди насытились, а пищи осталось при этом больше, чем было вначале: 

«И когда насытились, то сказал ученикам Своим: соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало. И собрали, и наполнили двенадцать коробов кусками от пяти ячменных хлебов, оставшимися у тех, которые ели». 

Во время странствования по пустыне, когда Моисей накормил народ манной, ее нельзя было оставлять впрок. Нужно было собирать столько, сколько народ был в силах съесть. А новозаветная пища — подается изобильно, ее остается очень много, ее хватит на всех и навсегда. 

«Соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало«, — велит Иисус. Здесь тоже очень ощутима связь с Евхаристией. Дары Христа, благодать должны действовать, ничто не должно пропасть

Ни слово Божие, обращенное к нам, ни Его благодать — ничто не должно остаться безответным! Вспомним, что уста причащающихся христиан диакон или иной церковный служитель отирает платом, чтобы ни одна крошка Тела Христова, ни одна капля Его Крови не упала. 

Пять хлебных лепешек стали двенадцатью корзинами. Двенадцать — число очень важное в Библии. Число 12 как число колен (племен) Израилевых было священным числом, обозначающим «число совершенства». Именно это число, напоминавшее о космических знаках зодиака, обозначает полноту народа Божьего. Символизируя то, что возникает Новый Израиль, Христос избирает именно 12 апостолов и посылает их в мир. Двенадцать навеки составят основу Церкви: «Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца» (Откр. 21, 14). Двенадцать для Христа — больше, чем ученики и друзья, как Он Сам именует их, они — Его «мать и братья». Он справляет Пасху в их кругу и, следовательно, смотрит на них как на Свою семью. Ведь этот праздник всегда считался домашним торжеством. Двенадцать корзин хлеба — это поручение Двенадцати нести Благовестие всему миру. 

Пять хлебов, превратившихся в великое множество хлеба, — это умножениечеловечества Христа. Число 5 в иудейском и ранне-христианском понимании являлось числом Совершенного Человека (пять чувств, пять пальцев руки, пять ран Христа и проч.). 

И рыба также является символом Христа. Греческое слово ихфис (рыба) расшифровывалось по буквам как «Иисус Христос Божий Сын Спаситель». Кроме того, рыба имела и другое выраженное крещальное и евхаристическое значение: рыба живет в воде, и рыба является пищей. 

После трапезы в рассказе Евангелиста Иоанна рыба куда-то исчезает и вновь появится только в 21-й главе, когда Воскресший Христос даст ее ученикам на берегу озера. Только это будет уже жареная рыба, рыба, прошедшая через огонь Страстей Христовых. 

Итак, чудо умножения хлебов — чудо не экономическое, или, вернее, не гастрономическое. Такие чудеса Христос отказывался совершать, вспомним предложение Сатаны: преврати камни в хлеб, на что Христос ответил: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Мф. 4, 4). 

Чудо умножения хлебов — чудо Евхаристическое. В самом рассказе о чуде, несомненно, подразумевается, что хлеб чудесно умножился. Но у меня возникает какой-то нравственный протест, когда я вижу в некоторых западных художественных фильмах эффектные сцены — из корзин выпрыгивает рыба, из короба — как в сказке о чудесном горшочке с кашей — вываливаются лепешки хлеба. 

Кажется, что чудо — это больше, нежели насыщение желудка. Верующий человек знает, как в храме малое количество хлеба — Причастие — удивительно питает и насыщает. Потому что там, где Христос, — изобилие, преизбыток. 

Мы не знаем, как на самом деле произошло это насыщение. Каким образом умножились хлеб и рыба. Может быть, это было точно так же, как показывается в кинофильмах. Но несомненно другое: то, что Древняя Церковь, веря в реальное умножение хлеба и рыбы и в действительное насыщение, видела в физическом насыщении больше мистическое, вернее Евхаристическое, насыщение, нежели физическое. 

Сначала Евангелие написал Марк. В Евангелии от Марка насыщение народа — яркое и эффектное действие, чудо, хотя и насыщенное символическими деталями! 

Второе Евангелие было написано Матфеем. У Матфея рассказ о чуде короче, вместе с тем подчеркивается Евхаристическая суть этого чуда. В 15-й главе (ст. 36) у Матфея прямо сказано, что Христос, «взяв семь хлебов … воздалблагодарение [евхаристисас — греч.], преломил и дал». Сравним с рассказом Евангелиста о Тайной Вечери: «взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал…» (Мф. 26, 26). 

Еще более мистическое истолкование находим у Иоанна. Здесь чудо, с одной стороны, повествует о Евхаристии, с другой — о Новом Моисее, Христе, выводящем человечество из рабства греху и диаволу. 

«Есть в этом повествовании еще один существенный момент: Иисус умножает хлеба, когда наступает вечер, — пишет священник Георгий Чистяков. — Когда тьма начинает сгущаться, нам являет Себя Иисус — Тот, Который «во тьме светит» (Ин. 1, 5). Когда вокруг сгущается тьма, Он одерживает над ней победу, побеждает смертию смерть. Именно в тот момент, когда над нами торжествует тьма — физическая или психологическая, — Он приходит и начинает сиять, Он отдает нам Самого Себя». 

Примечательно, наконец, и то, как завершается рассказ о чуде в Евангелии от Иоанна: 

«Тогда люди, видевшие чудо, сотворенное Иисусом, сказали: это истинно Тот пророк, Которому должно придти в мир. Иисус же, узнав, что хотят придти, нечаянно взять Его [в греческом — схватить Его] и сделать царем, опять удалился на гору один» (Ин. 6, 15-16). 

Люди не увидели за насыщением его духовного смысла… Они восприняли это событие плоско; во Христе узнали проповедника материального благополучия.

Когда потом эти люди разыщут Христа, он с горечью им скажет: «…Истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса [в греческом — знамениязнаки], но потому, что ели хлеб и насытились. Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий… Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру … Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда …Хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, Которую Я отдам за жизнь мира» (Ин. 6, 26сл.). 

А мы, как мы воспримем это чудо? Поймем ли, что насыщают не хлеб и не рыба, но Христос, истинная пища и истинное питие… Что это чудо — лишь знак, знамение наступления Новой эры, где питать и поддерживать нас будет Евхаристия — Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа?.. 
Воскрешения мертвых 

Особняком стоят три евангельских чуда воскрешения мертвых. Возможно ли это? Чтобы человек, умерший, вдруг пробудился к жизни, ожил?.. 

Рассказывают, что, когда в самом начале XX века в арсенал врачей вошел электрошок, его действие проверили на телах сотни покойников, лежавших в Лондонском морге. 

Трое из «мертвецов» были возвращены к жизни… 

Действительная это история или вымысел — не знаю. Вспомнилось об этом потому, что часто и воскрешения, совершенные Христом, и Его Собственное Воскресение объясняют как оживление человека, находящегося в состоянии глубокой комы, или летаргического сна, или даже клинической смерти. 

Однако Евангельские воскрешения — события совершенно иного рода. Это чудо силы Божией, побеждающей в данном месте, в данный момент законы природы. 

Мы верим, что Бог может исцелить человека! Об этом написано в научных журналах, это необъяснимый для медицины, но подтвержденный факт. 

Однако для Бога одинаково легко как исцелить больного гриппом или умирающего от перитонита, так и воскресить мертвого. 

…У меня в руках — воспоминания бывшего товарища обер-прокурора Святейшего Синода князя Жевахова. Жевахов приводит рассказ Оптинского иеромонаха отца Памвы. Прочитаем это свидетельство. 

«Эта история произошла с замечательным пастырем начала 19 века современником преподобного Серафима Саровского скромным сельским священником села Бартсурман, Симбирской губернии, отцом Алексеем Гневушевым. Про него Серафим Саровский говорил так: «Вот труженик, который, не имея обетов монашеских, стоит выше многих подвижников. Он, как звезда, горит на христианском небосклоне…». 

Вот что сообщает об этом пастыре знавший его Оптинский иеромонах: 

«Умер однажды в приходе о. Алексея мальчик лет двенадцати. Был этот мальчик при жизни особенный, и благодать Божия почивала на нем. Он точно родился ангелом, так все его и считали за ангела. Куда бы он ни приходил, везде приносил с собою мир. Прибежит он в какую-нибудь избу, где идет сильная драка или ссора, и стоит, молча, на пороге, и слова никому не скажет… Только из лучистых глаз его точно свет небесный так и искрится во все стороны. И как увидят его, так мигом все и стихают. А как стихнет все, он и улыбнется, вспорхнет и побежит к другому куда-нибудь. И заметили люди, что неспроста он бегает и не наугад, а является туда, где шли споры, да драки; заметили и то, что стоило мальчику показаться, как водворялся мир. Вот и прозвали его ангелом. Он и точно был похож на ангела. Золотые кудри свисали ему на плечи, глаза были большие синие, как улыбнется, так и засияет. Родители его, простые крестьяне, души в нем не чаяли да и все в селe страшно любили его, даже больше своих детей: все заботились о нем, и каждый считал его как бы своим сыном. 

Но вот случилось в селе какое-то большое торжество. По сему случаю перепились мужики, и пошел разгул по всему селу, и продолжался он чуть ли не целую неделю, и кончился он, как это часто бывает, всеобщим побоищем. 

А мальчик в это время тяжко заболел и через несколько дней умер. Когда эта весть разнеслась по селу, тут только протрезвились мужики, и поднялся такой вопль, что хмеля как бы не было. Все винили себя в смерти мальчика и считали ее наказанием за свое окаянное непотребство. Бабы выли и причитали, и все село, окружив избу родителей мальчика, каялось перед Богом за свое прегрешение… 

А мальчик, точно живой, лежал в гробу, и на устах его светилась улыбка, и была как бы немым укором мужикам. Как посмотрят на него, так и выходят из избы, кто с рыданием, а кто с тяжким вздохом, повесив голову. 

И целую неделю не хоронили его, пока не показались уже признаки разложения и на руках не появились зеленые пятна. 

Тогда принесли гробик в церковь, и началось отпевание, которое совершал о. Алексей Гневушев. От слез и рыданий едва мог священник служить, а певчие петь. Только к пяти часам можно было подходить к последнему целованию… 

Что творилось в церкви — передать невозможно. Каждый обвинял себя в смерти мальчика, а на тех, кто пьянствовал, да дрался — жалко было смотреть. Всем известно, что, когда русский человек совершит какой-либо грех, да одумается, то и кается он так же глубоко и искренне, как тяжко было прегрешение. 

О. Алексей стоял в алтаре пред престолом Господа с высоко поднятыми руками к небу и с величайшим дерзновением взывал к Богу громко на весь храм: «Боже мой, Боже мой, Ты видишь, что нет у меня сил дать отроку сему последнего целования. Не попусти же меня, старца, ради Твоего иерея, уйти из храма сего посрамленным, да не посмеется надо мною, служителем Твоим, враг рода человеческого, что я, по немощи своей, прервал требу сию… Но не по силам она мне…. Внемли стенанию и плачу раскаявшегося народа Твоего, внемли страданиям родительского сердца, внемли моему старческому иерейскому прошению… Не отнимай от нас отрока Своего, Тобою нам данного во исправление, для вразумления, для прославления Имени Твоего Святаго… Не Ты ли, Господи, сказал, что дашь нам все, о чем мы с верою будем просить Тебя. Не Ты ли, Милосердный, сказал нам: просите, и дастся вам… О, Боже, Праведный, в храме сем нет никого, кто бы смог подойти к отроку сему с целованием последним… Нет этих сил и у меня, старца… Боже наш, помилуй нас, услыши нас, Господь наш и Бог наш…». 

И вдруг в алтаре все стихло… 

Несколько мгновений спустя священник упал на колени перед престолом с громким воплем: «Так, Господи, так, но воскреси же отрока сего, ибо Ты все можешь, Ты наш Господь и Вседержитель… по смирению своему, а не по гордости дерзаю…». 

И, как в страшную грозу, за ослепительной молнией раздается удар грома, так в ответ на вопль поверженного перед престолом Божиим старца раздался пронзительный крик из церкви… 

Оглянувшись, священник увидел, что мальчик сидел в гробу, оглядываясь по сторонам… 

Как увидел священник, что мальчик сидит в гробу, так он опять упал на колени перед престолом и, тихо плача, стал благодарить Бога за чудо, а потом, опираясь на руку диакона, молча подошел к гробу; а возле что творилось, и передать невозможно — целое столпотворение… 

Насилу протискался священник ко гробу, взял мальчика на руки, отнес в алтарь и, опустившись на колени, посадил его на стул, да так, стоя на коленях, и причастил его Св. Тайн, ибо от потрясения не мог уже стоять на ногах; а затем передал воскресшего отрока родителям, которые и увезли его домой. 

А священник не только не ушел из храма, а потребовал на середину церкви стул и, сидя, отслужил молебен Спасителю и прочитал акафист Божией Матери… От крайнего потрясения и волнения о. Алексей не мог уже ни стоять, ни выйти из храма. Так на этом же стуле его и принесли домой и уложили в постель, где он с неделю пролежал… 

После этого чуда батюшка прожил еще три года . А мальчик, после своего чудесного исцеления, прожил еще шесть лет и умер на двенадцатом году…». 

Едва ли Оптинский старец мог «выдумать» подобную историю, тем более, что про воскрешение мальчика отцом Алексием сообщают и иные источники. Здесь мы встречаемся с самым подлинным воскрешением, пусть редким, исключительно редким, но действительным событием. 

В Евангелиях сообщается о трех случаях воскрешения умерших. 

Это воскрешение дочери начальника синагоги Иаира, воскрешение сына вдовы Наинской и воскрешение друга Христова — Лазаря. 

Посмотрим на эти свидетельства пристальней. 

Первый рассказ — о воскрешении девочки, дочери Иаира, начальника синагоги. Об этом рассказывается в 5-й главе Евангелия от Марка . 

«Когда Иисус опять переправился в лодке на другой берег, собралось к Нему множество народа. Он был у моря. И вот, приходит один из начальников синагоги, по имени Иаир, и, увидев Его, падает к ногам Его и сильно просит Его, говоря: дочь моя при смерти; приди и возложи на нее руки, чтобы она выздоровела и осталась жива. Иисус пошел с ним. За Ним следовало множество народа, и теснили Его… Приходят от начальника синагоги и говорят: дочь твоя умерла; что еще утруждаешь Учителя? Но Иисус, услышав сии слова, тотчас говорит начальнику синагоги: не бойся, только веруй. И не позволил никому следовать за Собою, кроме Петра, Иакова и Иоанна, брата Иакова. Приходит в дом начальника синагоги и видит смятение и плачущих и вопиющих громко. И, войдя, говорит им: что смущаетесь и плачете? девица не умерла, но спит. И смеялись над Ним. Но Он, выслав всех, берет с Собою отца и мать девицы и бывших с Ним и входит туда, где девица лежала. И, взяв девицу за руку, говорит ей: «талифа куми», что значит: девица, тебе говорю, встань. И девица тотчас встала и начала ходить, ибо была лет двенадцати. Видевшие пришли в великое изумление. И Он строго приказал им, чтобы никто об этом не знал, и сказал, чтобы дали ей есть». 

Обычно немногословный, о чуде Марк говорит пространно, подробно. Эта история накрепко врезалась в память очевидцев чуда и современников. 

Обратим внимание и на слова. Это арамейское талифа куми — девочка, встань! Но Евангелия дошли до нас на греческом языке. Лишь некоторые слова Христовы были древними авторами оставлены без перевода. Часто это такие слова, которые в переводе не нуждались: АллилуйаАминь. Также это слова, которые казалось невозможным перевести, настолько они были выразительными, важными. Это: 
Элои! Элои! ламма савахфани? — что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мк. 15, 354) 
Еффафа, то есть отверзись! (Мк 7, 34) 
Авва — Отче (Мк. 14, 36). 

В ряду этих слов стоит и замечательное талифа куми. 

Вернемся к рассказу о чуде. 

Ко Христу подходит некий иудейский старейшина — начальник синагоги. Мы бы назвали сегодня этого человека администратором или экономом. На таких старейшинах, которые были в каждом поселке при синагоге, лежала ответственность за хозяйственные дела местной иудейской общины. 

Этот человек, принадлежащий кругу иудеев, настроенных, как правило, враждебно ко Иисусу, приходит к Нему как к последней надежде. 

Его двенадцатилетняя дочь умирает (у Евангелиста Матфея сказано, что она скончалась). Старейшина падает перед Спасителем на колени, падает под ноги Господа. Просит, умоляет прийти и помочь, коснуться руками… В то время считалось, что при возложении рук человеку передается исцеляющая сила. 

Иисус идет, Он не может отказать плачущему отцу. 

Подходя к дому, отец и Христос узнают, что девочка уже умерла, и ее готовят к погребению. В то время хоронили обычно в день смерти, до захода солнца 
Видит смятение и плачущих и вопиющих громко. Плакальщицы, музыканты, обычно играющие на похоронах, исполняли свои ритуальные действия — били себя в грудь, кричали… Греческое слово, переведенное у нас как вопиющих, звучит в оригинале алалаксонтас. Это слово образовано посредством звукоподражания тем крикам, которые производили наемные плакальщицы:алала-а. За свою работу наемные плакальщики, в знак одобрения, получали от окружающих пожертвования. 

Один из американских путешественников несколько десятилетий назад был свидетелем погребальной церемонии на похоронах губернатора города Наблус (прежний Сихем). Вот что он писал: 

«Когда мы приближались к воротам города, то увидели большую толпу женщин, которые причитали и что-то пели, хлопая для такта в ладоши. В этом пении не было никаких следов печали. Если это траур, — подумал я, — такое пение скорее выражает что-то вроде злой насмешки. Когда мы подъехали к воротам, монотонное причитание плакальщиц перешло в отчаянный вой и крик, который произвел на меня, впервые приехавшего в этот город, самое неприятное впечатление. Плакальщицы некоторое время следовали за нами, потом вернулись обратно, так как ничего от нас не получили. К вечеру мы узнали, что эта группа женщин была только небольшой горсткой из всех плакальщиц. Их крик заглушал всякие звуки в городе; они усиливали вой и крик, как написано: «чтобы из глаз лились слезы и с ресниц текла вода» (Иер. 9, 18). На следующее утро они должны были явиться к начальству, чтобы получить ничтожное вознаграждение за такую напряженную работу». 

…Христос, войдя, говорит им: что смущаетесь и плачете? девица не умерла, но спит. Подобные слова мы услышим и в Евангелии от Иоанна, в рассказе о воскрешении Лазаря — «Лазарь, друг наш, уснул» (Ин. 11, 11). 

Почему уснул, почему спит? «Потому, — говорит св. Иоанн Златоуст, — что по пришествии Его, Христа Спасителя, Христа Господа, смерть соделалась сном»! 

Слова Христа вызывают смех окружающих: «О чем он говорит, мы сами видели, что девочка умерла…». Обратите внимание их на реакцию — они смеются. 

«Вот гордость ума без веры! — восклицает святитель Филарет (Дроздов). — Чего не понимают, над тем издеваются». Потому и прогоняет их Спаситель, продолжает святитель, что «они недостойны видеть чудеса Божия всемогущества… Эти самые насмешки и свидетельствовали о чуде: смерть отроковицы удостоверена всеми и никто не мог сказать, что с нею только случился болезненный припадок или просто обморок». 

Господь выгоняет всех. У нас перевели мягче, чем написал Евангелист:высылает

Спаситель берет девочку за руку и произносит: талифа куми — девочка, встань, или, еще точнее, девочка, вставай! Нельзя не заметить, как легко, без какого-либо усилия Христос совершает чудо. Два властных слова — и мертвец ожил. Так же произойдет и чудо воскрешения Лазаря: Лазарь! иди вон!Воистину это не пророк, не чудотворец, молящийся Богу о чуде. Это Сам Начальник жизни и смерти. 

«И девица тотчас встала и начала ходить, ибо была лет двенадцати. Видевшиепришли в великое изумление. И Он …сказал, чтобы дали ей есть». 

Словно подтверждая, что девочка воистину была воскрешена, Христос Спаситель дает ей есть… 

И второе воскрешение. 

Мы помним, что, когда говорим о восстании из мертвых Самого Господа Иисуса Христа, называем это воскресением. Когда мы говорим о возвращении к жизни людей, называем это воскрешением. В первом случае Христос Сам воскрес из мертвых. Во втором случае Его силою, а никак не собственной, люди возвратились к жизни. 

Итак, второе воскрешение — воскрешение сына вдовы Наинской. 

Об этом чуде нам сообщает только Евангелист Лука (7, 11сл): 

«Иисус пошел в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа. Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города». 

Краткий, кажется, даже скупой на слова, рассказ. Но нельзя не согласиться со св. Григорием Нисским: эта «история в немногом повествует о многом, и это повествование вполне есть плач». Можно представить себе жаркий день, усыпанный цветами поселок на склоне холма Море, название которого переводится как «миловидный», «приятный». От Наина до Назарета всего 8 километров, так что жители обоих городков тесно общались. Возможно, что Иисус знал семью, в которой умер мальчик. Потеря кормильца-отца была трагедией для семьи; на Востоке слухи разносятся быстро, и, вероятно, Иисус слышал про вдову, единственной надеждой и радостью которой был сын-подросток. 

И вот теперь ее сын умер. «Не на кого было и взглянуть матери вместо этого умершего, потому что был он у нее единородный, а сколько в этом горестного, нетрудно понять всякому, кто не чужд естества. Его одного познала в болезнях рождения, его одного вскормила сосцами. Он один делал для нее веселую трапезу. Он один служил поводом к радости в доме: играя, учась, занимаясь делом, веселясь в прогулках, в упражнениях, в собраниях молодых людей. Всем, что в глазах матери и сладостно и драгоценно, был он один» (св. Григорий Нисский) 

…Спаситель с учениками входит в Наин и встречает толпу людей. Слышны крики и причитания. Христос видит знакомые лица, вот родственники из Назарета… 

Христос останавливает шествие, подходит к вдове. 

Священное Писание сообщает, что она плакала… «Слово Божие не обошло молчанием и того, что как бы огнем сжигались внутренности у матери, и как она, объемля лежащего мертвеца, горький продолжала над ним плач, как не спешила погребением умершего» (св. Григорий Нисский). 

«Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились». 

Спаситель кладет руку на носилки. Коснуться погребальных носилок — значило ритуально оскверниться. Зачем Он это делает?.. 

«…и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его. И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой…» 

И снова: властные слова — и происходит чудо. Подчеркивая реальность чуда, Евангелист добавляет, что воскрешенный сел и стал говорить

Смерть запечатывает уста. Мертвый не нуждается ни в пище, ни в питии. Тогда, во время воскрешения дочери Иаира, Иисус потребовал принести девочке еду. Здесь — мальчик тотчас по пробуждении сел и начал говорить. 

Они воистину были возвращены к жизни. 

Эти два воскрешения родственны. Отметим, что Иисус возвращает к жизни детей: дочь Иаира и сына вдовы. Иисус прекрасно знает, что такое потерять ребенка. Он не над людьми, а вместе с людьми. Он знает и человеческие радости, и боль, и горе человеческое. Он готов откликнуться. 

И нам Он говорит, как этой женщине: не плачь

И если Он не помогает нам тотчас, не воскрешает близких наших, детей, друзей — это не потому, что не может, и не потому что не слышит. Спаситель и слышит, и знает, и страдает с нами, что мы отчетливо увидим в рассказе о воскрешении Лазаря. 

Мы верим, что в последний день Он воскресит и примет к Себе всех. 
Воскрешение Лазаря 

О третьем чуде воскрешения, знаке наступления новой эры, рассказано в 11-й главе Евангелия от Иоанна. 

Евангелист сообщает, что у Христа есть друг. Зовут его Лазарь. И вот Иисусу говорят, что его друг серьезно болен. 

Находясь на расстоянии часа пути от Вифании, селения, в котором жил Лазарь, Иисус не спешит исцелить друга. В 4-м стихе объясняется причина: болезнь Лазаря — к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий. Как прекрасно говорит об этом св. Горигорий Нисский: «Господь замедляет посещением друга, находясь вдали от больного, чтобы смерть в отсутствие Жизни нашла возможность и силу с помощью болезни сделать свое дело». 

Ибо потом, ободряя в перспективе грядущих гонений и Своей смерти учеников, Спаситель, Господин Жизни воскресит друга. 

Лишь через три дня Спаситель говорит ученикам: «пойдем опять в Иудею. Ученики сказали Ему: Равви! Давно ли иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда». 

Для Христа, как и для Его учеников, идти в Иудею — значит идти навстречу смерти. 

Вспомним, что тема Прославления Сына Божия тесно связана с темой Крестной смерти — Прославлением назывались и чудеса Христа, и Его Страдания, и Крестная смерть. Несомненно, что смерть и воскрешение Лазаря как-то связаны со смертью и Воскресением Самого Господа. Как?.. 

Смерти Христос не боится. Возможно, что в Иудее Его схватят и убьют. Но испуганным ученикам Он говорит загадочные слова: «не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним». 

Что это значит? Как для дня Бог определил известную продолжительность (12 часов), так и для служения Христова определено время и срок служения. Не надо бояться опасностей, потому что раньше, чем то определено Отцом Небесным, Христа не схватят и не убьют. Кто ходит днем, тому путь освещает солнце, свет мира сего. Кто ходит ночью — спотыкается в темноте. Но Иисуса ведет Его Отец, да и Сам Христос — Свет миру; Он знает, что нужно совершить, знает, что все осуществится в назначенное время… 

«Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его. Ученики Его сказали: Господи! если уснул, то выздоровеет. Иисус говорил о смерти его, а они думали, что Он говорит о сне обыкновенном. Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдем к нему». 

Здесь обращает на себя внимание реакция Иисуса на смертельную болезнь друга. Лазарь умер; и радуюсь за вас…Почему Христос радуется? Дабы уверовали… когда чуть позже увидят чудо. 

Зная о том, что Он скоро и Сам будет схвачен и убит, представляя, что переживут ученики, видя, что их Учитель, ради Которого они все оставили, — мертв, … Спаситель… совершает чудо воскрешения Лазаря, чтобы уверить их:смерть может быть побеждена

И это чудо воскрешения Лазаря — самое очевидное, самое сильное тому доказательство. Вероятно, поэтому воскрешение Лазаря помещено перед рассказом о Страстях Христовых, и, кроме того, Иоанн не счел нужным рассказывать о других воскресениях из мертвых, упомянутых другими Евангелистами (Матфеем, Марком, Лукой). 

…Иисус с учениками подходит к Вифании. 

В то время возле постели тяжелобольного собирались друзья, родственники. Они плакали, выражая больному сочувствие, пели псалмы, молились. Когда больной умирал, все начинали плакать. Приходили и плакали соседи. Нам такое выражение горя кажется неуместным, однако это было обязательным элементом погребального обряда. Вот почему, подчеркивая, что смерть Лазаря была подлинной, настоящей, — приближаясь к его дому, заплакал и Иисус… 

Сразу после смерти тело начинали готовить к погребению. Похороны обычно происходили в день смерти. 

Иудеи знали, что египтяне владели искусством бальзамирования умерших, но сами тела не бальзамировали. Они обмывали тела, заворачивали их в погребальные пелены. Ноги, крестообразно сложенные руки перевязывали полоской материи. Также лентой перевязывали лицо, поддерживая нижнюю челюсть. Тело на носилках относили ко гробу — пещере, которая заваливалась затем большим камнем. Иногда пещеры, например естественного происхождения, были очень большими, и в таких пещерах устраивали полки или ниши для отдельных погребений. Тело покойного клали на полку, посыпали благовоньями. Иногда такую отдельную полку в пещере могли заложить большим камнем и замазать гипсовым раствором. 

Однако вернемся к Лазарю. Он умер и находится во гробе уже четыре дня. Смерть произошла, и кажется, что никакой надежды больше нет. 

«Марфа, услышав, что идет Иисус, пошла навстречу Ему; Мария же сидела дома. Тогда Марфа сказала Иисусу: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Но и теперь знаю, что чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог. Иисус говорит ей: воскреснет брат твой. 

Марфа сказала Ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день. Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек». 

Марфа верит, что брат воскреснет… Однако, согласно иудейским представлениям, считает, что он воскреснет вместе со всеми, в Последний, вернее Судный, День. Но этот Последний День уже сегодня заключен во Иисусе Христе. 

Иисус произносит потрясающие слова: Я есмь воскресение. «Иисус есть воскресение, Свое Собственное и воскресение каждого человека, потому что в Нем была жизнь (Ин 1, 4; см. 14, 6); Он пришел, чтобы имели жизнь и имели с избытком (Ин 10, 10); в Нем явилась жизнь (1 Ин 1, 2)! Благодаря Своей Богочеловеческой Личности, дающей Ему возможность выйти за пределы времени, Иисус развивает эсхатологию, которая является и будущей (Верующий в Меня если и умрет, оживет), и уже совершившейся (Верующий в Меня не умрет вовек)» (свящ. П. Дюмулен). 

Марфа зовет Марию, и та, «как скоро услышала, поспешно встала и пошла к Нему. Иисус еще не входил в селение, но был на том месте, где встретила Его Марфа. Иудеи, которые были с нею в доме и утешали ее, видя, что Мария поспешно встала и вышла, пошли за нею, полагая, что она пошла на гроб — плакать там. Мария же, придя туда, где был Иисус, и увидев Его, пала к ногам Его и сказала Ему: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею Иудеев плачущих, Сам восскорбел духом и возмутился и сказал: где вы положили его? Говорят Ему: Господи! пойди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда Иудеи говорили: смотри, как Он любил его. А некоторые из них сказали: не мог ли Сей, отверзший очи слепому, сделать, чтобы и этот не умер? Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу». 

Христос, видя плачущую Марию, причитающих евреев, — восскорбел духом и возмутился. Если же перевести дословно — зарычал духом и взволновался. Такая реакция, скорее всего, означает гнев. Иногда говорят, что Спаситель, искренне любящий Лазаря, мог разгневаться на лицемерных иудеев, притворно плакавших по почившему. Однако плач по покойнику часто и был лишь обычаем, ритуалом. От такого плача-причитания не требовались подлинные чувства. Скорее всего, гнев Христа обращен на саму смерть — это следствие поврежденности мироздания. Смерть не щадит не ни стариков, ни молодых. Она притязает на то, чтобы разорвать узы даже самой глубокой и нежной любви. Смерть оставляет позади себя плачущих людей, осиротевшие семьи… 

«Где вы положили его? — Пойди и посмотри. Иисус сталкивается со смертью лицом к лицу, Он приходит именно затем, чтобы ее увидетьИисус прослезился, или, точнее, пролил слезы, потому что глагол, использованный здесь, — иной, чем при описании плача Марии. Христос, в отличие от нее, плачет не от печали, Он потрясен до глубины существа: через смерть Лазаря Он, Жизнь, встречается со смертью, в какой-то степени  Своей Собственной смертью. Его человеческая природа напряжена и как бы «расширена» до предела; то, что происходит в Нем, почти невыносимо для человека, даже Совершенного: Он перед лицом тайны смерти. Иудеям уже известна Его власть над болезнью, но не над смертью, и поэтому, «скорбя внутренно», Он вступает на путь, ведущий ко гробу, — путь Лазаря, но каким-то образом и Свой Собственный» (свящ. П. Дюмулен). 

Иисус не вскричал, как плакальщики, Он плакал беззвучно, скорбя оттого, что смерть царствует в мире. 

Подойдя к пещере, заваленной камнем, «Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Господи! уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе. Иисус говорит ей: не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию? Итак отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня. Сказав это, Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон». 

Христос молится, как бы утверждая этим, что Он связан с Отцом: Он от Отца и творит волю не Свою, но волю Отца Небесного. 

Однако не молитва Отцу воскрешает Лазаря, эту молитву Христос творит «для народа». Лазарь воскресает по воле и по зову Самого Христа! 

…На многих древних иконах изображены сестры Лазаря, зажимающие нос от запаха тления. Но Иисус не зажимает нос. Он восклицает: Лазарь! иди вон! 

И очевидцы, услышав эти властные слова, не могли не вспомнить с изумлением, что когда-то раньше Христос обещал: «наступает время, в которое все, находящиеся во гробах, услышат глас Сына Божия» (Ин. 5, 28)… Блаженный Августин как-то заметил, что, если бы Христос не прибавил имени Лазарь, в этот миг из своих могил вышли бы все умершие… 

«И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет». 

На православных иконах Лазарь обвит пеленами, словно мумия. На самом деле евреи так не хоронили. Так хоронили своих умерших египтяне. Лазарь был связан несколькими лентами — руки, ноги, лицо… 

Обратим внимание на одну деталь. Евангелист намеренно акцентирует наше внимание на том, что воскрешенный обвязан погребальными пеленами. 

Он связан! Был повит пеленами и связан лентами и умерший и погребенный в пещере Иисус. Но когда Он воскреснет, Он пройдет сквозь повязки. Эти белеющие во тьме гроба пелены будут замечены и запечатлены в памяти, о них расскажут Евангелия. 

Лазарь обвязан пеленами. Он пока еще пленник этого мира. Воскресший Христос — воскресает в преображенном человечестве. Он свободен от этогомира. Как верно замечает священник Г. Чистяков, воскрешение Лазаря — возвращение к прежней жизни. Лазарь доживет отмеренный ему остаток лет и умрет. «Воскресение Иисуса — не шаг вперед, к прежней жизни, а шаг вперед, к новой, еще не изведанной и во многом непонятной для читателя жизни». 

Что произошло? Произошло самое настоящее, подлинное чудо. «Ибо не от трудной болезни восставляется кто-либо и не при последнем находящийся дыхании возводится к жизни, не девица только что умершая оживотворяется, не юноша, сопровождаемый в могилу, снова отрешается от одра, но муж преклонных лет, мертвый, уже смердящий, отекший, предавшийся тлению» (св. Григорий Нисский).

Итак, чудо. Но, как уже говорилось, у Евангелистов, и особенно у Иоанна, чудо — не эффектная демонстрация Божественного всемогущества, а, прежде всего, —знакзнамение

Говоря о событии воскрешения Лазаря, нужно увидеть больше, нежели возвращение к жизни покойника. 

Во-первых, весь рассказ о Лазаре насыщен темой смертной угрозы. Смерть Лазаря, смертельная опасность, грозящая от иудеев Иисусу, готовность Фомы умереть вместе с Учителем (11, 16). И на этом фоне разворачивается учение о Воскресении и Жизни в диалоге Марфы и Христа. Христос — начало жизни для всякого человека, все равно — живого, или умершего. Христос — есть Сама Жизнь. 

Далее: рассказ о Лазаре, несомненно, параллелен рассказу о смерти Самого Христа. Камень, которым закрыт вход в могилу, погребальные повязки… «Эти подробности, — пишет еп. Кассиан (Безобразов), — врезаются в память читателя, который усматривает некий параллелизм между погребением Лазаря и погребением Христовым. Трудно думать, чтобы этот параллелизм был случайным». 

Этот рассказ помещается перед повествованием о страданиях и смерти Христовой, чтобы показать — смерть не одолеет Иисуса! 

Он расторгнет узы смерти так же легко, как сделал это в случае с Лазарем. Победа над смертью… Она была одержана в случае с Лазарем, в случае с Самим Господом Иисусом, она будет силою Христовой осуществлена для нас! 

Именно так понимали событие воскрешения Лазаря святые отцы и сама Церковь. Именно поэтому Церковь празднует воскрешение Лазаря за несколько дней до Пасхи, а в тропаре праздника поет: «Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря Христе Боже…».

Празднуя память воскрешения Лазаря накануне Входа Господня в Иерусалим, то есть связывая это событие с темой Страстей, Смерти и Воскресения Христовых, Церковь нарушает хронологию событий. Согласно свидетельству Священного Писания, Вход Господень в Иерусалим отделен от воскрешения Лазаря неопределенной продолжительности пребыванием Иисуса с учениками в стране близ пустыни, в городе, называемом Ефраим (ср. Ин. 11, 54). «Литургическое предание не оставляет места для этого перерыва. Но нарушение евангельской хронологии оттеняет внутреннюю связь между двумя событиями, из которых одно — Торжественный Вход — есть Предпразднство Воскресения Христова, а другое — Воскрешение Лазаря — есть прообраз его» (еп. Кассиан (Безобразов)).

И кроме того, Церковь усмотрела в этом восставлении от тления трехдневного Лазаря и наше всеобщее воскресение . Послушаем вдохновенные слова св. Григория Нисского: «…В самом ясном чуде [нам] представляется доказательство невероятного дела — общего воскресения. … И ближним его [Лазаря] казалось нестерпимым, чтобы приближался к гробу Господь, по причине гнусности распадающегося на части тела. Оживотворенный единым воззванием удостоверяет в проповеди о воскресении, т. е. о том ожидаемом и для всех вообще, что опытом дознали мы отчасти. Ибо, как во время общего обновления, говорит апостол, Сам Господь в повелении, во гласе Архангелове, и в трубе снидет (1 Кор. 4, 16) восстановить мертвых в нетление, так и теперь, по гласу повеления, преданный гробу, оттрясши смерть, как бы некий сон, и сложив с себя произведенное мертвенностью тление, целым и неповрежденным исходит из гроба — и этому исхождению не воспрепятствовали руки и ноги, обвязанные пеленами. Неужели и этого мало для веры в воскресение мертвых? Или будешь требовать чего-либо иного, чтобы утвердиться тебе решительно в мнении об этом?» 

Примечательно, что чудо воскрешения вызвало ненависть иудеев. Одних чудеса, совершенные Христом, приводят к вере. Других — замыкают в ненависти. Но ни остановить, ни затормозить процесс обращения ко Христу Его ненавистники не могут. В 19-м стихе 12-й главы фарисеи исповедывают свое бессилие перед Иисусом словами: «…весь мир идет за Ним». 
Весь мир идет за Ним! Ненависть противников Христа, противников Света и Жизни, сторонников тьмы и преходящего века сего, была и две тысячи лет назад, есть она и сегодня. 

Но Христос говорит Марфе: «Если будешь веровать, увидишь славу Божию«. Так сказано Марфе, но эти же слова обращены и к нам. 

Веровать — значит видеть за рассказом о чуде его духовный смысл. Веровать — значит доверять Богу. Он воскресил Лазаря — Он и Сам Воскрес, Он и нас воскресит! 

Но трудно верить, когда не видишь глазами. На это есть очи сердца. «Блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин. 20, 29)… 

Лазарь вернулся к жизни. Предание сообщает, что после пробуждения от смертного сна Лазарь спросил Господа: «должно ли ему будет умереть во второй раз?..». 

Впоследствии Лазарь удалился из Вифании, где его как живого свидетеля силы Христовой преследовали иудеи. В скором времени его поставили епископом на острове Кипре, где он и скончался через тридцать лет. 

В правление императора Льва мощи Лазаря были перевезены с Кипра в Константинополь, где и были положены в специально созданном храме. 

И еще одно. 

Все толкователи Нового Завета отмечали странную неторопливость Христа, получившего известие о болезни друга. Христос находится на расстоянии трех километров («стадий пятнадцати») от больного друга и не спешит прийти к нему на помощь. Сам Спаситель объясняет причину: болезнь Лазаря к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий. 

Воскрешение Лазаря — предваряет и победу над смертью, которая осуществится в жизни Самого Христа. 

Но отметим и еще одну деталь. Если бы Иисус поспешил в Вифанию, пришел бы и исцелил Лазаря, «то этим, — как пишет архим. Амвросий (Погодин), — было б восстановлено мирное благополучие этой благочестивой семьи и ничего более, и так бы они жили, пока последующая война с римлянами, если бы они дожили до нее, не смела бы с лица земли и их дом, и все их безобидное благосостояние. А так как это случилось: произошло потрясающее событие в их жизни: Лазарь умер при безутешной скорби его сестер, но, вот, пришел Христос и воскресил его от смерти и даровал ему новую жизнь. После сего, Лазарь быть тем, кем он был до сих пор, уже не мог, и с новой жизнью он стал и новым человеком. 

На Марфа, ни Мария уже не оставались теми, что были… Им всем было суждено от мирного домашнего благополучия перейти к взлету и подвигу и вписать свои имена в Книгу Жизни и даже в книгу Жития Святых». 

Очень часто и нам кажется, что Христос должен вмешаться в нашу жизнь, прийти и совершать чудо. Но Он медлит. Медлит не потому, что равнодушен или не слышит. Просто Он знает, как лучше и что лучше. А мы должны Ему доверять. Ибо все, что ни случается, — к Славе Божией! 

Итак, три воскрешения. Общее воскресение прежде Своея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже — поет Церковь, вспоминая событие возвращения к жизни Лазаря — друга Христова. 

А мы не друзья Христовы? Что говорит об этом Сам Христос? — «Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15, 14-15). 

Мы — друзья Христовы, и для нас Евангельские воскрешения имеют значение не просто потрясающего, древнего события. Воскрешения в Евангелии указывают на то, что пришел Победитель смерти. И смерть и ад содрогнулись и отдали троих. А потом иных. 

Вспомним постоянно повторяющийся мотив: смерть — сон. 
Девица не умерла, но спит
Лазарь, друг наш, уснул. 

Это потому, что с приходом Христа смерть перестала пугать. Смерть — это сон (успение), покой (отсюда слово покойник), «обморок жизни» (прот. С. Булгаков). Верующий во Христа «если и умрет, оживет» (Ин. 11, 25). 

И тут мы подходим к самому прекрасному чуду, которое явил Христос, — чуду Его Собственного Воскресения, победы над смертью в Самом Себе.

  священник Константин Пархоменко